На кухне старый книгочей,

От ярких, солнечных лучей

Закрывшись шторой,

«Детьми Арбата» увлечён

И, как герои, обречён

На смерть, которой

                 

Всё припорошено светло.

Звенит звонок – «Алло! Алло!»,

Но нет ответа.

Старик читать садится вновь,

Где жизнь и счастье, и любовь,

И смерти нету,

           

Покуда год тридцать седьмой

Не запуржил сюжет зимой,

И вот кольнуло:

Перед глазами мать, испуг,

Письмо, упавшее из рук,

Дымок из дула...

 

Потом соседка, интернат,

Побег, ещё побег и ряд

С двойной колючкой.

Смерть прихорашивала жизнь,

С небес отец шептал: «Держись!»

И делал ручкой.

 

Судьба рекой вперёд текла,

Как оказалось, жизнь могла

Быть смерти злее...

В стакане чай остыл давно,

И бьётся бабочка в окно,

И вечереет.