(на яхте «Hestia»)

В холоде больше смысла.

Мороз заставляет думать,

во что потеплей одеться.

И это как коромысло

с вёдрами наперевес:

опыт сменяет умность –

мёрзнуть или согреться.

Не провоцирует стресс

шуба, но лучше водка,

в редком случае – виски.

Идёт быстрее, чем больше

хочется плыть, как лодка,

с течением засыпать,

что повышает риски,

но заставляет дольше

не покидать кровать.

И к этой природной тяге,

для русского небезобидной,

добавь, кроме просто пьянства,

всегдашнее у бедняги

желанье исправить мир.

Что странно, но очевидно –

пугающе постоянство –

просроченный эликсир.

Попробуй один остаться

зимой на один с зимою.

Попробуй, на белом всюду

без всяких коммуникаций:

за что зацепится глаз?

Зацепится паранойя,

промёрзшая из-под спуда,

рупь за сто проймёт зараз.

И выйдет, что с ней, с болезнью

российской, куда сподручней

и в холоде, и в нужде.

Домысливать всё ж полезней,

чем шарить на дурака:

судьбу раздают поштучно,

доступно в любой среде,

в рассрочку наверняка.

    И точно – в пылу мечтаний,

    на якоре в тихой бухте,

    нежась в лазурной воде,

    покажется слишком ранней

    мыслишка по существу.

     В руках капитана – яхте

    три дня плыть по лёгкой воде,

    морскому сродни существу.