А был еще Антонио Вивальди,

рыжеволосый пастор, виртуоз

в игре на скрипке, чей талант возрос,

как буйный одуванчик на асфальте.

Он музыку писал такую, как

сметающее дамбы половодье,

бунтующее, рвущее поводья,

а заодно венецианский флаг.

В ней прежде скрипок вдруг была валторна

и сипло резонерствовал фагот,

как некий путник, заглянувший в грот

в окрестностях приморского Ливорно.

Рукоплескали Мантуя и Рим,

и смелый «Геркулес на Термидонте»

так римлян покорил, что, только троньте,

вмиг станете врагом смертельным им.

Он был новатор, как сказал один

музыковед, покачивая носом:

«По существу, его кончерто гроссо

стал пирсом симфонических глубин.

Пятьсот концертов, девяносто опер

И свыше ста сонат… И «Времена»!..»

Прости-прощай, Ломбардская страна!

Пора и нам греметь на всю Европу.

Увы, Европа пушками гремит,

ведя дележку Карлова наследства.

… Он умер в Вене, нищим, впавшим в детство,

на двести лет потомками забыт.

Но музыка его в концертах Баха

продолжилась еще на десять лет,

и далее тянулся этот след,

пока Вивальди не восстал из праха.