Д В А Д Ц А Т Ь  С Е М Ь  В З Л Е Т А Ю Щ И Х  С О С Е Д Е Й

                            немного грустный фарс со стихами, музыкой и танцами 

                                                           в одном действии

                                                                СИНОПСИС 

   Никто с абсолютной уверенностью не может сказать год, два или уже три прошло с того дня, когда на день рождения Бори Мартова собрались гости. Потому что в самый разгар веселья пол в квартире провалился и все-все-все, не только жильцы и гости квартиры на двенадцатом этаже, но и жители всех этажей ниже, упали-пролетели вниз до первого. Кроме тех, кто зацепился раньше. Оставшиеся взрослые, старики и дети, к сожалению, не могут похвастаться ни памятью, ни отменным здоровьем, в том числе психическим. И вот сегодня те, кто выжил в катаклизме, собрались на месте своего бывшего дома. Теперь там устроена спортивная площадка, но это не может помешать вспомнить прошлое и помянуть добрым словом соседей.

Выясняется, что это вообще не так просто - вспомнить всех.

Да ещё, в связи с многочисленными жертвами, существуют опасения уголовного расследования. За мудростью приходится обратиться к истории. В итоге все понимают, что нужна единая для всех  общенародная версия произошедшего. Она поможет снять индивидуальные претензии, и, по устоявшейся традиции, покажет произошедшую катастрофу как общий подвиг и героическую попытку взлёта.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Петровы – Галина Васильевна, Геннадий Васильевич, их дочь Валя

Мартовы – Па, Ма и сын их Боря.

Швыдкий Е.Ф.

Света, Сурова Светлана Семёновна – соседка, ещё не старушка. 

Сафины – Бабуля и Дедуля, родители Ма.

Бульдог, Рояль, Пол, Веник и две одинаковые Кошки.

     Кто-то со сцены:

       - Воскресный день был хорош на редкость. Из тех дней, из которых, как потом, зимой, кажется, целиком и состоит прошедшее лето. На рассвете, из-под горизонта, ослепительным краем выглянуло солнце, осветило маленький город на поросшей лесами равнине, быстро глянуло на него, замерло на секунду и пошло выше и дальше, к другим равнинам и другим городам. А здесь, в этом самом городе, всё вскочило, забегало, зашумело и защебетало. Потом умылось и позавтракало. И вот уже из дверей, из щелей, из каких-то кустов, и вообще непонятно откуда, появились все те, о ком далее пойдёт речь. Причём с какой-то, нам пока не известной, целью, все вместе двинулись куда-то. И только сверху можно было заметить, что все эти, немного темнокожие, люди и животные всё сближаются, сближаются и сближаются, и вот уже все они собрались в одном месте, в большом дворе на спортивной площадке!..

И вот теперь стоят, молча глядя друг на друга. Не все, не все, почти все, некоторые ещё в дороге. А, например, Телевизор (Тв) — это, как вы понимаете, прозвище - на самом деле это Ефим Фёдорович Швыдкий, мужчина сорока пяти лет, бывший житель и бывший собственник теперь уже весьма условной квартиры на десятом этаже, а с ним Тётя Галя Петрова, собственница, наоборот, законной своей половины в реально существующей квартире – они стоят и курят невдалеке. А погода - не устаём восхищаться - стоит прекрасная.

Бабуля (Баб.): - Собрались наконец.

Тётя Галя (Т.Галя) (из своего недальнего курительного угла): - Причём, практически добровольно.

Дядя Гена Петров(Д.Гена): - Да перестань, Гал, как договорились - так и собрались.

Дедуля (Дед): А со мной никто не договаривался. Поторопились вы, господа хорошие, меня похоронить.

Мама (Ма).: - Пап, зачем ты опять.

Дед: - Да, вот так вот! Это дочь мне сказала, мы и пришли.

Папа (Па): - Я так понимаю, все уже прибыли? Ниже десятого этажа - никого?

Т.Галя: - Практически. 

Дед: - Всё правильно, кто сверху - тот и живёт.

Рояль (скромно, из кустов, на мотив "Подмосковных вечеров"): - Я с девятого, я с девя-а-то-о-го-о.

Бульдог (Буль): - А я с пятого, а я с пя-а-то-ого.

Света Сурова(Света), соседка с бывшего одиннадцатого этажа: - Сорок душ, господи помилуй...

Т.Галя: - Тридцать восемь и одна в коме.

Ма: - До сих пор? Целый год?

Тв.: - Что вы, Екатерина Петровна, вы о чём, какой год?!

Ма: - А что? А сколько?..

Тв. : Три года почти!

Ма (оглядывается по сторонам и к Па): - Ты не говорил. Три года прошло?

Па: - Шутит он, шутник. Видимо. Двух ещё нет.

Тв. : Три года почти!

Веник ( появляясь вдруг откуда-то): - Здравствуйте!

                              Все, вразнобой: Здрасьте.

Т.Галя: - Я ничему уже не удивляюсь. Собак этих по телевизору показывали. Ты видел, Сергеич? Бегают, прыгают, разговаривают.

Дед:- Те железные! Не из мяса!

Па: - А Веник наш тоже не из мяса.

Д.Гена: - Разговаривает, как наш пылесос.

Т.Галя: - Как Алиса. Они, кстати, могут передавать информацию куда надо.

Веник (В): - А где же наш уважаемый Пол?

Т.Галя: - А то ты не знаешь! Джи-пи-эс включи! Тут он давным-давно валяется.

Боря: - Это Валя валяется, Катя катится, а Коля колется.

Валя Петрова: - Варя варится, Света светится, Женя женится. Он раньше всех пришёл, даже раньше нас.

Пол (снизу неспешный низкий голос ): - А я, собственно, никуда и не уходил.

Край площадки с кряхтеньем приподнялся, пара досочек сдвинулась, приветливо приподняв не маленькие брови - все невольно отступили.

   Пол: - Здравствуйте все (оглядел присутствующих и опять, закряхтев, улёгся).

   Па (всем вокруг): - Больше всего меня удивляет то, что меня ничего уже не удивляет.

   Боря: - Пап, а меня удивляет, что мы так быстро сюда дошли.

   Па: - Дошли, да, дошли быстро.

   Ма: - Боже мой, как же мы все изменились.

Действительно, собравшаяся компания выглядит несколько необычно. Во-первых, все непривычного пока ещё для наших широт коричневого, кое-кто даже с чернотой, цвета. Особенных вопросов к Бульдогу, или даже к черноволосой Маме, не возникает, но, например, светловолосый голубоглазый Дядя Гена и его жена Тётя Галя в милицейской форме, смотрятся как-то немного странно на фоне нашей не тропической зелени. А во-вторых, никто, мягко говоря, не блещет выправкой, даже маленькая Валя Петрова. Упомяну только о её костыле, жертвуя деликатностью, но для того только, чтобы помочь точнее представить и всех остальных собравшихся.

   Света (снимая рюкзак): - Коричневые все, как яблочки печёные. 

   Дед: - Запеклись все до полной готовности.

   Света (доставая из рюкзака двух кошек): - Гуляйте, детки мои.

   Бульдог, уставившись на Кошек: - А я-то удивляюсь: откуда это несёт?

   Света (доставая топорик с длинной ручкой): Будь хорошим вежливым мальчиком.

    Д.Гена: - Когда меня привезли из летнего лагеря, моя бабушка сказала: теперь будем до зимы отмывать ребёнка. Я тогда смеялся, не мог остановиться: - это же не грязь, говорю, бабушка, это загар, он не смывается, он внутри у каждого человека! Понимаешь?.. А бабушка тоже смеялась: - понимаю, говорит, но, если хорошо потереть - и внутри отмоется. И, действительно, к зиме отмылся. 

    Дед: - А зима уже прошла, Гена. И не одна.

    Д.Гена: - Подождём ещё, я в бабушке своей не сомневаюсь, Павел Афанасьевич.

    Дед: - Ну и молодец, хоть я и Пётр Афанасьевич.

    Д.Гена: - Прошу прощения, память всё хуже!

    Дед: - А воспоминания всё лучше.

    Па: - Это у кого как.

    Ма (оглядывается со слезами на глазах): - Не понимаю, где тут дом стоял?

    Света : - Да вот тут же он и стоял. Я тут раз десять уже была.

    Баб.: - Всё увезли-закопали, смотреть не на что.

    Тв.: - Никто и не смотрит. Придёшь и стоишь, смотреть не на что, а всё видишь.

    Т.Галя: - Давайте, мужчины, вон ту что ль, большую, несите на середину….

Мужчины, осторожно ступая на Пол и смущаясь под его внимательным взглядом, поднесли сумки к скамейке, выставили на неё еду и напитки, потом подняли сильно нагруженную скамью и понесли её на середину площадки. Когда скамью почти уже донесли, одна из бутылок качнулась и, приковав общее внимание, грохнулась об Пол и разбилась. Пол охнул.

