До дальних  близко –

                              до ближних далеко.

 

Подари мне колечко берёзы,

шелковистый её завиток,

на ветрах задубевший в морозы,

затерявшийся в русле дорог.

 

Ты не бойся прослыть старомодным

или просто смешным чудаком:

перед небом голубо-господним

тщетно править фамильный альбом.

 

Перепутаны даты и числа –

усложнять времена ни к чему,

если в жизни не сладко, не кисло,

ты доверься плечу моему.

 

Не гляди, что непрочно и хрупко,

оставляй за порогом печаль.

Посмотри, как с ладони голубка

кормит сердца цветущую даль.

 

Полновесные встали сугробы –

бастионы жестокой зимы.

В эту пору грустили мы оба,

одинаковой мыслью полны,

 

оседавшей на сердце тоскою,

бесконечностью знаковых дней,

будто мы у зимы на постое -

часовые бесплодных идей.

 

Где пути, все на ощупь, слепые,

огорошены пришлой бедой.

Друг для друга мы только живые,

чуть прикрыты родимой спиной.

 

От беды, словно как от заразы,

враз шарахнется суетный люд:

что ему наши грёзы и сказы,

если жизнь рассыпает салют.

 

Тень башмачкиных всуе пригреют,

благо классика пищу даёт:

стынь такая – душа индевеет,

бессловесен перовский подход*.

 

Но распишут «гуманности» ради,

капнут слёзкой, улыбки вразброд…

дань эмоциям в полном раскладе…

«Писаришки»… Блудливый народ.

 

*Художника-передвижника В. Г. Перова называли мастером «бессловесной трагедии».