Блажен, кому вдали одна и та же снится
томительная быль в покинутом краю,
кто сказок этих мест не выбрал по крупицам
и кто не здесь остыл, блажен, я говорю.

Невзрачнее судьба свидетеля разора
материи любви, отеческих корней...
Здесь остовы лесов не ускользнут от взора,
и суета сует со временем видней.

И не тебе впадать во вздохи эмиграций,
коль Родина к тебе приставлена в упор,
и не отторг тебя расхристанный простор,
и некуда тебе, выходит, возвращаться

ни духом и ни сном... И всё таким, как есть,
ты пригвождён принять сквозь грай и перепалку -
круженье воронья, и вытертую шерсть
холма, и вдалеке дымящуюся свалку...

1992г.

  ************

Этот край непролазный за так не отпустит души -
приторочит ухватистей к тряской судьбине своей,
пасторалью прикинется с брызгами сини во ржи
и со временем вытянет всё до последних кровей.

То-то жизней напластано - будто бы всё под заём!..
Вот и век, почитай, кукарекнул, да выплаты нет.
Развесёлая скука, жестокая милость во всём,
но имей только голос, они-то подбросят сюжет.

Не оставит в покое подшитая к нерву страна -
что нам списки, и акты, и вдавленный струп сургуча! -
толмачи да акцизные это ещё не она,
и зари не повыплескал яростный плеск кумача.

Благодарен и вздоху, кто носит под сердцем свинец,
развелось жизнелюбов, где тяжко, а Спас - на крови,
и пронзительно свищет придавленный дланью птенец,
и звончей к холодам, соловьи вы мои, соловьи!

1992г.