* * *

Замёрзшие капли на старой берёзе,

стеклярус, забытый зимой.

Дух первой Седмицы в каноне тверёзый

стремглав увлекал за собой.

И март начинался враскачку, как внове.

Ещё под ногами хрустит

ледка серебро. А у Критского в слове

душа покаянно молчит.

И то, что привычно легло под морозом,

себя не заставило ждать,

проснулось на солнце: за азбукой Морзе

с капелью спешит передать –

пора! От слепящего света слезятся

отвыкшие – щуришь глаза.

– Семь строгих недель, не заметишь, промчатся.

Смотри, как синит бирюза

от чаек речных – парусит над затоном,

воздушные волны рябит!

Вновь учимся жить не по спешным законам,

как чуткое сердце велит.