Когда волнуются и движутся сугробы

и жизнь меняет прежний кривотолк,

ты снова вспомнишь давний холодок

последней утомительной хворобы.

Ты ждёшь участья, зрелой мысли, чтобы

слова бессильные не бились о порог,

но в тренд вступает опытный игрок,

расчётливый провидец, мастер стёба.

Не подступиться: велики препоны,

и примиренья, видно, не дано –

в движеньях, в мыслях – только оборона.

Вот-вот прольётся горькое вино.

И только там, вверху, в просветах неба,

бессильным божеством витает треба.