     Па.: - Мышка пробежала, хвостиком махнула.

     Т.Галя: - На счастье.

     Тв.: - На счастье – это когда тарелка разбивается, а не полная бутылка ноль семьдесят пять литра.

     Па.: - Какое амбре…

     Света: - Мой домашний, фирменный, Бабаевского шоколаду.

     Дед: - Учиться нужно скамейку носить, щеглы…

     Буль, исследуя: - Пол неровный.

     Веник: - Как он может быть ровным, когда об него бьют бутылки. 

     Тв.: - Запах-то какой: прямо дух захватывает.

     Д.Гена: - Чистый шоколад!

     Света: - Потому что настоялся. 

     Тв.: - Да что вы?

     Света: - А как же. Сначала-то разводишь на чистом спирту – и жди две недели, потом молочного сиропу - и ещё две недели настаиваешь. Всё это время принюхиваешься, переживаешь. Потом ванили - и ещё неделя - тогда и дух от него.

  Дед: - Я б не выдержал.

  Тв.: - Прям пробирает.

  Боря: - Лучше так шоколад съесть.

  Баб.: - Это кому что, по потребностям.

  Д. Гена (продолжая с Телевизором держать скамейку): - Вы ещё про дух поговорите, пока мы всё это на весу…

  Веник (сметая осколки, чтоб освободить место для скамьи) : - Хотелось бы кое-что сказать в качестве вступления.

  Д.Гена (устанавливая скамью): - Гал, пусть скажет вне плана, в качестве вступления?

  Т.Галя : - А что у нас со скромностью-то случилось? Отшибло?

  Веник (игнорируя, решительно ко всем): - Кто достоин восхищенья?.. 

                                                          Все молчат.

  Т.Галя: - Ты, наверное?

  Веник: - Тихий, безответный Пол! По нему без разрешенья всякий взял, да и прошёл!!  А ведь это не игрушки -  нужно всякого терпеть, от ботинок до макушки. И при этом не скрипеть. Человек, увы, не птица, он стоит или сидит. И собою на Пол давит, и кроватью, если спит…

 Т.Галя: Та-ак…

  Веник (набирая обороты):

   А безмолвный деревянный

   Или каменный герой –

   Неизвестный! Безымянный!

   Молча стонет под тобой.

   По лесу на мягких лапках

   Ходит дикий хищный зверь,

   Но, не думая о тапках,

   Входят сапиенсы в дверь!

   Посиди в своей берлоге,

   Видишь: улица в грязи,

   Успокой на время ноги – 

   Нет! Из грязи - да в князи!

   Баб.: - Вот! Правильно! Послушай, что люди-то про тебя говорят! Князь! Чистый князь.

   Дед: - Говорю тебе, нигде эти тапочки не носят, идут прямо в обуви.

   Баб.: - Это где же это в сапогах по ковру? Во дворце что ли? у князя? или в Америке, может?

   Дед: - Там, где везде чисто.

   Баб.: - Ой-ой-ой…

   Тв: - Нет, товарищи, таких мест, чтоб везде было чисто!

   Т.Г. (по-доброму, с улыбкой): - Где-нибудь да будет грязно.

    Света: - Копни только...

   Дед: - А зачем копать-то?

   Пол, приподнимаясь: - Друзья мои, давайте обратим доброжелательный взгляд к трагической странице нашей...

   Дед: - Погоди к трагической! Зачем копать-то, а? Асфальтировать надо!

   Света: - А где животному гулять?

   Веник (мгновенно): - Животное должно жить в лесу.

   Ма: - А Вы знаете, некоторые животные так и называются "домашние животные", потому что они живут дома, а не в лесу.

   Па: - Тараканы в лесу просто не выживают.

   Буль: - И бульдоги.

   Веник: - Вот поэтому у вас чистоты и не добьёшься!

Веник, буквально отлетев от всех к дальнему краю, стал там подметать Пол – и это было просто какое-то фигурное катание - скольжение, развороты и пр. Все невольно зааплодировали.

Т.Галя: -  Так! Всё? Можно уже идти дальше?

Дед: - Фигуры - это мы можем! А если оно опять (показывает на продолжающие падать листья), то опять мы уже не можем. Тулуп, тройной - и всё. 

Валя: - Тулуп на тулуп на тулуп. 

Дед: - Говорю вам, люди мои дорогие: где чисто - там всегда будет чисто, а где грязно, там всегда будет грязно, хоть ты вылизывай!

 Кошки.: - Если вылизывать, будет чисто.

 Па: - А где столько кошек взять?

 Света: - Главное, чтоб в душе было чисто!

 Дед: - Вот именно - и нормально, давай, иди себе без тапочек.

 Пол: - Позвольте, друзья, от бытового и узко личного обратиться к трагической странице...

  Дед: - Да погоди ты к трагической своей! Сначала, как люди, выпить и закусить!

   Д.Гена: - Выпить и помянуть, Павел Афанасьич!

   Т.Г.: - Сначала помянуть, Гена, а потом уже выпить.

   Баб.: - Всё готовое стоит.

                      Все встают вокруг скамьи широким полукругом.

   Д.Гена: - Собирались мы собирались, да, но по уважительным причинам. Помянем теперь. Пусть земля им будет пухом. За сорок душ, погибших безвременно и безвинно.

   Т.Галя: - Тридцать восемь и одна в коме. Давайте будем точными!

         Все взяли пластмассовые стаканчики и молча, не чокаясь, выпили. 

                                       Дети, естественно, выпили сок.

   Д. Гена: - Прошу садиться (никто не сел, потому что некуда - скамья была занята).

   Баб. (притулившись с краю и закусывая): - На парад, что ли, его раскрасили?

   Тв. (красивым голосом диктора): - теперь это спортплощадка и несёт цвета государственного флага.

   Т.Галя (закусывая): - Крась не крась, осина - она и в Африке осина.

   Тв.(между делом): Осина в Африке не растёт.

   Веник: - Какая осина, что с Вами, уважаемая? Это дуб!

   Т.Галя: - А что, дуб растёт в Африке?

   Тв: - И дуб не растёт.

   Веник: - Причём тут Африка! Осина дерево мягкое и неблагородное. А это дуб, чистый отечественный дуб. Вы не разбираетесь в материалах!

   Т.Галя: - Извини, дружок, в материалах как раз я разбираюсь будь здоров! И Африка нам не чужая. Я ж сказала тебе: включи навигатор! А здесь видна преступная халатность: подлатали осинку то берёзкой, то рябинкой...

   Валя: - Куст ракиты над рекой.

   Т.Галя: - Правильно, дочка, куст. Без следственного эксперимента ясно: чисто осиновый куст. А дубовый, видно, только плинтус был. Для форса, скорее всего. Да где он теперь…

   Па: -  Я думаю, в соседнем доме теперь наш плинтус. Тоже для форса, наверное.

   Пол: - Меня, когда собирали, гвоздь еле входил.

   Т.Галя: - Вот-вот. Видно, так и не вошёл.

   Д.Гена: - Теперь-то какая разница - дуб, осина или рябина?

   Т.Галя: - Иногда, дорогой, это бывает очень важно. Особенно в начале следствия.

   Д.Гена: - Он же не виноват, Галк, в средней полосе и дерево среднее.

   Т.Галя (резко и громко): - А кто виноват?!

  Все аж замерли, услышав этот исторически-фундаментальный вопрос.

Па.:- Страшно как спросила-то.

Т.Галя:- А то!

Все стояли и ждали, но, как и последние пару тысяч лет, никто не смог ответить на этот вопрос. Только каждому хотелось, чтобы это оказался не он.

   Па: - Ну, Галина Васильевна, давай, расскажи нам теперь, зачем повестки разослала. 

  Т.Галя: - Какие повестки? Не смеши. Это не повестки, это приглашения.

  Па: -  Какие же это приглашения? Текст-то какой у тебя?! Пошто пугаешь народ? Ещё от прежнего не оклемались.

  Т.Галя (достаёт и читает): «Приглашаю явиться к 10 утра…». Приглашаю! Значит, приглашение!

   Па: - Не надо, товарищ майор Галина Васильевна Петрова! Не надо! Одно дело «приглашаю», а другое – «приглашаю явиться», да на бланке, по всей форме. Русский язык мы все понимаем!

   Т.Галя: - Ну, насмешил! Не по всей вовсе! Вы формы наши не знаете!

   Па: - Как же это мы формы ваши не знаем? Мы все ваши формы давно уже знаем!

    Т.Галя: - Откуда вам знать про формы наши новые, а? Не отягощайте вы себе! Знают они секретные наши новые формы! Откуда? Кто выдал? Слава богу нет! Не знаете!

