Леса, служившие опорой,

за полстолетья покосились.

Ремейки правд кочуют сворой,

слова порядком износились.

То наугад галопом мчатся,

то мысль коверкают натужно.

Мы разучились объясняться,

твердим, сойдясь, о чём не нужно.

И Вы, и я привычны к жесту.

Недаром, медля у порога,

ищу слова, что будут к месту,

а нахожу не так уж много.

Не для рекламы, не в газету…

Одни – мистически похожи

на шлейф, скользящий по паркету,

на лоскуты змеиной кожи.

Другие глянцево-сердечны,

звучат изысканным паролем,

неутомимы и беспечны,

как светлячки над минным полем.

Их можно днём и даже ночью

произносить, не спотыкаясь,

не бередя враждебной почвы,

опасной темы не касаясь.

Без них не выпросятся в строки

ни утончённые рассветы,

ни щекотливые намёки,

ни отвлечённые сюжеты.

Они туда не долетают,

где голоса от злобы хрипнут,

слова-изгои обитают

и, словно грязь, к подошвам липнут.

Немудрено, слова – не числа.

Творец не создал слово спящим.

Оттенки правд сильнее смысла,

и смысл потерян в настоящем.