Марена, Марена... гляди - в хороводе
урод на уроде...
не благодарим - только просим да просим..
кладбищенской..
а этой - не дам...
слёзы лила - не иссякнет родник...
так и живут
Равновеликийоплакиваю горько и смеюсь
надрывно,
я, запрокинув голову, стою
на рынке -
рассматриваю звёзды -
облака мешают, мельтешат
прохожих тучи,
умалишённый мается попутчик
- расхристанная под ногами тень
легка, незряча,
сбежать мечтает от меня,
я для неё ничто не значу,
и бесполезны отблески огня
при свете дня,
я вижу звёзды в сером небе,
я вижу фонарей разбитых свет,
как из последних сил поникший стебель
удерживает скопище планет,
а на земле - осколок солнца
и по краям застыла кровь,
торговка, изумлённо выгнув бровь,
над собственною глупостью смеётся,
всё покупается, всё продаётся,
мне письма шлют глухие - я их рву,
не зная, что мне предлагают,
меня никто не покупает -
я извергаю тишину
и сквозь смотрю, на рынке стоя,
стою на рынке для чего я -
нет денег у меня, товар
мой не ликвиден,
огромный неземной мой шар -
не лидер
среди сияющих шаров
земных и тёплых,
мои шаги среди шагов
затёрты,
и как я оказалась здесь -
не помню,
пытаюсь в серости небес
сыскать икону.
но там лишь бродят облака.
за ними - звёзды,
распроданные с молотка
иконы - поздно
найти в обличии небес
святые лики,
и самолёт рисует крест
равновеликий
Строчки порочныеГосподи, Господи...
как же мы тебя замутызгали
в притязаниях своих истины,
необученности веровать,
незадумчивости мерами,
в каждой третьей. а не то и второй,
писаной головой,
строчке порочной -
то бог, то ангел, то апостолы да Богородица,
суетливый, бестолковый народец..
да кабы только это - полбеды,
писатели да поэты - растут как грибы,
и не разумеют - поганки да мухоморы,
так и то бы ладно - хоть какой-то прок
от их вздора,
плесень, грибок древесный от сырости да грязи -
заразен...
не отмыть - не вытравить -
тьма его, тьма -
и ползёт чёрти куда -
во все стороны,
накренились дома -
того и гляди - рухнут,
погребут под собой буквы
истерзанные, обглоданные..
останови нас - ботала мы,
живём пятницами да субботами,
каждому дню - по имени,
всякому пню - помяни меня,
так разболтались,
не слышим поющего...
да если бы только это..
выработалось стойкое вето
на перешёптывание листьев,
на зов ветра -
плачет ли поёт - не ведаем,
на росток наступаем,
советами
заплевали все облака,
сетуем - природа сошла с ума,
снег в мае,
капель в декабре.
смерть - в начале,
на серебре
чужом фамильном
жертвами гриля
птицы синие
ждут, когда последнюю дожуют.
а ночью приходят сны тайком,
пробираются на цыпочках,
половицами-скрипочками
фальшиво зудят...
замрут в проёме дверном -
вслушиваются - вдруг не спят,
забираются в черепные коробки,
а там
скрепки да кнопки
канцелярские...
не припомню с утра - где бывала во снах,
у какого костра выжигала свой страх,
да с какого моста свой развеяла прах,
позабыла давно о мостах и кострах,
мне без спичек не высечь искру, не разжечь
ни костра на ветру, ни в безветрие печь,
мне воды не испить ни из рек, ни из слёз,
мне и гнёзд-то не вить - всюду пни от берёз...
не рассыпаться клюквой кровавой во мхах -
слишком крепкие нити на слабых ногах,
мои руки - чужие - там крылья росли,
да не выросли - слишком толста я костьми,
не умею ни петь, ни дышать под водой,
я рожаю на смерть, не рискуя собой,
я рисую свой мир - как удобнее мне,
отвергаю надир на моей неземле...
вот и солнце зашлось,
и в конвульсиях ночь...
взгляд буровит насквозь
обречённую клочь...
заоконных скитальцев
печали одежды
без надежды
словно молью побитый ночной колпачок
натянул на орбиту чудной старичок,
чтобы птицы уснули в моей голове,
чтобы в сонном посуле не вылететь мне
на несущийся свет, на мятущийся звук,
навсегда позабыть (хло)потливость порук.
навсегда отойти от бессмыслицы дел,
от пути повести, нарисованной мелом,
разучиться словам - птичий выбрав язык,
без двора и кола - вмиг -
рождаться на рассвете,
умирать в закате,
и не знать - я - ветер -
птица -
ветви,
ставшие костром,
или только искра,
присно