Шли губы по следу бретельки сколзнувшей с плеча,
взобрались на холм и сосок отыскали.
Горела в оконном проёме луною свеча,
а руки дрожащее тело умело ласкали.
Одежда, мешавшая долго, упала на пол.
Слова красоту описать не смогли и смутились.
Скрипел от движений обеденный стол,
Что снилось обоим, вдруг, всуе случилось.
И нравственность пала, и высекла плетью нас страсть,
от вскриков и хрипов забилась в чулан добродетель.
Мы сбросили нудных устоев ненужный баласт,
И стали Адамом и Евой, как первые божии дети.