В том городе детства я голову клал на подушку
из букв алфавита и в книгу – нет, в небо летел.
Мне снилась изнанка видений, и лучик рассветный
просился в решётку окна (там свободой был сон,
аврора, щипавшая веки, её отнимала),
но крысы шуршанье о дранку стены сообщало,
что взрослые спят, значит – рано, твой мир невесом –
пари над бараком своим невозбранно.

Тот мальчик был мил – сумасброден, как мальчикам быть –
наперегонки добивался и бегать, и лазить,
и был от загара он чёрн, и не знал слова 'счастье'.
Там люди входили и прочь уходили навек,
а Клавдия да Евдокия – в заветные двери.
И время точило в отместку своё лезвиё.
Там в небе, заваленном снегом, лишь лето звенело.
В нём девочка пела. Она никогда не умрёт.