    Тв: - Бланк пришёл официальный - я и пришёл. Принёс на всякий случай.

    Т.Галя: - А как вас иначе-то всех добровольно соберёшь?

    Тв: - Я как увидел – для меня вопрос решённый: надо идти, раз закон! 

    Т.Галя: - Правильно.

    Света.: - А злоупотребление с этим бланком могло получиться?

    Па: - Серьёзные вопросы народ ставит.

    Т.Галя: - Правильно вы заметили, могло. Но не получилось. Тут логика чисто государственная! Письмо идти будет месяц – и никто не явится. Потом опять пиши бумагу и рассылай. И опять никого. И опять бумагу. Это сколько ж бумаги надо? А лес-то страдает, наш Русский лес! Поэтому и слова такие: приглашаю явиться – это я открываю малую служебную тайну! Как людям причастным, а лучше сказать - как заинтересованным лицам, почти что свидетелям, почти, не подозреваемым, конечно, пока, избави бог, так что это нормально, пока ещё нет, поэтому такая форма: приглашаю явиться. Это, как говорят гастарбайтеры и мигранты наши дорогие: « чиста по-руских языкам». Так они говорят. А это им ой как удобно, «твоя моя не понимай» - и всё. Переводчик давай. Поэтому говорю вам чисто по-человечески: сроки выходят. Наши, общие с вами, сроки! А по форме могло быть: «прошу явиться»! Прошу! – чувствуете, как звучит – не мягенько: приглаша-аю яви-иться, дорогие подозреваемые преступники, а коротко: Прошу! Тогда уж будьте любезны! Неужели не понятно? У нас формы строгие, вы не представляете. А это что, господи-приглашаю! Это сю-сю-мусюсю пока. Приглаша-а-аю вас, господа-а, явитесь пожалуйста исполнить свой гражданский долг.

   Па: - Хорошо, ладно, приглашения! А зачем приглашения?

   Т.Галя: - Да чтоб собрать вас всех. Забыли? Годовщина же.

   Ма: - Мы не забыли. Давайте уже без споров, просто вспомним День Рожденья.

   И тут все сразу поняли, какой День Рожденья она имеет в виду. Так бывает в жизни. Вот моя мама говорила: - "сынок, дай мне, м-м-м..." - тут она делала паузу - "эти..." - всё было понятно, но мне это не нравилось. Я говорил: - Не понимаю, что такое "эти", мама. Тогда Мама объясняла: "ну-у... эти"! И тут уж делать было нечего, надо было нести очки. 

И здесь все сразу поняли, какой День Рожденья она имеет в виду.

Света: - Может, вспомним померших, а уж потом будем про день рожденья и про плинтус. Можно же сказать несколько добрых слов про каждого.

Все, конечно, согласились! Вспомнили на первом этаже, в квартире номер один, постоянно весёлую, но при этом очень вспыльчивую, особенно в тяжёлые трезвые периоды, Татьяну Ивановну Конкину. Весёлость и обидчивость её не мешали друг другу, а даже как бы дополняли и вызывали одна другую. Без всякой подготовки, как двойняшки, которые перекликаются друг с другом без всякой причины. Соседи опасались её весёлости даже больше, чем гнева. Вспомнили забавную её привычку выставлять пакет с мусором прямо к двери лифта, впритирку, так что пассажир, как только двери открывались, должен был подхватить пакет, чтоб мусор не рассыпался. Все сейчас весело рассмеялись. - Давай, парень, теперь у тебя в руках переходящий пакет, - засмеялся Тв, - неси его на помойку! Правда, некоторые упрямцы ставили пакет опять к двери Татьяны Ивановны. И тоже впритирку. Но потом уже страдал весь подъезд, - Телевизор и все улыбнулись, вспоминая покойницу.

Потом вспомнили Витю-бывшего парашютиста, который лепил фигурки из хлебного мякиша и далеко выбрасывал их из окна своего третьего этажа. Выше, на пятом, вспомнили хозяина Бульдога, художника Толика, в тёмных очках и с цепью на шее торговавшего яркими цветными картинками на набережной. У каждого дома были эти яркие, купленные у Толика, картинки. А на девятом вспомнили мучившего всех даже по выходным, Юлия Марковича. Больше никто не вспоминался. Удивительно, конечно, но не вспоминался... Это был немного напряжённый момент - и вдруг Бульдог сказал, что хорошо помнит каждого жильца и мог бы, если бы его попросили, поделиться со всеми этим своим личным архивом. Все, конечно, попросили.

Буль, (обведя собравшихся выпуклым взглядом), строго:

-  Основа, чтоб было от чего оттолкнуться! Два простых фундаментальных факта! Первый: Кобель пахнет сухо! Особенно, если это прямая струя, с напором, с наглой такой брызгой. Дескать, я к вам зашёл - и всё теперь тут моё. Случай классический! Ответ тоже классический: встаёшь на три, четвёртую в горизонт, как у вас в балете, и поверх, крепко, чтоб аж запенилось, отвечаешь: Нет тут ничего твоего, сукин сын! И летящая роспись! Сдержано и мужественно! Очень земная гамма: жёлтый и зелёный. Сухо, как и было сказано. Факт два: Сука! И тут совсем другой процесс. Тысяча маленьких важных деталей! Невозможно надышаться. Порода, биография, настроение, размеры, семейное положение, что покушала, куда побежала – всё тут, и да, ещё кое-что не для обсуждения! Роскошь, как говорится, общения! Не хочешь - а побежишь! Пока всё,  переходим к человеку. Только факты, строго научно! Энергичных, бодряще-газированных - очень мало! Очень! А сводящих с ума, влажных, проникающих, вообще ни-ко-гда! Человек пахнет кисло! Если убрать всю дрянь - духи, шампуни и мази – белым или серым. Максимум, жёлтые переливы, типа молоко подкисло. Что кобель, что – и об этом, парни, особенно тяжело говорить – сука. Не понятно, как вы их вообще различаете. Скучно, страшно скучно, господа мои, нюхать человека! Присутствующих, конечно, это уже не касается...

   Ма: - Господи, а чем же мы теперь пахнем?

   Буль: - Законный вопрос. Как бы это поточнее ... такой горчично-коричневый - вспаханное поле и в доброй ржавой сетке такой, типа загон…

   Де: - Загон всегда в дерьме.

   Буль : Да, да! То есть намного, намного интереснее, чем раньше.

   Ма: - Какой кошмар.

   Т.Галя: - Хватит уже! Давайте, наконец, конкретно. Показания собаки могут быть важны.

   Буль: - Есть конкретно! Первый этаж! Первая дверь слева. Конкретные переливы из двух кислых на тухловато-глиняной основе! Вторая дверь –добавляем бледно-жёлтый! Третья – это легко будет вам запомнить – всего три серые воньки! Бедно, понимаю, но это всё! Дальше снова неловко говорить правду...

   Т.Галя: - Стоп! Освежили память о погибших, но держите, товарищ эксперт, эти воспоминания при себе, чтоб не потерять небольшой кусочек, что висит у вас, притворяясь хвостом, сзади, где, наверное, шикарно пахнет на все сто оттенков...

   Па: - Я думал, что мы собрались припомнить Борин день рождения.

   Пол: - Действительно, друзья, пора! Обратимся, наконец, к трагической странице нашей истории...

   Дед: - Что ж тебя всё к трагической-то тянет! Сказали ж тебе русским языком: Па-га-ди! Успеешь к трагической своей! Между первой и второй - слыхал? Слушай тост. Пусть имя твоё неизвестное, зато подвиг твой известный! 

                                                           Помянули.

Дед: - Ну, вот, ладно, теперь давай, раз так хочется трагической…

 Рояль (с места в карьер, мощно ): - Та-ра-ра-рам! Та-ра-ра-рам! Та-ра-ра-рам!

 Пол: - Верно замечено, это был Очень Большой Тарарам!

   Я верю: этот День рожденья

   Страна запомнит навсегда!

   Ремонт, Залив, Землетрясенье

   В сравненье с этим - ерунда.

   Когда вошла семья Петровых,

   Я лишь немного заскрипел:

   Ребёнок был в ботинках новых.

   Я стиснул доски и терпел.

   О, эти новые ботинки!

   О, эти чёрные следы -

   Малевич!! Всё твои картинки!

   Знак приближения беды!

   За Валей шла майор Петрова,

   На каблуках, но строевым - 

   Терплю! Ни слова, ни полслова,

   Ни нормативным, ни иным.

   И вот, пугая всех ногами,

   Геннадий Павлович стоит

   В дверях! И там, под сапогами,

   Подошв поли-винил-хлорид...

   Т.Галя: - Стоп! Стоп! Остановились! А это к чему всё? Я не понимаю. Это что, сейчас мы, что ли, будем во всём виноваты?

