Дождаться бы грачей

1.

***

Табунный край.

Страна покосов.

Мне несказанно повезло —

Я рос в эпоху паровозов,

Коней, литовок, «Жевело».

Скрип коростеля, стук телеги,

Комбайнов праздничный окрас,

Плетни, осиновые слеги,

Половики, иконостас.

Огромная, как ящер, печка,

Полынь — от блох; плащи, ремни;

Теленку — пахта, хрюшке — сечка...

Какая жизнь!

Какие дни!

Закаты...

А какие зори!

Налимы, стерляди, язи.

Овсов, пшениц — на косогоре!

Бери лопату и грузи.

И нагружал. Случалось дело.

Ловил, стрелял, пахал, метал...

Душа иного не хотела.

— Летай, душа!..

И я летал.

2.

***

Я подобью дела, куплю махры на рубль,

Присяду у плиты, прислушаюсь к трубе,

За окнами пуржит, зима идет на убыль,

Кружит и ворожит.

Ну что в той ворожбе,

Коль с каждым днем ясней сквозь проблески метели

Не Шервудский, увы, и не Булонский лес,

А голый березняк, куда в канун апреля

Опустятся грачи, как уголья с небес?

И потемнеет снег, и закипит округа,

И талою водой сойдут печаль и грусть...

Но за стеклом февраль, кружит и стонет вьюга.

Дождаться бы грачей.

Наверное, дождусь.

3.

***

Не колдую и не берусь,

Но порою нахлынет грусть:

Кони вспомнятся, стремена,

Блюдце прадеда-колдуна.

В блюдце том, с водой по края,

Что он видел, не знаю я,

Но по жизни старик-ведьмак

Знал, что делать и делать как...

Время ведьмино. Мрак в углу.

Деда вспомнив, иду к столу.

Скатерть в розах.

Свеча светла.

В круглом блюдце вода кругла.

Я фарфор шевельну-качну,

На себя нагоню волну.

Что откроется мне в волне?

Ничего — чтобы обо мне.

Ничего — чтобы для меня.

Ни колодца и ни коня.

В гарнце свищ — ни овса, ни ржи,

Сбруя брошена у межи...

Облучок, а на облучке

Прадед в сереньком армячке —

Ни кнута в руках, ни вожжи,

И на сотни верст ни души.

Ни селения, ни крыла.

Небо знойное.

Эх, дела...

Скот не бьет мураву-траву.

Может, я уже не живу?

4.

***

Тертый, ломаный, увечный,

Цену знающий беде,

Налегке тропою млечной

Я иду к своей звезде.

Надо мною черный космос,

Подо мною пустота,

Позади пшеничный колос

Возле свежего креста.

Ни уздечки, ни трамвая,

Ни печалей, ни обид,

Лишь дорожка неземная

Звездным гравием скрипит.

Славно было, жаль, недолго:

Был Алей, Иртыш и Волга,

Город каменный, Нева.

И слова... слова... слова...

5.

***

В округе ни души, поля желты и ровны,

И думы хороши, и небеса бездонны.

Вверху и на земле согласие в природе —

И птица на крыле, и колос на подходе.

Тропинка сквозь луга, в тенек нырнув к осинам,

Взлетает к облакам, раскиданным на синем.

Отава, берега, ни крика, ни подводы,

Всё копны, да стога, да скирды, да зароды.

Зудит мошка, поет, тропа подводит к броду,

И солнце речку пьет, воткнув тростинку в воду.

6.

***

Я был намечен в недоучки.

Я жизнь благодарю за то,

Что волокла от взбучки к взбучке.

За что? Да мало ли за что...

Так я и рос, и вышел рылом,

В уме держа за ерунду

И душ с черемуховым мылом,

И тульский пряник на меду.

Не до того:

Коровы, сети,

Зерно, подвалы, прозапас.

И если было что на свете

Медовое, то не про нас.

Про нас — иное:

Вечный поиск...

Рассветный час, ружье, весло,

Осока рыжая по пояс,

Зари багровое крыло.

И труд.

Ни отдохнуть, ни охнуть.

И книга при свече в ночи.

И воли было — можно сдохнуть.

И так болело — хоть кричи.