* * *

                Шестерым нашим мальчикам

Четыре тополя перед окном

под вечер сиротливо

в закат, разбавленный вином,

уходят торопливо.

Не пить уже того вина

за сорок лет пора бы:

должна закончиться война,

должна бы…

Я помню, как сейчас, ребят:

нас десять летнего призыва;

из кружки – горячил закат,

«Тройной» московского разлива

сошёл по кругу за бухло,

что от щедрот осталось,

когда с Угрешки – наголо,

одна с гражданки шалость...

Трясёт в машине. Ночь, давно

ни огонька в пустыне,

жизнь через тёмное окно

промчалась. Ночью стынет

кровь – неизвестность впереди;

на всё про всё – по двадцать.

Отец шепнул, прощаясь: «Жди,

вернёшься, будет… надцать!»

Но ждали с матерью они,

и надо же дождались.

А четверо из десяти

там навсегда остались.