Теодор Рётке. Голос


Одно перо – есть птица, утверждаю;

И дерево одно – уже дубрава;

А в низком её голосе, я знаю,

Что слышу больше, чем имеет смертный право.

Я в стороне стою особняком,

Своим же сердцем спрятан и влеком.

 

И всё же, я скитался там не мало,

Где записи мои, подобно птице,

Чьё пенье с нею в воздухе витало,

Стихая, всё же продолжало литься.

Я жил открытым звуком – в хрустале

Небес, и в то же время, на земле.

 

Был призрак этот – выбор мой и только,

Лазурная, застенчивая птица;

Был голос её подлинным и тонким,

Мне было невозможно ошибиться –

Так явственен и лёгок был ответ;

Я его слышал. Остальные – нет.

 

Желанье – ликование для уха:

Девица, птица, дерево, как призрак,

Земля, где воздух каменного пуха –

Их медленная песнь во мне капризна:

Ленивый полдень тает, словно тень,

Как и любой погожий летний день.  


------------------------------------


Theodore Roethke. The Voice

 

One feather is a bird,

I claim; one tree, a wood;

In her low voice I heard

More than a mortal should;

And so I stood apart,

Hidden in my own heart.

 

And yet I roamed out where

Those notes went, like the bird,

Whose thin song hung in air,

Diminished, yet still heard:

I lived with open sound,

Aloft, and on the ground.

 

That ghost was my own choice,

The shy cerulean bird;

It sang with her true voice,

And it was I who heard

A slight voice reply;

I heard: and only I.

 

Desire exults the ear:

Bird, girl, and ghostly tree,

The earth, the solid air –

Their slow song sang in me:

The long noon pulsed away,

Like any summer day.


У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!