ИГРЫ В УКАЗУЮЩИХ

Дата: 23-09-2003 | 14:39:52


W

ОКАЗАВШЕЙСЯ В КРАЙНИХ
(Cветлане Скляр – запорожской поэтессе)
* Одной из пробуждённых! – Иные спят и поныне…

Как грустно, отвечая идиотам,
считать себя почти Искариотом!..
Не сметь поддаться траверсу Судьбы:
быть с фарисейством лаковым – "на Ты!"

Дебилы предпочтут иную речь,
а ты должна свой мир ни смять, ни сжечь,
поскольку тьма грядущего грядет,
коль скоро в ней твоих не станет нот...

О партитуре ты не унывай –
дебилов от контекста отгоняй!
Что бисер им, коль свиньи и кнуры
по-прежнему, по-прежнему – они!..

Сентябрь 2003 г.

W

ИГРЫ В УКАЗУЮЩИХ

W

Намедни набросков немало
наметил, нашёл, настрочил,
нарезал из каменной лавы
и тут же на лаврах почил.

Сермяжная штука – удача!
Её невозможно понять.
Для многих она – незадача,
для тех, кто не в силах дерзать.

Покуда прошедшие годы
устало латают ковчег
во имя, увы, несвободы.
Свобода взрослеет без нег.

Она окрыляет Творца
в терновом венце мудреца.

W

Бог создал Землю алтарём.
Припал к ней, растворился.
А мы нечаянно живём:
кто где определился.

Земля – алтарь, а нам до сих
не дотянуться ростом.
Мы ищем капища других,
а там – одна короста.

Я сотворю себе алтарь
однажды на рассвете.
И помолюсь Земле, как встарь,
не в храме, а при свете.

На кромке утренней земли
я обрету огонь любви.

W

Каркас Земли извечно мал,
хоть в нём плывут земляне.
Всяк прежде что-нибудь терял –
планету, мирозданье.

Однако капища землян
вздымаются под небом.
Планет погибших – океан,
кормивших прежде хлебом.

Но на сретение миров
надежда небольшая.
А память прошлого – Любовь –
отторженная, злая.

Отвержен всяк и всяк ни зги,
и рвутся ввысь землян мозги.

W

Промозглая космоса леность
на землю спустила меня
из мира, чья горькая тленность
погибла средь белого дня.

В тот день окровавленно-звёздный
мерцали планет имена,
сжигая прошедшие вёсны
земных континентов до дна.

Но миг, что вошёл безымянно,
как будто бы только вчера,
о прошлом сказал мне: “Как странно...”,
о будущем – просто: “Пора!”

Из дней безымянно-глухих
рождается совести стих.

W

Колодца крыша протекла
в земную полость парусами.
Фрегатов сжались купола
и опустились вниз носами.

И пушек грозный фейерверк
в бездонном мраке растворился.
Чуть грянул выстрел и померк,
и в жерле тьмы навеки скрылся,

в моей поверженной душе,
жила, что прежде беззаботно,
в каком-то праздничном клише.
Разбил его бесповоротно.

Ворвался в космос прошлых дней,
чтоб пробудить там звонарей.

W

Звонари Вселенских полустанков
тянут ораторий этажи,
пережив эпохи беспорядков
и недетских сказок виражи.

Мудрецы стекаются в столицы
про запас глаголить в камертон,
потом душ кровавые крупицы
превращая в солнечный планктон.

Фонарей мерцающая пена
накипает злобно в темноте.
Очень трудно вырваться из плена
проходящим тенью в пустоте.

Лоно пустоты бездонной прочь –
мудрецы опять уходят в ночь.

W

Звонарь, Фонарщик и Мудрец
сожжённой нивой без покосов,
шли сиро, голодно и босо
среди оплавленных сердец.

Таким видением едва
Дух вдохновит воображенье,
но, дней сминая жернова,
дарит мечте местоименье.

И льёт в ночи колокола,
и озаряет путь словами,
и бойче вертится земля:
мир переполнен мудрецами.

Во все века, за пядью пядь
слов накипает благодать.

W

Открываем ларчики
фосфора и свеч.
Милые фонарщики –
головешки с плеч.

С грозными погонами,
в лентах-эполетах –
бредят батальонами
в пращах и кастетах.

Факельные шествия
видятся им вновь.
Всюду прошествия:
тризны и любовь.

Тризны, тризны, тризны...
Горький бред Отчизны.

W

Уходят в шёлк змеистых слов
уже не люди – боги.
Но пыл души ещё суров,
бьёт грязные пороги.

В озерах слов живёт молва
и лозунгов отрава.
В ней наледь выстыла сполна
в начертанность – управа.

И прозябают подле слов,
сверставшие их люди.
Им режет души гранослов
и боги ищут судий.

Эпистолярный суеслов –
вчерашних сказок птицелов.

W

Мы просыпаемся другими
за полчаса до озаренья:
по-соломонову мудры ли
или открыв второе зренье.

В своей душе содрав мозоли
до окровавленных жгутов,
мы вновь отыскиваем роли,
к которым вряд ли кто готов.

И, напрягая душ саркому
до партитуры наших дней,
опять срываемся на сломы
уже и горше, и трудней...

Перелицовка прошлых лет
судьбу вминает в трафарет.

Из книги: ИГРЫ В 14 СТРОК г. Киев-1998 г.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!