arabesque 1.

Кому из нас неведом жизни цвет?
                           Горит Октябрь любви воспоминаньем...
                                                     Кому из нас неведом жизни цвет?
Окрестных гор медлительная стая,
                           Листочки, словно флаги на ветвях
                                                     Расширь зрачок и выгляни в окошко:
В пролёт зрачка пугливо залетая,
                           Разбросаны с уходом второпях,
                                                     Ах, на груди у неба Солнца брошка!
Воскликнет Заревом! - и даст ответ.
                           Любовью ль это? Или любованьем?
                                                     Сияющая блеском странных лет.
Куда спешишь ты, трепетный поэт,
                           Каким-то свежим вновь очарованьем
                                                     Искал ли ты в лицее жизнь планет?
Разбрызганно и радужно мечтая,
                           Дохнул закат в берёзовых лучах -
                                                     Великих, малых, трепетных, острожных,
В руинах сна полётность обретая
                           Так значит, праздник Солнца не зачах!
                                                     Отождествлённых, ложных, бездорожных,
И размывая памятью рассвет?
                           Неистощимо леса дарованье...
                                                     Исторгнутых Отечеством из_Недр?
Серебряные брики очертаний
                           Примолкли птицы, только крик сорок
                                                     Суть юбилея - петли наизнанку:
Туманных переходов и скитаний
                           Пророчит тёплым дням недолгий срок
                                                     Весенне-зимне-летнюю шарманку
На перекрёстке улиц и тревог -
                           Вещает снегопада приближенье;
                                                     Едва открой - раскрутится сама;
Дождём рассветным собраны в лукошко;
                           Растёт запас моих цветных свечей,
                                                     Так и шаманской силы верный бубен:
И если твой порыв не изнемог -
                           Готовится иное наважденье
                                                     Лишь тронь его таинственный замах -
Расширь зрачок и выгляни в окошко!
                           В тумане дней и шорохе ночей.
                                                     Он предстаёт калейдоскопом буден.

per crater 1.

дым kостра 2.

                            В тумане дней и шорохе ночей
                            Приходит к нам нежданная тревога,
                            И словно пёс, садится у порога,
                            Скулит и воет, слёзы из очей.
                            Я призову к тебе моих врачей,
                            Пускай подлечат старенького дога,
                            А если будешь плакать слишком долго,
                            Я приглашу знакомых палачей.
                            Мой верный пёс, печаль моя земная,
                            Не надо выть, твои невзгоды знаю,
                            Взгляни: какая полная луна!
                            Ни звука... Спит медведь, уснул ручей...
                            Лишь тишина - пронзительно слышна
                            И чистый Голос... Явственно - Ничей.

«консерватория : триптица феникс : соч. 3»

carmina in piano

arabesques

III.

||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||

||||||||||||||||||||||||||||_Рода_|||||||||||||||||||||||||||||||||||||| 3._мелодий на мосту

||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||

per crater 3.

                                        Ах, на груди у неба Солнца брошка!
                                                             начальной ранью трепетной разлуки
                                       исполнен путь, приведший к завершенью

arabesque 3.

