За лепестками

Бывало, что отсюда в эту пору –

не оторваться, ноги шли обратно,

а на изнанке век всё доцветали

и ластились, не отпуская в сны,

пятьсот оттенков зависти Диора,

и облака кудели ароматной

клубились в первородной беспечали
венчальной безупречной белизны.


Цветущие со всем последним пылом

натруженные ветви старых яблонь…

Вернуться и забыться в этом мае,

прильнуть пока не сгорбленной спиной.

Корявый ствол опорой был и тылом,
убежищем от вкрадчивой всеядной

тоски. И гнать её, не понимая,

что запросто дойти сюда одной,
 
когда-то не любимой и не важной,
но принятой сквозь зубы и согретой
вниманьем одинокой королевы,
безвольно допустившей первый шах,
однажды недоступной станет блажью

для тела бесполезного, как это
бесплодное и скрюченное древо,
как памяти лишенная душа.


Вернуться в мае, с болью убедиться,
что вам цвести отныне лишь на фото,
где тень ее, прощально величава,
скрестила руки, выстудила взор.
К земле деревья обращают лица,
а лепестки, лишенные оплота,
в закатном небе продолжают плавать,
меня не принимая до сих пор.

 

Теперь-то ей – что яблони, что камни,

что небо мая, что в снегу овраги.

Ни менторского тона, ни укора

с поджатыми губами больше нет.

Слова мои плывут за лепестками

полузабытой яблоневой саги,

пока ее везут по коридору

вершить незавершенный туалет.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!