Проснётся день, нахмуренный спросонок

И личико, как маленький ребёнок,
От снов заморских облаком утрёт.
Наденет идиомы и вериги,
Уткнётся в спины, окна, лица, книги,
Забросит в воды Леты перемёт.

На выдумки, на/ходки и улыбки
Какие попадутся в сети рыбки,
Когда под вечер вытащив улов,
Разделит между душами-умами,
Затем развесит сети над домами
И высушит от несказанных слов.

Умаявшись, своё откочегарив,
Остаточен, безвременен и зарев,
Уляжется под ржавую сосну.
К забытой на веранде старой кружке
Слетятся две-три малые пичужки
И улетят, оставив тишину.

* 

Затем приходит ночь, злодей и гений,
Вплетая перевёртыши видений 
В распущенную на закате прядь.
Она рабу, герою и бродяге
В ночных картинах радости и драки
Солжёт умело, как ребёнку мать.

Она представит страх предвестьем ласки,
Игру – молитвой, смерть – фактурой сказки,
А день – пустыней, где слова – песок,
И проведёт дорогой повторений,
Где вместо речи – череда видений
И у финала неизменный рок.

Когда откроются глаза рассвета,
Ночь уплывёт, согласно паритета,
Туман видений унося с собой.
Тогда у перевёрнутой опушки
Засуетятся на ветвях пичужки,
Разбудят день под ржавою сосной.