Памяти отца.

                                  1923 - 2024

Остывшее пепелище

окружает стеной бурьян.

Стою  одинокий и нищий,

слезой безутешной пьян.

Мамы и брата тени

замерли рядом со мной.

Слабеют дрожью колени –

я вернулся живым домой.

Аккуратные мамины грядки

лежат рядами могил.

Играя со смертью в прятки,

к ним, давно убитым, спешил.

Опоздал, не сумел, не сдюжил,

слишком долго поля войны

животом до крови утюжил,

страшен груз невольной вины.

Оказался смертельным гадом

сосед, что был тише воды.

Маму с братом на смерть прикладом

гнал, глумясь:

- Шевелись, жиды!

Он, ублюдок, давно повешен,

у меня ж не хватило сил.

Мама, брат, перед вами грешен,

я детей его не убил.

Я увёл лишь нашу корову,

Обмотав верёвкой рога,

равнодушный к стонам и рёву

жены своего врага.

Может быть, ради коровы

и сгубил вас зверюга-сосед?

К нелюдям время сурово,

вновь и вновь смывая их след.

На остывшее пепелище

смотрю сквозь завесу слёз.

Одинокий, бездомный, нищий,

лишённый любви и грёз.

                                          2011