Будем

Погремушки никчёмных листьев,

ледянящее дуло в ухо,

голых улиц острожный сизый

неминуемый коридор...

Возмущенье избитых истин

нарастает темно и глухо,

ты в прошедшее время втиснут

мелким шрифтом про сущий вздор.


На рогатине мёрзлых сучьев

бьётся зябкий воздушный шарик –

потерпевший фиаско праздник,

потрох счастья, смешок чумы.

Не летящий и не несущий,

он, как бабочка на пожаре,

восхитительно безобразен

в издевательской власти тьмы.


Ничего-ничего… На сердце

не осталось живого места.

Неживое гораздо проще

и в уходе, и на ходу.

Можно выждать и отсидеться,

даже выклянчить безвозмездно

у ободранной ветром рощи

непристроенную звезду.


Над скулящей бездомной стужей,

над больной в колтунах берёзой

одноглазой гирляндой в морге

жизнерадостным стать бельмом,

и кому-то светить натужно,

отирая сухие слёзы,

увязая в смертельном торге,

выгорая в себе самом.


Да, болезные! По старинке

утешать, говорить о вечном,

заговаривать боль и страхи,

непреложное заслужить.

Мы у мира – в глазу соринки,

ненавидимы первым встречным,

дара Божьего вертопрахи,

помертвеем и будем жить...


недоверчиво отмывая

перед зеркалом тень улыбки,

наконец-то, почуяв пульса

первый вымученный тик-так.

Жизни ласточка огневая,

человеческий ангел хлипкий,

оклемается, не допустит,

чтобы Слово ушло во мрак.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!