Ах, на груди у неба Солнца брошка!
                           И чистый Голос, явственно Ничей -
                                                     Мерцающими бликами на блюде
Да, mon ami, таков портрет Окна:
                           Поёт невыразимые красоты,
                                                     Естественной луны освечен храм.
Он выписан на дне глазного дна
                           Берёт недостижимые высоты -
                                                     Легенда сна открыта всем ветрам,
Улыбкой мысли, трепетно-неброско.
                           Нет, не Алябьев! Нет, не Соловей!
                                                     Отчизны Духа голос непробуден.
О радуга ресниц, объявших просинь!
                           Не надо мне спасительных огней,
                                                     Двоится миг свободы на раскруте,
Зима иль Осень? Лето иль весна?
                           Оставьте в ульях восковые соты -
                                                     И отвергая преданность ветрам,
На самой глубине глазного дна
                           Не в первый раз, не в пятый и не в сотый
                                                     Игрок себя в полёт уводит сам!
Калейдоскоп улыбок завороженных...
                           Проглянет тьма из-за святых дверей.
                                                     Но у потомков правил не убудет:
Нежданно, необъятно, неспроста
                           Душа моя не в храме обрела,
                                                     Астролог опознает Близнеца
Томится синь небесного холста
                           А в суете - два праведных крыла;
                                                     Мгновенно, лишь по отсвету лица,
Необоримой жаждой откровенья;
                           Но этот г о л о с... Тайный и греховный...
                                                     Окутанного дымкой многочастья;
Но_В_Небо_Послан_Алчности_Дуплет!
                           Непостижимый... Чистый и верховный...
                                                     Сумей и ты на перепутье лет
Не потому ль оплавленное зренье
                           Поющий об угаданном желанье -
                                                     Творить полёт мгновенного участья
Сгустилось мраком ослеплённых лет?
                           Манит меня последним упованьем.
                                                     Улыбкой неопознанных примет.

«консерватория : триптица феникс : соч. 4.»

carmina in piano

arabesques

IV

||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||

||||||||||||||||||||||||||||_Вера_|||||||||||||||||||||||||||||||||||||| 4._утроен перезвон

||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||

per crater 4.

                                        Ах, на груди у неба Солнца брошка!
                                                             начальной ранью трепетной разлуки
                                       исполнен путь, приведший к завершенью

per crater 6.

                                        Дерзающий Огонь в твоём сосуде,

«консерватория : триптица феникс : соч. 7.8.»

carmina in piano

arabesques

VII. VIII

||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||

||||||||||||||||||||||||||||_Март_||||||||||||||||||||||||||||||||||||| 7._живителен во сне
||||||||||||||||||||||||||||_Чекан_||||||||||||||||||||||||||||||||||| 8._едва прописан он

||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||

arabesque 7.

Отождествлённых, ложных, бездорожных,
                           Ни высший суд, грядущий от веков,
                                                     Жонглёрским жестом брошенных аллюзий
Как миражи блуждающих огней
                           Ни суд мирской, творящий преткновенья,
                                                     Игрок смещает тему наугад -
На лоне лет всплывают лики дней -
                           Не усмирит неясное волненье
                                                     В транскрипцию, где правит маскарад
Туманных, безымянных, заторможенных.
                           Под парусом вдали от берегов.
                                                     Игрой, не убоявшейся конфузий.
Веслом Харона мерно заворожены,
                           Земля пылает в Зареве Снегов,
                                                     Театр ангажировал Конфуций,
Вполне достигши Царствия Теней,
                           Занявшихся от ветра дуновенья -
                                                     Его системе церемонно рад
Горят они то ярче, то бледней
                           Стихия дня! Приливом вдохновенья!
                                                     Лимонно-мандаринный зоосад
Сквозь полог снов, метелью запорошенных.
                           Рисует Риск - расплавленных оков.
                                                     Единства конформаций и коррупций.
О блики Обликов! Немеркнущая суть
                           Рискованны пути в моря наитий,
                                                     Не пьеса, пена... Мертвенных огней
Свеченья жизни, перешедшей путь
                           И между откровеньем и отплытьем
                                                     В театре экзотических Теней,
Из бытия в родное поминанье;
                           Алеет кровь в уключине ладьи;
                                                     Оставленном веков на перепутье;
Порывом духа окаймляет ветр
                           Но не страшусь - упиться притязаньем!
                                                     Средь замков шумно-чумных на песке
Бесплотный звук, беззвучное стенанье
                           И пусть его усердие судьи
                                                     Не Царь, но - Шут лишь! - небу неподкупен
Исторгнутых Отечеством из_Недр.
                           Заведомо не освятит признаньем.
                                                     Естественной короной в парике.

                                        Дерзающий Огонь в твоём сосуде,

arabesque 11.

