Угоревшее медное солнце

Заполошно несёт муравей,
В душной комнате лентами вьётся
Теплота от оплывших свечей.

Тихий шёпот, наполненный болью,
Обречённостью, страхом, виной:
«Боже правый, с великой бедою
Обращаюсь, побудешь со мной?»

На коленях в углу под иконой,
Осеняясь дрожащей рукой,
Выдыхая молитвы и стоны,
Плачет батюшка смятый, мирской.

«Я служил… как иные не служат,
Много лет ретиво, не греша,
Так пошто, объясни, почему же,
Дочь моя, золотинка, душа…»

Бог глядит отрешённо и строго –
Здесь никто не судим, не судья.
Молча люди стоят у порога,
Да псалтирь причитает родня.

Через час, разгибая колена,
Приложившись к иконе слегка,
Обернётся: «Душа-то нетленна»
И попросит: «Прости дурака».

За ночь тихо, устало, по крохе
Дочь отпустит в немеркнущий свет.
Утром малый мураш одиноко
Проползёт через девочки след.