   Веник (мягко): - А кто же?-

   Т.Галя: - Что?!.. Кто?!.. Тот, кто сгнил! Тот, кто был основа! Кто держал! Кто фундамент!..

   Д.Гена: - Это что же, нам и спеть, что ли, нельзя было?

   Веник (кричит): - Петь можно было! Не надо было топать ногами!

   Пол (захрипел): - Не надо было выходить на центр! Стойте по углам и пойте там хоть весь день!

   Д.Гена: - А мы ничего такого не сделали, чтобы по углам вставать!

   Т.Галя: - По каким это по углам должна стоять майор милиции?! Если бы даже генерал…

   Веник: - А мы тоже ни в чём не провинились, а всегда в углах стоим…

   Буль: - Не так плохо: всю жизнь у ведра с объедками.

   Д.Гена: - Может, я виноват, что слишком большой вырос? Да?

   Веник: - Да! Да! А кто же ещё?

   Д.Гена: - А он что, только на детишек рассчитан был?..

   Т.Галя - Нет, он и на детишек не был рассчитан! Они же писали на него!  Но это уже не к нам! Это к хозяевам ( Тётя Галя широким жестом пригласила в обвиняемые Маму и Борю).

   Ма: - Не надо, Галя! Боря с года на горшок ходит, с одного года!

   Т.Галя:- А, значит, года хватило? Гнильё-ё-ё! Я же говорила: Осина!

   Веник (яростно): - Издать закон: «Всем двухметровым - ходить с воздушными шарами!» Чтоб их носило силой ветра, а не огромными ногами...

    Пол (громогласно): - В России всей едва ль найдутся две пары лёгких, быстрых ног! Зачем вы, Ноги, в дом идёте, любой используя предлог! Скачите, Ноги, в чисто поле, бегите в степь, где Пола нет, паситесь в табунах, на воле, а вас всё тянет на паркет!..

   Ма: - Пожалуйста, уважаемый Пол, это обидно!

   Пол (гневно): - Не я! Сам Александр Сергеич Пушкин сказал всю правду о ногах! 

   Веник: - Старушки! Наливайте в кружки, чтоб помянуть великий прах!

   Света (кричит всем): - Всё готовое стоит!

   Д.Гена: - Нет проблем! Давайте за Александра Сергеича! Помним! И не только про ножки! И «мой дядя честных правил», и «чудесное мгновенье», и про любовь к отечественным гробам!

    Па: - К отеческим.

    Д.Гена: - Вот именно, давайте заодно и за отеческого производителя! За весь малый бизнес!

    Тв: - Как говорят в народе: подымем бокалы, содвинем их разом!

    Па: - Опустим.

    Тв: - В каком смысле?

    Па.: - В смысле уважения (показывает рост) к нашему шоколадному гению. Опустим бокалы, содвинем их разом!

    Д.Гена: - Хорошо! Давайте опустим. За Александра Сергеевича Пушкина!

      Все берут пластмассовые стаканчики и чокаются на уровне пояса. 

    Па.: - Товарищ майор, спрошу ещё раз: зачем Вы приглашения нам разослали?

    Т.Галя: - Вообще-то ваша квартира провалилась!

    Па.: - И что?

    Т.Галя: – Как это что? Тридцать восемь на кладбище и одна в коме!

    Па: - И что?

    Т.Галя : - И я говорю: что? Дело-то уголовное.

     Па: - А-а…

     Т.Галя: - Не так страшно, конечно, Пушкин тоже чуть не загремел на двушечку…

     Па: - Тоже? Тоже как кто, интересно? 

     Т.Галя: - Думаю, далеко искать не приходится.

     Веник: - Приносит мусор даже гений, когда заходит на ночлег! Давай, мети, работай, Веник. А Веник - тоже Человек!

      Пол:

   А что он слышит, лысый Веник,

   Всю жизнь промучившись в углу?

   На новый Веник нету денег!

   Вот вам и мусор на полу!

   Кто в жизни больше всех страдает

   В трудах с утра и до утра?

   Дар предсказанья порождает

   Жизнь у помойного ведра!

   Пока с животным увлеченьем

   Народ закуски поедал

   И занят был пищевареньем,

   Вот что мне Веник прошептал:

   «Вон тот, с огромными ногами,

   Потом шагнёт на центр для пенья - 

   И здесь конец всей этой драме,

   Что называют " День рожденья",

   Мы рухнем все: еда и гости - 

   А это хуже, чем пожар!

   Скорей меня и мусор сбросьте

   С двенадцатого этажа!

   Я ухожу без сожаленья!

   Не позволяйте петь Петро..." – 

   И, не закончив предложенья,

   Он опрокинулся в ведро.

  Так и случилось! После студня

   Петровых стало не сдержать!

   Но здесь квартира, а не студия,

   И мне уже семьдесят пять!..

Веник:

   Страшна на выдумки природа!

   Ведь двухметровый великан

   Среди обычного народа

   Как между уток пеликан!

   В него, в его жену и дочку

   Тяжёлой, праздничной еды

   Уместится как сельди в бочку -

   И тут недолго до беды!

   Досталась птице где-то рыбка -

   Она проглотит и молчит,

   А пеликан, Творца ошибка,

   Поёт и лапами стучит!

  Погибло всё, что сердцу мило!

  Метёлку, Швабру и Ведро – 

  Всех беспощадно раздавило

  Геннадий Палыча бедро.

   Погиб Совок непобедимый!

   Геннадий Палыч наступил –

  Стальной, могучий, нерушимый –

   Взял и на части развалил!!..

   Баб.: - Отец у него тоже видный был мужчина: и орден!

   Дед: - Сын за отца не отвечает!

   Тв: - Рост - это плюс: лампочку поменять, паутину, занавески.

   Веник: - Пожалуйста, Пол, расскажите, что дальше случилось.

   Т.Галя: - Нет уж, теперь я расскажу, а то тут целое досье собрали: тапки не надели, бочку селёдки сожрали и запах не оставили! Я расскажу, а все запомнят хорошенько!

   Па: - Галя, это был Борин День рождения! Пусть расскажет Боря.

   Пол:- Ребёнок не сможет передать трагизм исторических событий.

   Т.Галя: - Никак понять не хотят! Всем нужно запомнить одно…

   Па (разделяя слова) : - Я хотел бы. Чтобы нам об этом. Рассказал Боря. В Его День Рождения!

               Все замолчали. Так всегда, когда кто-то раздельно говорит. 

  Т.Галя: - Ладно, собаку выслушали, Веник выступал, теперь давайте устами младенца послушаем.

  Ма: - Ну, рассказывай, Боречка.

  Тв: - Сначала помянуть! Светлой памяти сорока мучеников...

  Т.Галя:- Тридцати восьми, блин горелый, сколько же надо говорить, и одна в коме!

  Ма: - Так вышло - выпал день рожденья на воскресенье в том году...

  Боря : - Сначала мы пекли печенье, потом гуляли на пруду…

  Ма: - Потом пришёл весёлый Папа, нагруженный, как в джунглях слон: в пакетах весь, а сверху шляпа…

   Боря: - По ней узнали: это он.

   Па: - А потом ещё все принесли в подарок по огромному шоколадному торту. Купили, черти, в соседней булочной, а Галя, Гена и Валя принесли ещё два. А я там с утра на всех ещё три купил...

  Дед: - Вот мы с того шоколаду и стали как Миклуха Маклай.

  Тв: - До сих пор пачкается. Невозможно ни с кем близко пообщаться.

  Боря: - Шоколада всё время хочется.

  Тв.: - Горького.

  Баб.: - Мы развесной берём, плюс какао Дед пьёт. В бутылку нальёт – и гулять.

  Д.Гена: - Золотой Ярлык покупаю. Как Александр Невский у татаро-монголов.

 Ма: - Решили тогда, что каждый заберёт свой торт назад, но Боря сказал: нет, я за каникулы сам всё съем.

Дед: - Но обломилось.

 Д.Гена: - Слава вам, яйца, что вы упругость даёте! 

Т.Галя: - Гена! Ты что?!

Д.Гена: - В том смысле, что белка много. Безе там, с шоколадом, это сыграло… 

 Боря:

   Вдруг Тётя Галя крикнет мужу:

   Чего стоишь ты руки в боки?

   Давай из-за стола, наружу,

   Иди, споём под караоке!

Ма:

   К ним под столом пролезла Валя,

   Её поставили на стол.

Боря:

   А снизу вдруг как будто кашель.

   А после треск. Трещал наш Пол.

Па:

   Пол закричал: отъехать трапу!

   Лифт отстегнуть! Всем отойти!

   Кто не летит - снимите шляпу,

   Машите! Доброго пути!..

