Штормит, хотя и ветер с юга,

а пробирает до костей.

И до осеннего недуга

пять-шесть непрошенных вестей

свалились вместе с непогодой,

как по команде. Сентябрю

придётся разгребать, походу,

по новому календарю.

С того и площади – едва ли

как украшенье в городах –

парадами маршировали,

чтоб устоять в очередях,

прощаясь с веком королевы.

Какие почести нас ждут,

когда что справа, то и слева

без сожаленья предадут.

Но правда ходит посредине,

не в Гринвиче, не в нулевом,

а во дворе Матрёны, ныне

меридиане горевом.

Нас то штормит, то лихорадит

(не разберётся инозем),

а то снесёт к небесной глади,

чтоб там остаться насовсем.

А осень жмётся, близорука,

теряет редкое тепло;

до истерического звука,

как бритвой о стекло,

скребутся выводы и страхи.

– Не избежать зимы!

Ни палачу, ни узнику на плахе

Бог не даёт взаймы.