Трудный век, неправедность, и прочее,
и края, торчащие во всём...
То, что хором сами наворочали,
то со вздохом "жизнью" мы зовём.

Эта ли шкатулочка с секретами,
с очевидным донышком двойным,
золотыми движется рассветами
и за звёздный уплывает дым?

Нет! Совсем другое, настоящее
зыбится в тумане от дождя,
и вздыхает, и замки и ящички
сокрушает, верхом уходя.

Жизнь!.. И нет материи посконнее -
вся в освобождённой простоте,
вот она раскуталась в агонии,
с Богом выпрямляясь по звезде.

                  *  *  *

Не прошло и жизни - жизнь забылась:
взлёт ресниц и лёгкая рука...
За подкладку музыки забилась
строчка лета крошкой табака.

Не прошло и века - век окончен
долгих писем, заказных звонков.
И на сгибах лист уже истОнчен,
разверни его - и был таков.

Потому так боязно тревожить
в три забвенья сложенную весть.
Пусть молчит до срока то, что можно
только раз единственный прочесть.

Только раз, совсем уже последний -
эту тяжесть с лёгкою рукой,
слог разлуки и полудень летний,
прямо в грудь летящие строкой!