Пол, перебивая:   

   Я расскажу, что дальше было.

   Чтоб и похоже, и не зло.

   Да, что-то где-то прищемило,

   Кого-то... Ну... Не повезло.

   Про это нужно деликатно.

   Все всё поймут, кто не дурак.

   Былое не вернёшь обратно,

   А для Истории вот так:

   Взлетаем духом, а не брюхом,

   Когда я ем - я глух и нем.

   Земля кому-то стала пухом,

   А кто взлетел - тот станет всем!

   Легко прошли два первых метра,

   Ушёл мандраж, пришёл кураж,

   Легко набрали скорость ветра - 

   Летим! Да! Чуточку монтаж...

   Па: - А форсаж включали?

   Пол: - Форсаж? Еще только первая ступень отошла. Может, включим немного позже?

   Па: - Нет, давайте сразу. Резко вверх! Чтоб подъём вызывал гордость! 

   Пол: - Я за гордость! 

   Па: - Больше пафосу! Чего застеснялись-то? Вы сказали: "Поехали"?

   Пол: - "Поехали"? Не помню…

   Па: - Как это не помните?! А Гагарин, а традиция? Мы что, падаем или взлетаем?

   Пол: - Взлетаем! Всегда!

   Па: — Значит, сказали! Свидетели слышали! У хорошего дела всегда найдутся свидетели, а перед историей стесняться нечего! Вот как надо вписать в летопись:

   Завещали наши деды

   Древесиною сырой

   Нам одерживать победы

   Над враждебною ордой!

   Лишь молитвой и смиреньем,

   Кто пока ещё живой,

   Послушаньем и терпеньем,

   Навалившись всей страной.

   Без ракеты! Вместе с Полом!

   Мы взлетели как смогли!

   И с орбиты задом голым

   Светим людям всей Земли!

 Вот! Одновременно кураж, мираж и витраж! Обложка учебника истории!

   Пол: - Ваш сарказм неуместен!

   Веник: - Сарказм – это нижнее бельё, которым размахивает потерпевший  кораблекрушение.

   Па: - А что, у вас есть чем другим размахивать?

   Пол: - Сарказм — это маленькое личное удовольствие во время огромного всеобщего огорчения.

   Т. Галя: – А может это оптимизм?

   Пол : - Нет! Оптимизм — это не удовольствие! Это принцип! Никто не забыт и ничто не забыто! Поэтому можно себя не жалеть! Петуньи на братских могилах политы - и вечности можно в глаза посмотреть ...

   Па: - Ах, вот оно что! На могилах! Оказывается, были жертвы?! Никто не забыт, но помнит только собака! Никто никуда не взлетел! Сгнило всё и провалилось к чертям собачьим!

   Баб.: — Это чеченцы в подвале взорвались.

   Т.Галя: - Вообще-то, ваша квартира провалилась.

   Па: - Наша? А что там было нашего? Воздух, что ли? Слава богу не приватизировали! А то бы уже сидели! 

   Ма: - Весь дом рухнул! Вся конструкция.

   Т.Галя: - А дом-то чей? Ваш дом? Вам и отвечать. Всем, кто остался.

   Па: - Это за что же? Мы его не строили.

   Т.Галя: - Вы жили, пользовались, да ещё и живые остались - вам и отвечать. Больше некому, вы что, не понимаете? Не согласны? Тогда ответите безо согласия.

   Па: - А можно без запугивания?

   Т.Галя: - Всё будет по конституции: двенадцатый этаж получит двенадцать, одиннадцатый – одиннадцать, пятый пять.

   Тв.: - Таких сроков нет.

   Т.Галя: - Точно! Молодец! Это мало, надо умножать на два.

   Веник: - И половину гостям!

   Т.Галя: — Вот ты заладил!

   Па.: — Так не бывает.

   Т.Галя: - Сначала всем так кажется. Первые года три-четыре.

   Д.Гена: - То есть, вы не причём?

   Па : - Не хочу даже обсуждать, вы мне скажите, что это значит: ушёл мандраж, пришёл кураж, зашёл в гараж, надел корсаж...

   Пол: - Это значит – лучшее надо помнить, только самое лучшее! Нет никакого смысла помнить плохое!

   Па: - Вы же говорили "ничего, кроме правды"?

   Пол: - Да, ничего! Но не вашей правды, не моей, и не тех, кто, к сожалению. А героической. Не для ордена, а для веры!

   Тв: - Чтоб можно было в новостях показать!

   Т.Галя: - Давайте-ка сначала решим, что говорим, а потом уже в новостях будем показывать!

   Д.Гена: - Покажут - всю жизнь потом не отмоешься.

   Дед: - Уже не отмывается!

   Па: - Не переживай! Блэк ливз мэтта!

   Баб.: - Это что?

   Т.Г. - Я бы в такой момент на иностранном не говорила. 

   Пол: - Давайте уже договариваться.

   Па: -  О том, как взлетели?..

   Т.Галя: - Что ты заладил? Взлетели, так взлетели! Следствие заканчивается. Вы как дети! Может,  кто-то хочет быть обвиняемым? 

   Пол: - Я вижу, меня неправильно поняли. Никто, друзья мои, никто ни в чём не виноват, никто! Ничто не сможет очернить Великую попытку! Попытку покорения, попытку освоения, попытку одоления земного притяжения!! Причём успешную! И это снимает все земные проблемы!!

   Т.Галя: - Так хотите, да? Секундочку! Подумать! То есть это что же у нас тогда получится, а? Типа подвиг, да? Коллективный… 

   Д.Галя: - Гал, звучит как полная безнаказанность.

   Пол: - Так и есть по нашей, по древней русской гуманистической традиции! 

   Т.Г.: - Думаем, думаем! То есть опять скучный такой висяк: и ску, и гру, и звёздочка...

   Д.Г.: - Да хрен с ней, Гал, со звёздочкой!

   Пол: - Да. Бескорыстный Святой Русский висяк! Нет в мире виноватых. О, Русь моя, жена моя! Вот так!

   Т.Галя: - И что, все согласны?

   Д.Гена: - Не надо ничего мрачного. Ну, упали. Первый раз, что ли. Сломалось  опять что-то…

   Тв: - Правда – дело рук человеческих. 

    Пол: - Не сломалось, а отошло! Штанга правая, думаю, отошла. 

    Т.Галя : - Она у нас всё время барахлила! а потом взяла и отошла – мы и взлетели! Без штанги! А что? Так легче было, без штанги! 

   Пол: - Сеем разумное, доброе, вечное, чтобы спасибо сказал нам сердечное...

   Па (кричит): - Кто? Кто нам скажет спасибо за враньё? Как было, так и будем вспоминать!

   Т.Галя: - Опять на чистосердечное потянуло? 

   Д.Гена: - Будто он не причём.

   Па (истерит): - Я причём, я причём! Квартира моя! Всё тут моё…

   Буль: - Вот это по-мужски! Прямая жёлтая, сухо!

   Ма: - Дорогой...

   Д.Гена: - Всё равно уже никто точно не вспомнит как там было. Пусть будет История Великого Взлёта. Для потомков. Им же приятнее будет.

   Дед: - Людям рассказать надо красиво. Чтоб впитали. Наливай давай за красоту и за никто не виноват!

   Тв. (разливая): - Вот так. Красотища… она всем нужна.

   Веник: - Без красоты народ не сможет смириться со своим уродством!

   Баб.: -Ты, половой интеллигент, народ-от  наш не трогай лучше…

   Пол: - Половой – не вежливо. Лучше сказать: Напольный! Веник – это напольный символ народа! Эти связанные ещё в былинах веточки берёзки, которые врагу хотелось бы переломить по одной…

   Т.Галя: - Что ж, давай, как в былинах! Размах нужен! Мы наследники! Самое главное – единство народа, то есть одна версия у всех. Взлетать можно, если все вместе. Такие нагрузки были, что чего только потом не расскажешь…

   Па: - Понятно. Понятно всё. Ну вас на хрен! Ладно, пусть никто не виноват.

   Т.Галя ( даёт отмашку Роялю, тот поддерживает торжественным маршем) : - Вот и славно! А то зачем Приглашения! Вот зачем. Как будто мне одной надо было.

   Тв. : - Согласие нужно скрепить!

   Па: - Скрепить?

   Тв.: - Ну, да, скрепой! За здоровье.

   Дед: - Правильно, не бывает столько здоровья, чтоб за него можно было уже и не пить.     

   Пол: - Теперь, когда мы едины в главном, можно перевернуть трагическую страницу нашей истории!

   Дед (восхищённо): - Это как же ж его всё к трагической-то тянет!

   Па: - Перевернуть хотите? С ног на голову? Ничего не выйдет! Никто не виноват - это ладно. Типа все такие дураки, подпрыгнули и полетели. Но раз все так хотят. Жертвы массовой амнезии. Но для детей, про историю - только правду! Как было.

