Входишь в воду, в зелёную тьму,
В рыбье царство, в чужие пределы,
И смываешь войну и чуму
С пропотевшего смрадного тела,

И лежишь на придонном песке,
Гладишь сонную воду руками.
Где-то ветер звенит вдалеке.
Где-то лист шевелит плавниками.

Мир на паузе. В тексте пробел.
И, пока петухи не пропели,
Спишь и думаешь: вот колыбель –
И качаешь себя в колыбели.

Но тщета, как базарный урод,
Криво скалясь, в твой сон заплывает,
И петух с перепугу орет,
И архангел ему подвывает.

И встаешь, и выходишь из вод,
И глядишь ошалело: в округе
Всë не то, это новый извод –
Ни знакомого места, ни друга.

Город вывернут, перепрошит,
Площадь скомкана, сквер пересажен,
Дом исчез, и в лицо порошит
То ли снегом чужим, то ли сажей.

Никого. Переулки больны.
Окна мелко дрожат с перепою.
Лишь знакомое рыло войны
Нависает, как Бог, над тобою.