Я учу твой французский.
Не французский язык как таковой,
а именно - твой французский,
на котором разговаривают в садах Понтоаза
Джим, Оли и Тони-из-Рони.
Тот французский, на котором ты
ответил мне на первом нашем свидании:
" Не парься, это взаимно "
и на котором
поцеловал меня.

Ты учишь - мой французский.
Язык моего сердца, моих ладоней,
гладящих твоё коротко и аккуратно подстриженное
серебряное " руно ",
моего молчания,
твоей головы на моих коленях,
музыки
и сна...

Мы учим наш французский
с его " дежа ", " апрэ ", " алёр " и " атан ",
с его бизе в " бизу " и " шоколя ",
вынужденной тишиной на прогулках,
когда я держусь за твою руку
и вслушиваюсь в тебя,
и нам обоим немного неловко,
потому что мы обнажены этим молчанием
до предела,
до такой плотности атмосферы,
что любое вслух сказанное слово
может вызвать в ней
короткое замыкание.

Мы учим наш французский,
рождаясь в него, как в свет приближающегося
белоснежного паруса,
и когда наши губы соприкасаются
они помнят единственное:

je t'aime.