Окно закрыто, можно уходить.

Природа не смогла на свет родить

Людей разумных: всё приматы лезли

И, занимая верхние места,

Кричали свысока, что красота

спасёт других,

а им не интересна.

 Драконы, по привычке доброты,

Попрятались в соседние кусты

И, огрызаясь изредка напалмом,

Показывали фак через плечо

И превращались вместе в чёрт-те чё —

Точнее, превращались в что попало.

 

И я так жил — приматом и глупцом,

ночами разговаривал с Творцом,

Но лишь просил, взамен не предлагая,

Отдать рубашку первую свою:

Родился в ней на краюшке-краю

Деревни, ничего не понимая, —

 Кто я такой и почему бегу,

И думаю, какому я врагу

Достанусь на вечернее застолье,

Под соусом каким меня съедят?

Ведь я ни в чём ещё не виноват,

а если виноват, то кто был в доле?

 

Прости меня, такая грусть-тоска,

Как будто жизнь — стиральная доска:

Всего колотит, мочит, выжимает.

Но чистые колени не соврут:

Не ползал в этой жизни поутру

И к вечеру не буду — понимаешь?

 

На максималках ящерка-дракон

Мне прошипела внятно: «Пустозвон,

и пустоцвет, и просто пусто-пусто!» —

Обиделась и в норку заползла.

Но доброта, не помнящая зла,

Забудет всё, и снова станет грустно.