   Пол: - Историю нельзя рассказать "как было". У Вас так было, а у меня было иначе. У русских так было, а у калмыков эдак. Не говоря уже про поляков.

    Дед: - Про калмыков это да. Кавалерия какая была! Всю в тыл к немцам забросили, танки порубать.

    Ма: - Пап, ну хватит уже. Не наливай ему больше.

    Па: - Пусть каждый рассказывает по-своему! И латыш, и грузин, и татарин.

    Тв: - Это пятнадцать серий как минимум.

     Света: - Помянем сорок святых мучеников, погибших за Родину!

     Па: - Отличная мысль!

     Пол (пока все выпивают): - Цифра! Цифра плохая. Подумайте сами: сорок - это разбойников и Кудеяр-атаман. А мы должны предложить людям чистый красивый образ! Мы ведь все живём в стране  сказочно-красивых образов! Пётр Первый! Аврора! Царь Салтан и царевна Лебедь! Екатерина Великая! Александр Невский, Илья Муромец! Иван Грозный! Народы-братья! 

     Тв.: - Три богатыря! Три тополя на Плющихе. Птица-тройка! Тройка-семёрка-туз! Три танкиста, Три медведя, Три плюс два, Тридцать три богатыря! Трижды три - девять!

     Па: - Тройной одеколон!

     Пол: - Я много думал об этом, поверьте, очень много. Сорок - это плохо! Четыре-пять-шесть - хорошо, но очень мало. Даже пятнадцать-двадцать погибших героев - не звучит для наших просторов. А сорок - плохо! Ну, плохо! Но есть, друзья мои, выход! Уже сложившиеся образы: 26 бакинских комиссаров и 28 панфиловцев! А между ними - замечаете? 27! Свободное место! Это как раз для нас! Чистая удача. Послушайте, как звучит: Двадцать семь соседей! Двадцать семь соседей!

   Рояль: - У дороги чибис.

   Пол: - Что, о чём Вы?

   Рояль: - Песня. На две четверти. "У дороги чибис, двадцать семь соседей, он кричит, волнуется чудак..."

   Пол: - На две четверти? Пусть! Пусть будет песня. Пусть будет гимн! Слова новые на одну четверть, и музыка старая, любимая, ещё на одну четверть! Гимн Двадцати семи взлетающих соседей!

   Д.Гена: - Сомнительно как-то.

   Пол: - Скепсис пройдёт при общем исполнении.

   Па: - Не могу поверить, вы всё это всерьёз?

   Пол: - Вы Фома, Фома Фомич Фомин. Это всё абсолютно серьёзно.

   Па: - Хотите всех обдурить? Промыть мозг? Навеять человечеству сон золотой?

   Веник: - Лучше золотой, чем бредовый.

   Пол: - Это точно. Поверьте мне, всё, что вы видите - это сплошной бредовый сон. 

   Веник: - Наука доказала!

   Па: - Это почему же он бредовый?

   Пол: - Да вы же сами выбираете падение, бессмысленную глупую гибель, не замечая попытку взлёта, попытку преодоления!

   Па: - Видите ли, я не выбираю. Мне не из чего выбирать. Падение - это падение. И не нужно тут врать, как сивый мерин, что ты взлетел, как крылатый Пегас.

    Пол: - А мышка? Мышка белая! Как вам?

    Па: - Мне? Мышка? 

    Пол: - Да, белая.

    Па: - Спасибо. Это кошкам. 

    Пол: - Ошибаетесь. Вам очень нужна мышка. Очень! Всей России сейчас больше всего нужна белая мышка! Как образ, как память и как идеал! Можно, конечно, сказать, что она погибла в лаборатории на Урале от хронического поноса! А на самом деле она героически послужила разработке нового лекарства! Вот взлёт! Для тех, конечно, кто умеет видеть.

      Кошки: - У мышек не бывает поноса.

      Т.Галя: - От лекарства ещё не то бывает.

      Пол: - Я много думал об этом! Нужна история о величественном взлёте, о подвиге!

       Ма: - Скажу без тоста и без цифр.

       Баб.: - Вот, правильно. Давай, дочь, скажи.

       Ма:

   Соседи! Милые соседи!

   Как вас заметить нелегко!

   Вы, словно белые медведи,

   Живёте где-то далеко,

   Как будто где-то в Антарктиде,

   В берлоге номер сорок пять,

   Откуда в человечьем виде

   Во двор выходите гулять!

Тв:

   Когда сосед кричит в коляске

   Всю ночь, мне кажется, что он

   Жить должен где-то на Аляске,

   Раз он по крику чемпион,

Света:

   А мы им тем же отвечаем.

 Баб. :

   И тоже иногда кричим.

  Ма:

   И воду сверху проливаем.

   Па:

   И тоже иногда рычим.

   Т.Галя :

   Они над нами и под нами,

   Они по нам, а мы по ним

   Идём - какие есть! - ногами:

   Живи и жить давай другим.

    Д.Гена:

   У человека есть игрушки,

   Машина, кукла и одежда,

   У человека есть подружки

   И умным вырасти надежда...

   У человека есть порою

   Всё, что хотел он много лет.

   Но чтоб работал над собою -

   У человека есть сосед!

    Пол :

   Сосед не должен быть любезен!

   Наоборот! Предельно строг!

   Сосед! Соседу будь полезен

   Как тренер, врач и педагог!

   Веник :

   Ты должен, не жалея силы,

   Лечить, учить, тренировать – 

   И он успеет до могилы

   Приличным человеком стать!

   Пол :

   Соседи сверху, слева, справа,

   Соседи снизу и вокруг,

   Настырному соседу - слава!

   Плохой Сосед - твой лучший друг!

   Т.Галя:

   А если с Полом ваши гости

   К соседям снизу упадут,

   Своё стеснение отбросьте,

   Не думайте, что вас не ждут.

Д.Гена:

   Кричите им без размышлений:

   Мы вам соседи! Добрый вечер!

   И здесь не может быть двух мнений,

   Раз это вечер нашей встречи!

 Т.Галя:

   Одна Старушка и Две кошки

   Для нашей группы - не багаж,

   Мы их подхватим по дорожке -

   И все на следующий этаж!

 Света:

   Соседка крикнет: Ах, проказник!

   Как хорошо, что мой уют

   Не нарушает детский праздник!

   Но почему здесь не поют?

Т.Галя:

   Петров запел и все запели,

   И вот вам праздничный концерт,

   А то всё только пили-ели,

   Да ждали: где же там десерт...

   Па: - Галя, ты о чём?! О чём ты!?..

   Т.Галя: - А что, всю жизнь теперь рыдать?..

   Па: - Какой, к чёрту, десерт, инвалиды?! Откапывали всех! Это, что ли, вам на десерт было?

    Света: - Так откопали же!

    Дед: - С того, можно сказать, свету!

Небольшие культурные волны катились по большому деревянному телу Пола. Дедуля с Бабулей держались за скамью, остальные приплясывали и подпевали под лихое сопровождение Рояля.

   Т.Галя:

   А с песней веселей на свете!

   Прошли ещё один этаж,

   Где нас хозяин не заметил -

   Смотрел спортивный репортаж,

   А мы его не отвлекали,

   Пусть отдыхает в воскресенье!

   Все дружно пели и  скакали,

   Ведь продолжался День рожденья!

 Тв: - Молодец, молодец, Галина! Не заметил я, не заметил! Так и было! Нам песня строить и жить помогает!

            А на девятом радость снова:

   Рояль, букет цветов на нём!

   Никто не возразил ни слова -

   И мы их всех с собой берём.

   Бежали кошки по роялю,

   Летала Ваза, словно мяч,

   Вода из Вазы поливала

   Тех, кто особенно горяч...

 Рояль:

   О-о-о, как она была прозрачна!

   Мне это снится до сих пор.

   Как это много в жизни значит:

   Простой фаянс или фарфор!..

Боря :

   Седьмой, шестой прошли быстрее

   И только помнится уже:

   Бульдог с медалями на шее

   Вошёл на пятом этаже.

Меня там зацепило за штаны, я с высоты всё видел.

 Буль:

   Я пригляделся: всё летает,

   И ветчина, и шоколад,

   И кошка разная порхает,

   Решил: всё, финиш - Райский сад!

Кошки:

   Когда четвёртый проскочили,

   Бульдог запел: "теперь я птица -

   Меня в гнезде орлы вскормили!

   Моя душа туда стремится,

   Где на ветвях растут сосиски!

   Бульдоги рождены летать!

   Пусть пудели едят из миски,

   Когда у них собака мать!.."

        Раздался такой звук, как будто лопнул футбольный мяч. Все повернулись к Бульдогу.

