Буйными травами воздух отравлен.
Бродит по высям Луна - часовой,
Что был к аббатству монахом приставлен;
Вон он - и с фрески глядит как живой.

Двор позабытый. Растресканы глыбы
Не дорогих никому уж могил.
Чёрные буки походят на дыбы,
Спутанный плющ - на дрянной балдахин.

Под козырьком провалившейся крыши
Чёрный пищащий шевелится ком:
Это дерутся летучие мыши,
Делят заброшенный ласточкин дом.

Звёзд не видать. И бегучие тени
Низких, заполнивших высь облаков,
Лезут по камням как руки растений,
Шарят у склепов как шайка воров.

Белых надгробий замшелые даты,
Инициалы истлевших давно...
Буки скрипят. И бесшумно рогатый
Филин в большое влетает окно.

Грустно кружит в запылённом соборе,
Сядет на кафедру, вниз поглядит,
Вскрикнет, как-будто зайдется от горя,
Оком сверкнёт и на двор улетит.

Там на готический крест взгромоздится...
А ниже кафедры плиты в полу
Вдруг заскрежещут. Песок просочится,
В щель убежит, утечёт в темноту.

Встречь ему мраком пахнёт подземелье,
Подпол промозглый, ослизлый подвал.
Трепетно склонят головки растенья,
Буки внезапный запутает шквал.

Брезгуя, туч обнаглевшую свору
Сбросит Луна с помертвевших боков.
Лёгкая тень пробежит из собора,
Не потревожив тяжелый засов.

Примется чёрным кошмаром метаться,
Словно кого-то ища среди ям,
Вытянет морду к Луне и смеяться
Станет, косясь на разрушенный храм.

Шерсть словно жёсткая щётка дыбится,
Красен и зол немигающий взгляд.
Вдруг замолчит и к кресту прислонится,
Вжавшись спиной и отпрянув назад.

Слушает кирхи полночные звоны,
Пальцы когтистые врезав в гранит,
А под копытом её мандрагора
В почве шевелится, злобно шипит.

Слушает: звуки текут из долины,
Колокол сельский поёт вдалеке.
И языком раздвоённым, змеиным
По заскорузлой проводит щеке.

Но, пред последним, закатным ударом
Каменный крест раскалится внутри,
Словно, напитанный огненным жаром,
Высосет лаву из чрева Земли.

И, Богом проклятое, страшное тело
Вдруг смуглым атласом луну удивит,
И нежная ручка по локонам белым
С неистовой радостью вновь пробежит.

И, к небу прекрасные очи подъемля,
Лицо молодое подставив Луне,
Она улыбнётся далёкой вселенной
И каждой невидимой в тучах звезде.

И тихо шепнёт позабытое имя,
Чудесное, древнее имя своё...
Но колокол бьёт, и бровями седыми
Вновь гнилостный лоб опушился её.

Гиеною тварь захохочет, заплачет.
Покинув на время свои пустыри,
Поспешно в долину к селенью поскачет,
Чтоб кровью упиться успеть до зари.

28-29.06.97г.

* - "Здесь покоилась Ламия" (Библия.Книга пророка Исайи,XXXI глава.Взято из Вульгаты.)