ИГРЫ НА ПЛЕНЭРЕ

Дата: 22-09-2003 | 22:15:18


W

Художники сошли с ума –
уже с утра с тоской о небе:
куда как не о сущем хлебе
(о нём пусть думает сума).

Художники сошли с ума
и объявили парадигму,
в которой счастья терема
в левкас цветов мешает тьму.

И мир, в котором я живу,
ворвались новые дела.
С художниками ем и пью,
и с ними бью в колокола.

...Извечно спорные права
имеют блеф и мишура.

W


Жена рисует лет расточку.
В них – благородные черты,
судьбой оплачены в рассрочку
и переплавлены в мечты.

Жена рисует филигранно, –
так режут кость, так солнце пьют,
так форто ищут правду пьяно
и оттого по жизни лгут.

Жена рисует. Ночь проходит,
заходят ангелы на чай.
А жизнь на творчество уходит,
и гаснут звёзды невзначай.

Жена рисует. Кисть, перо,
бумага... Ретушь, серебро.

W

Рисует страстно Гоголина.
Коня б ей, доброго коня!
Она оставила б долину
и упорхнула за моря.

Ей тихой ненависти ложе,
в котором выцвели года,
давно постыло. Зуд под кожей
не вызывает слов вода.

Капитуляция рассудка.
Раскосых сумерек глаза
в себя вбирают счастье чутко
сквозь лет сгоревших тормоза.

Альбом прикрыт. В нём счастья щель
приоткрывает в душу дверь.

W

Ручные лучницы и змеи –
ручного времени пожар.
А жизнь опять ушла в траншеи.
И, веришь, мне её не жаль.

Ручные хляби, ретроряби,
ручные устрицы в соку.
А на поверку – дрожь по зяби,
но несть хлебов в ручном полку.

Есть оберегов обесточка,
затем – субботний выходной.
В нём настроения расточка,
как балл весомый, проходной.

Сей балл чреват и невесом
для тех, кто с будущим знаком.

W

Кто явится, тот явится
на свой стакан воды.
С тем камень с сердца свалится,
озноб обрушит льды.

С кем сладится, с тем сладится
сквозь ночь и холода. –
Душа душой оплавится
на долгие года.

С кем слюбится, с тем слюбится,
и больше не зови.
Чужой не приголубится
к воссозданной любви.

Кто явится, с тем сбудется, –
такое не забудется.

W

Наш брак не первым был по счёту,
но не скажу, что по расчёту –
он был по логике Судьбы.
И вот мы строим корабли.

Вчерашних строк проснулась жалость.
В тебе опять скорбит дневник,
но почему ты тихо сжалась,
и почему твой взор поник?

Пять тысяч уст умрёт в заглушке,
пять тысяч вёрст, пять тысяч зим.
А мы опять прильнём друг к дружке –
нас смажет счастья рыбий жир.

Растает чувств его ледник:
он не в судьбе, он проводник!

W

Осколки праздников и сходок
и обретений трафарет –
метро раскосый мартиролог
бесцельных дней, печальных лет.

По эскалатору участья
снуют вчерашние друзья.
И им не шло, как видно, счастье,
и им срывало якоря.

Сжимались прошлого узоры
в грошовых радостей чертог.
И иллюзор фантасмагорий
сминал привычно грустный Бог.

И Время пятилось в кусты,
но оставались Я и Ты.

W

Молитва-бритва... Оскобли щеку
и седину моей щетины колкой.
Я за тобой уже не побегу,
как пацанва за смазанной двуколкой.

Молитва-бритва... Сотвори меня
в мучительном рождении убогом
средь роскоши лазоревого дня,
что взят взаймы не где-нибудь – у Бога!

А девушка всё шепчет: “Травостой,
укрой мне грудь в своей зелёной пене:
хочу забыться в травостойной лени...”
Но поздно говорить мне ей: “Постой!”

Я не герой. Не помню об измене.
И я целую женские колени.

W

Ангел солнечного дня, к вечеру пророча,
убеждал любить меня на волне речной.
Водяной дремал в воде до глубокой ночи.
В небе плавала звезда рыбки золотой.

Карабасы карамболь сутками плясали.
Сорок три их бороды вымокли в реке.
А на рейде корабли в сказку отплывали,
на ночь солнечный рассвет спрятав в сундуке.

Ангел солнечной мечты, солнечного лета,
ангел солнечного сна в сказках без забот.
Где ты, ангел, подскажи: где ты, где ты, где ты?!
Без тебя который день хмурится народ.

Ангел солнечный, прости. Мы уходим в лето.
От себя нас отпусти в будней хоровод.

W

Бог Вселенной человека в человеке.
В судный час под голые нули
прекращают течь событий реки,
оголяя судеб горбыли.

Отрывая счастья на полушку,
отжимая вычуры из слов,
человецы льнут в тоске друг к дружке,
до библейских попранных основ.

Пасодобль взрослого поэта
с юной ослепительной мечтой
их влечёт легко к макушке лета
сквозь недавней каверзы застой.

Оба верят в то, что Бог мечты
сводит между ними лет мосты.

Из книги: ИГРЫ В 14 СТРОК г. Киев-1998 г.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!