   Буль: - Просто из кошачьей подлости... сразу по всем русским бульдогам! Договорились же, как соседи, нести прекрасную правду, а какой-то парный шелкопряд гонит некрасивую неправду и дешёвую кошачью байду, пургу и лажу. Не разумную, не добрую и не вечную... прошу прощения за большую кровавую сцену, которая разыграется сейчас в этих скромных декорациях...

С этими словами Бульдог вырос вдруг в размерах и стал грозного бурмалинового цвета. Всем стало немного тесно. Бульдог погрузил когти в дерево и легко приподнял всю площадку.  - Не надо! - захрипел Пол, а время прыжка женщины и дети заголосили кто во что горазд. Кошачий пух мешался с тополиным. Бульдог, щёлкая челюстью, выл, рычал, и летал вверх-вниз по веткам и сетке за кошками как сумасшедшее ядро. Светлана Семёновна Сурова рубила топориком густой августовский воздух. Видимость пропала. Рояль мощными аккордами оформлял всё в Вагнеровском духе...  когда всё замерло, над пылающим собачьим телом древним воином, совершившим таинственный ритуал, стояла Светлана Семёновна, золотая в лучах заходящего  солнца. Из раны на голове бойца выплёскивалась кровь, следуя ударам могучего сердца. Тишина торчала как совковая лопата в детской песочнице. Кошки, голые, бесхвостыми тельцами похожие на сохнущие детские ползунки, висели на дереве. 

Дед: - Давай, Веник, исполняй тройной тулуп.

Т.Галя (отряхиваясь от пуха): - Вот так, господа романтики, достигается согласие в небольших идейных спорах. Улавливаете перспективу?

Тв: - А нам-то за что сражаться?

Т.Галя: - Следователь подробно и каждому индивидуально объяснит за что предстоит сражаться именно ему.

     С. выхватила из рюкзачка бинт и бинтует бульдожью башку.

Ма: - Как быстро вечер наступил.

Дед: - Вообще всё мелькает в глазах.

Тв.: - Будто антенну вынули.

Валя: - Потому что это всё снится. 

Баб.: - Нет, когда ему снится, он руками машет. В стену бьёт или по мне.

Валя: - Я сплю, а вы мне снитесь, а когда вы спите, то я вам снюсь. 

Т.Галя: - Валю-юша-а…

Валя: - Вон там люди снятся (показывает в зал) - видите?

Баб.: - Нет там никого, детка.

Валя: - Сидят смотрят. 

Д.Гена: - Мне тоже кажется, что там кто-то сидит и смотрит.

Т.Галя: - Я всегда говорила, что эта хрень у вас от твоей мамочки.

Дед: - Эти хоть сидят тихо, а вон там-то, вон он, народ, в окошки повысовывался. Очень интересуются, что у них там негры затеяли. 

Тв: - Не дай бог. 

Валя: - Думают, что собрались собаку съесть.

Д.Гена: - Это корейцы едят собак, дочь …

Валя: - Я знаю, папа. А они думают, что негры.

Баб.: - Ох, дед. Последнему бежать хуже всего.

Тв. поднял бульдожье тело и отнёс его в угол площадки, под дерево, оперев перемотанную голову бойца на ствол, так чтоб было видно со стороны. Бульдог выкатил большие мутные глаза и рыкнул, увидев над собой висящих кошек.

  Валя: - Пассионарии гибнут первыми.

   Т.Галя (обнимая дочь): - Переволновалась.

   Валя: - Чем человек старше, тем он больше подозревает, что умрёт.

   Дед: - А ты откуда знаешь?

   Валя: - Я когда устаю - всё знаю.

   Пол: - Ничего, друзья, ничего! Круговорот собак в природе - это норма! По ночам тут и не такое творится!..

   Боря: - А что тут по ночам?

   Пол: - Любовь, дитя человеческое! Страшная правда матушки вашей природы.

   Тв: - Да что вы? Прямо тут? 

   Пол: - Вы не можете себе представить.

   Тв: - И что? Типа ночной канал?

   Пол: - Канал, да. Купаться только нельзя, одна зараза.

   Т.Галя: - Минуточку. Дети, бегом, перемена пятнадцать минут. Прогулка. Купите себе мороженое. Не спеша, Валюш.

   Валя: - Буду бежать не спеша.

   Пол: - Раньше, друзья мои, я уже видал всякое, но такого природного буйства всё же не мог вообразить, служа в закрытом помещении…

   Па: - Что значит « всякое видал»? что это вы такое всякое у нас повидали?

   Света: - В этой квартире до вас ещё и другие люди жили.

   Тв.: - О присутствующих вообще не говорят, не беспокойтесь. Это просто неприлично! По телевизору показать ещё могут, а так нет.

   Па: - Ладно, ждём пока не про нас по телевизору покажут.

   Пол: - Друзья мои! Сгнивая тут на сыром воздухе, чему препятствуют, кстати, проливаемые на меня спиртные напитки, хочу поделиться недоумением.

   Любовь красива – мне понятно!

   Глаза в глаза и рядом стоя!

   Ну, поцелуи – да! Занятно.

   Но для чего всё остальное?

   Горизонтальные объятья,

   Трясучка рук, дрожанье губ,

   Сниманье липнущего платья - 

   Процесс любви развитье груб!

Света: - Я не поняла. Это что ж, прямо тут, на улице?

Веник (скорбно): - В мире животных!

Тв.: - На спортивной площадке?

Пол:

   А позы, близкие к увечьям?

   А, будто мать щенка больного,

   Лизанье губ, ушей, предплечий,

   Не говоря про остальное?

   На этой лавке, как собаки

   Иль обезьяны-ревуны,

   Я раньше думал: только в браке -

   Пусть потные, как после драки,

   И покрасневшие, как раки -

   Пусть! По законам старины!

   Так нет! Как клён: по ветру семя,

   С любой, с любой, как червяки!

   Так это у быков - на племя!

   Где эксклюзивность, мужики?!

   Про тело знаю из анналов

   Библиотечных точных знаний:

   Оно потеет от сигналов,

   Идущих с нервных окончаний,

   Когда из странных положений,

   Всем позвоночником, бедняга,

   От рефлекторных побуждений

   Виляет, как хвостом дворняга!

   Но, утомившись перегрузкой,

   Как будто вырыло траншею,

   Оно за следующей гузкой

   Вновь поворачивает шею!

   И что? - вдыхает кислорода

   Намного больше, чем в покое,

   А выдыхает углерода

    Как производство небольшое!

    Ну, то есть прямо нарушенье

    Киотского, пень, протокола

    Как атмосферы разрушенье!

    А рядом детский сад и школа!

   Веник: - Какой ужас! Какое унижение! Что приходится терпеть!

   Па: - Ничего, не переживайте за нас! Мы потерпим, не волнуйтесь.

   Веник: - Не вам! Полу приходится терпеть!

   Рояль: - Не только, не только ему!

   Кошки:- И мы тоже терпим. И лето, и осень, и зиму. Но весной уже терпеть невозможно!..

   Пол: - Весной?! Извините! Из-ви-ни-те! Зимой, весной, летом, осенью и в промежутках! В дождь и снег, в жару и холод, в праздники и будни, в любое время суток, лунной ночью и при свете солнца, на траве, на земле и на снегу!!

   Кошки: - М-у-у-х-х-х-ты-ы...

   Пол: - Да! Да!

   Света: - За кисками тоже глаз да глаз нужен.

   Т.Галя: - Зеленью-то как всё заросло. Пост нужно ставить.

   Тв: - И телекамеру хорошо...

   Пол: - Спасибо, майор, что Вы взяли на заметку.

   Света: - Пост – самое лучшее. На Рождественский и на Петровский, как раз в каникулы. Попостятся – и всё как рукой сымет...

   Баб.: - Какой сымет! Сымет! Уже всё сняли! И всё показали. От сих, до сих, до полной ясности.

   Дед: - Законов всех оно сильней!

   Рояль: - Вы, Пол, из ложной деликатности, не всё сказали про людей! Меж них бывают зоофилы и откровенные садисты, и тайные геронтофилы, и пианисты– фетишисты, которые в пылу томленья взяв беззащитную вещицу, скрывая трепет возбужденья её ласкают как девицу.

   Т.Галя (вдруг осенило): - Рояль! Вот кто был тяжёл, так тяжёл! Да ещё Ваза на нём была громаднейшая с водой! Однако про это мы все почему-то молчим!

   Ма: - Может, потому что это мы на них упали, а не они на нас?

   Т.Галя: - Не знаю, не знаю! С какой стороны посмотреть: если взлетать, например...

   Рояль:

  О, новые большие Вазы!

  Позор вам, Чехия, Прованс!

  Они теперь как унитазы:

  Сплошной бесчувственный фаянс.

