Как в перевернутый бинокль гляжу: позавчерашний я    
бредет вдоль черного канала от фонаря до фонаря.
Мост в отдаленьи – слепком вздоха, сутулым остовом коня,
Сквозь ребра – вспышки световые, а ниже темных волн возня.
Фонарь, дрейфующий по лужам, белесым вздулся пузырем,
увяз в смоле ночного неба, отполированной дождем,
лучами ложноножек шарит, амебой световой делясь.       
С размытым солнцем суррогатным почти утрачивая связь,   
плывут и тонут отраженья, двоится город, дождь идет
и перевернутых прохожих фигуры движутся вразброд.
И, по колено в отраженьях, сквозь бликов мертвенную ртуть
потёкшей восковой фигурой двойник прокладывает путь
в зыбях мерцающих асфальта, в разливах ртутного огня,
кренится на бок, оплывая, и ускользает от меня.
Он растворен уже в пейзаже, под кожу, в кровь, в стихи проник
пока в чертогах сна блуждает его медлительный двойник         
… не торопись и ты, распробуй, запомни эту ночь в цвету,
не то догонишь ненароком того, другого, на мосту.
И целомудренность касаний сюжет знакомый не спасет
от неизбежных вариаций, его берущих в оборот.