Мама любила клюкву в сахарной пудре,

Брахманы и кшатрии – а мы-то всего лишь шудры,

Любила Рильке, вино, петь и смеяться,

Любила Азнавура, Шаляпина, Обухову, Каруза в Паяцах,

И пальчики ее беленькие в артрозных шишках

Вытаскивали из коробки белые крупные шарики

С красными ягодами внутри

Матери нас появляют с болью и надеждой внутри

Мир даруют, розовый в девчонках, красный в мальчишках,

Д’Артаньян, Белый Клык, Мышкин, проигрыватель старенький

Крутится вертится боль и память: разноцветные шарики

Ель в блестящих игрушках, Снегурочка с торчащей из-под шубки ватой,

Можжевельника запах, глинтвейна, дети всегда виноваты

Полюбил – виноват, позабыл – стал свободен,

Почему-то я вспомнил сегодня

Заказав во Вкувсилле эти вкусные ягоды
Эти снежные хлопья, медленно слетающие с неба,
Ангелов перья, лебедей, кормящихся белым хлебом,

Души их вьются под куполами пагоды,
зиккурата, кирки, церквушки с луковичными куполами,

Просто вверху, в прозрачных селеньях вещей, принятых между нами

В платоновых пещерах, в провалах Мандельштама, мостах Целана,

Везде, где болит – моя мама, любая мама

Сладкая оболочка, кислинка под ней, кажется, ветер подул сильнее,

Кажется, это дыхание из-за пределов света,

Оттуда, где гитары под окном, где воробушек у Катулла,

Где свечку в окне к Рождеству задуло,

Где само окно, - отверстие Босха в темнеющем небе,

Дверца в распахнутой клетке, иволга в роще, на требе

Вечную память поющая, стынущая кровь, радость сущая,

Плоть насущная, смерть косящая, в одеянии белом, ненастоящая.

Сладость, память, надежду в красном тельце несущая.