  Но нет! Моя была прозрачна!

   Мне это снится до сих пор.

   Как это много в жизни значит:

   Простой фаянс или фарфор!

   А он в неё нацедит влагу,

   Засунет внутрь ей цветы – 

   И на меня, как на корягу!

   Повсюду мокрые следы.

   И вот вершина преступленья:

   Он чистый девственный фиал,

   В безумном хаосе паденья,

   Как конь кобылу оседлал...

   Т.Галя: - Ты что?! Тронулся?

   Дед: - А что? Бывает такое!

   Ма: - Юлий Маркович падал, ухватившись за Вазу.

   Рояль:

   На них я прыгнул, как кентавр,

   Она, бедняжка, зазвенела - 

   И я, как благородный мавр,

   Враз задавил их, как Отелло!!...

   Т.Галя: - Та-а-ак. Это Вы о пианисте говорите?

   Тв.: - Чистосердечное признание в прямом эфире!

   Т.Галя:- О-очень интересно….

   Па: - Как это? Задавил Юлия Марковича?

   Дед: - Врёт он!

                         Рояль  заиграл что-то вызывающе весёлое.

   Д.Гена: - Каков негодяй!

С криком "сволочь какая" Папа подскочил, схватил за крышку и, рванув её изо всех сил, оторвал. Рояль так двинул ему в ответ крепкой деревянной ногой, что Папа отлетел и свалился. Все сорвались и бросились гурьбой. Рояль отбивался, вздрагивая всем своим ломающимся огромным чёрным телом. Дядя Гена мощными ударами подломил ему обутые в ролики ноги, Рояль рухнул, клацая клавишами и завывая, как вурдалак. Мужчины опять кричали, женщины опять визжали. Раненые мяукали и лаяли. Все вместе, взрослые и примчавшиеся дети, сокрушили полированные части, клавиши, струны и деки под страшный какофонический концерт. Все ободрались до крови, сидели на Полу, вытирались, хрипели и плакали. Бронзовый остов Рояля с дрожащими, завитыми ошмётками струн и болтающимися белыми зубами в огромной щербатой пасти, демонстрируя не сломленную волю дребезжал на ветру: У до-ро-ги-чи-бис ,  у до-ро-ги-чи-бис... 

«Сволочь, сволочь, какая сволочь» повторяли все и даже дети.

   Пол (приподнявшись над лежавшими людьми, дрожащим басом) : - Сегодня! Впервые в истории! Хомо сапиенсы линчевали музыкальный инструмент!

   Веник: - Снова белые линчевали чёрного!

   Т.Галя: - Открой глазки, Алиса, где ты видишь белых?

   Пол: - Люди, вы отяготили свою карму коллективным насилием! И этим связали свою судьбу с судьбой Рояля! В следующей жизни уже в вас будут дуть, ронять слюну и рвать ваши струны...

   Баб.: - Ой, ты напугал! Никто не ждёт следующей жизни.

   Д.Гена: - Я когда слышу слово «сволочь», всегда вспоминаю бабушку. По телевизору показывали парад, а она бормотала: «сволочи, сволочи, какие сволочи».

  Т.Галя: - Не надо, Гена.

  Д.Гена: - Я никогда не спрашивал кто сволочи, мне было страшно от того, что какие-то бывают сволочи в такие торжественные моменты. Но я решился однажды, и бабушка сказала, что все мы сволочи. Что всем плевать. Выпили – и забыли. Я прямо обалдел. Что они это специально придумали – «неизвестный солдат». Когда ему ружьё давали он был известный. Я тогда сказал ей: страна ещё не оправилась, когда оправится – вспомнит про каждого погибшего. «Давай, – сказала бабушка, — не забудь через тридцать лет вспомнить каждого погибшего».

   Света: — Вот не к добру-то ликёр мой разбили.

   Тв: - Жёлтый дом на выезде, репортаж с места привала.

   Ма: - А неплохо быть музыкальным инструментом. Я не против. Флейтой, например. Хочу. Пусть на мне играют (показывает и насвистывает, все постепенно в это включаются).

    Боря: - Я труба.

    Дед: - А я барабан.

    Валя: - Я скрипка, да, мам?

    Д.Гена: – Тогда я, дочь, контрабас.

    Па: - Ну, не знаю. Саксофон!

    Тв:  Я – туба, туба, туба я ( все присоединяются к оркестру, и Т.Г. вместе с оркестром душевно поёт)...

    Света: - Темно скоро уже...

    Веник: - Прямо у вас уличный оркестр!

    Т.Галя: - Ты давай мети! А то снова у тебя мусор на полу!

    Па: - Ну что, по домам? Славно всех помянули – пора расходиться.
    Пол: - Нет! Нет и нет! Мы не можем так бросить нашу историю. Ради детей!
    Веник: - Что запомнят дети, то и будет история!
    Пол: - Финишируем, друзья мои, отошла последняя ступень!

ВЕНИК: 

И всё плескалось в шоколаде,
И падало сквозь шоколад,
Собаки, кошки, тёти, дяди,
Но каждый был, конечно, рад,
Что он в космическом полёте
Свой проявляет героизм,
Что на ответственной работе
Он сохраняет оптимизм!
А снизу вся страна большая,
Как уникальный механизм,
Хоть обстановка не простая,
Живёт как цельный организм!
И мы не отдадим ни пяди,
И не сдавали крепостей,
И всех представили к награде,
Кто стал примером для детей…

Д.Гена - Спокойно, спокойно, никто уже не спорит.

 ПОЛ :

Из окон, форточек, балкона,
Дверей на первом этаже,
Зелёной травкою газона
Мы раскатились, как драже!!..

Естественно, шоколадное!

Веник: - Получилась серьёзная, поучительная история.

   Т.Галя: - Учтите только: два года прошло, а не "много лет". Точнее, товарищи свидетели!

   Пол: - Для Эпоса даже  десять ничего не значат!

   Т.Галя: - Я не про эпос, а про показания!

   Боря: - Не мог он задавить в падении, у нас задача такая была по физике.

   Па: - Зря рояль разбомбили. Какой он Отелло.   

   Т. Галя: - Признался – значит мог! Саксофон не понимает Рояль.

   Па: - Не смешно, Галя. А поёшь хорошо – тебе не служить, петь надо.

   Т.Галя (смеётся): - Меня на работе майором Эллой Фицджеральд дразнят. Проснись и пой, говорят, Элла! На день милиции!

   Боря: - А меня в школе черножопым.

   Баб.: - В церкви тоже стыдно: стоишь с чёрной мордой - православные оглядываются и крестятся.

   Ма: - Может, взять и опять съехаться всем в один подъезд?

   Па: - Ага, здорово придумала, спецподъезд для черножопых.

   Тв.: - Сначала надо попробовать по-тихому разойтись.

                                        Все собирают вещи.

   Пол: - Готов опять вас всех нести на себе, как прежде!

   Т.Галя: - Спасибо, но уже как-то не хочется по углам стоять...

   Д.Гена: - Не удержать Вам, вон уж травка проросла на Вас и досточки отваливаются.

   Тв.: – Дети разных народов! Мы мечтою о мире живём!

   Ма: - Расходимся, друзья. 

   Па: - До встречи в оркестровой яме…

   Света укладывает Кошек в Рюкзак и вдруг оборачивается и кричит им вслед (а за ней и все остальные): Боря, с днём рождения!

   Дедуля ковыляет за Бабулей.

   Тв уходит с Бульдогом.

   Т.Галя вглядывается через решётку в зрительный зал со словами: Чёрт вас всех знает!

   Д.Гена уходит вперёд, держа Валю за руку. 

   Рояль звенит. 

   Пол приподнялся и смотрит вместе с Веником как все уходят.

                                        Занавес.

Для программки.

Когда моя бабушка уже умерла, любезные читатели, а я всё ещё был маленький, мы с мамой жили в бабушкином деревянном домике на окраине большого города. Изредка к нам в гости заходил дядя Эмиль. Зашёл он и в этот день. «Что-то я сегодня в плохой форме, – сказал он не очень для меня понятно, — лягу, посплю». Лёг на диван под одеяло и уснул. А я, как читал, так и продолжал читать до прихода мамы. Когда мы с мамой накрыли стол и сели ужинать, край одеяла вдруг отогнулся и из-под него приподнялась лохматая голова. Мама, которая сидела лицом к этому ожившему одеялу, ахнула и замерла. «Вкусно как пахнет ваша жареная картошка», —радостно сообщила голова и тоже замерла, увидев мамино выражение лица. «Эмиль, – сказала мама, — ты стал тощий, как доска». И мы с мамой стали ужинать дальше, в полной тишине. А он всё лежал и лежал. Больше Эмиль к нам не приходил. И почему я помню этого Эмиля?