Едва коснись - раскрутится сама
                           Сжигающий и листья, и тетради,
                                                     Репризой необуглившихся строк
Пространственная клетопись эпохи,
                           Повремени сводить концы на нет,
                                                     Игра мерцает, тленью неподвластна,
Где говорливо-странны Скоморохи,
                           Перелистни страницы дальних лет,
                                                     Струеньем Света в сумерках безгласных
Гле козни, казни, кости и сума.
                           Мелькающих, как листья на параде.
                                                     У края бухты, где алел Восток.
Где грустные и гиблые дома
                           Еще и запах вихрем не украден,
                                                     Ершистой смеси пламенный глоток
Плывут во тьму... Снуют в чертополохе
                           Еще звучит под Солнцем неба цвет,
                                                     Тобой пригублен нынче не напрасно:
Расстрелянного Зарева Сполохи...
                           Еще струится первозданный Свет
                                                     Эдема дым окутал своевластно
А в липкой шлюпке Старец без ума.
                           Поэзии в неконченной балладе.
                                                     Томленьем чар твой неистекший срок.
Где чёрно-смрадно-мертвенные пасти
                           О живопись и звукопись времён,
                                                     О, время и стекло прозрачны в сути:
Скрежещуще во злобе алчут власти,
                           Истекших кровью боевых знамён,
                                                     Теплей вино в душе или в посуде?
Но Жест Зари Становится Рукой...
                           Ловлю твои звучанья и значенья!
                                                     Стократ озвучен силуэт Теней,
Бубонной язвою червлёных бубей
                           Бушует ветер на пусто юру,
                                                     На суд мирской представлена картина
Кишит шалман, нетронут, воровской...
                           И охраняя памяти свеченья,
                                                     Единственного средь подобных дней
Но и шаманской силы верный бубен.
                           Я разложу костёр мой на ветру.
                                                     Графитом тонкостенного графина.

                                        Дерзающий Огонь в твоём сосуде,

«консерватория : триптица феникс : соч. 14.»

carmina in piano

arabesques

XIV


||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||

||||||||||||||||||||||||||||_Нея_|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||| 14. сигналами небес

||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||

per crater 14.

                                        Дерзающий Огонь в твоём сосуде,

arabesque 14.

Он предстаёт калейдоскопом буден,
                           А завтра, может статься, я умру.
                                                     Струеньем Света в сердца сердцевину
Венок венков, танцующий мираж -
                           Не то, чтоб мнилось смерти приближенье,
                                                     Исток исканий обретает путь,
Так Осени веснующий сутаж
                           Но где-то же настигнет на миру
                                                     Грядущей темы обнажая суть,
В огнях зимы мерцателен и чуден.
                           Последнее души преображенье.
                                                     Невольно примеряет лад старинный.
Он предстаёт калейдоскопом буден,
                           Одолевая времени круженье,
                                                     Аргоса древних мифов свиток длинный
Ликейских грёз томительный пассаж,
                           Мы все гостили на хмельном пиру
                                                     Лучом Творца просвечивает грудь,
Вплетая явь в оптический пейзаж,
                           Созвездий... Но ни кисти, ни перу
                                                     Астральной грустью растворяя муть
Где сон мечты рассыплен и оруднен.
                           Не превозмочь земное притяженье.
                                                     Метельной лжи и спеси многочинной.
Миров людских приливы и отливы,
                           Пусть так, но живы ветры на земле,
                                                     Искатель логоса, ты мелосом пленен!
И волн морских тугие переливы,
                           И не уснут костры в сырой золе,
                                                     Не твой ли храм Аргосский Музейон,
И дней творенья пламенный Венец
                           Но вечно будут жечь своим сияньем;
                                                     Единственный среди ликейской рощи?
Над бухтой ночи, влажен и остуден;
                           И музыки стихия не умрет,
                                                     БригАнт Окна! Твой радужный букет
Когда к нему взойдёшь ты, наконец,
                           Покуда над землёй - из года в год
                                                     Еще не раз овеется вопросом:
Он предстает калейдоскопом буден!
                           Горит Октябрь любви воспоминаньем...
                                                     Скажи - кому неведом жизни цвет?