На чёрном лаке паволока льдистая.
Измученная грубостью оков,
покинув кочегара-пианиста,
сгребающего угли из углов,

при первых скорбных звуках La Cremozo
решившая, что наконец призвали,
оплакивает мир и виртуоза
по кариесным клавишам рояли,

по проседающим перебегая

от левого до правого конца.

За пальцами почти не отставая,

 бежим и мы, сидящие с торца.

Всего два локтя для души до рая
По чёрно-белой лестнице творца.