Двадцатый год

Дата: 04-02-2020 | 23:10:59

НЕБО


Совру себе, чтоб не сойти с ума,
Что, если жизнь вдруг превратится в пепел,
Закатно в сердце зацветёт сумах,
И пропоёт в душе рассветный петел.

Из музыки возникнет дирижабль,
Похожий на лица посмертный слепок.
Взбежав по трапу, сяду на корабль —
Борта его прочны, и парус крепок.

И уплыву на небо — далеко,
Чтоб там, отринув прошлые печали,
Испить зари парное молоко
Под грохот волн и хлопанье перкали.



СВЕТ

Утро призрачно и зы­бко,
Мгла растаяла, как лёд.
Солнце — огненная рыбка —
В глубине небес плы­вёт.

Окунь-месяц кверху пузом
Отдыхает в стороне.
Дышит облако-медуза
В беспокойном белом сне...

На душе легко и ясно —
Ни тревог тебе, ни бед,
Бесконечна и прекра­сна
Жизнь. А тьму смета­ет свет!



ДВАДЦАТЫЙ ГОД

Я медленно спускался в ад.
Двадцатый год. Январский вечер.
Огромный в окнах плыл закат,
И мелкий бес давил на плечи.

Давно ли отпылал рассвет,
И дня отгрохотали битвы?
Теперь всё кончено, и нет
Сил прошептать слова молитвы.



НАОЯ

В рот тебе компот и маракуйи.
Ведь по всем неписаным законам,
Если ты Наоя Иноуе,
То твоя Okāsan — Йоко Оно.

Был февраль, мороз и чёрный вторник,
Не в свои ты сел, Наоя, сани
И, оставив родину и корни,
В Токио уехал из Рязани.

Чтоб мечтать в Японии далёкой,
Что, смахнув слезу с лица печально,
В старом шушуне выходит Йоко
На дорогу и тебя встречает.



ЛИЦА

Проходит жизнь под мерный стук часов.
Как время изменяет наши лица!
Я раньше бредил звукописью слов,
А вот сейчас мечтаю застрелиться.

Какие люди! Я смотрю на них
С холодною, измученной улыбкой.
И, мертвецам читая тихо стих,
Машу хвостом, как золотая рыбка.



МЕРТВЕЦЫ

Прости, мой друг. Любимая, прости.
Года идут, и, не заметив сами,
Как разошлись дорожки и пути,
Мы стали друг для друга мертвецами.

Опять на день рожденья мертвецы
Поздравят сообщеньем и открыткой.
Приму клок шерсти с этакой овцы,
Оскалившись посмертною улыбкой.

И сам я поздравляю мертвецов,
Наш разговор — лишь стук зубов скелетов,
А на заставке — сгнившее лицо
И мерзкий труп, торжественно одетый.



БРЭД ПИТТ

Брэд Питт то пьёт, то бредит,
То хочет в Конотоп.
Кругом гламур и леди,
Но тайно жаждет сноб
Работать у мартена
На плавке чугуна,
Жрать водку после смены,
А утром, с бодуна,
Шагать к заводу важно,
Как весь рабочий люд,
И крыть многоэтажно
Проклятый Голливуд.



ЕЁ УКОКОШИЛ КИНЧЕВ

Нас любовь возносила выше
Звёзд сияющих,
Бож-ж-же мой!
Окрестил я красотку Пышей
И к себе пригласил домой.

Ах, какая была фигура:
Ножки, талия, все дела!
Я врубил ей "Алису" сдуру,
И красавица померла.

Да, её укокошил Кинчев.
Ты поверь мне, я не шучу.
Да, её укокошил Кинчев,
Тоже так умереть хочу

И включаю "Алису" снова,
Из акустики рубит бит —
Не становится мне хреново,
Я танцую — меня бодрит

Эта музыка заводная,
Костин яростный рок-н-ролл...
А мадам подлетает к раю,
Что поделаешь — слабый пол!

Да, её укокошил Кинчев.
Ты поверь мне, я не шучу.
Да, её укокошил Кинчев,
Тоже так умереть хочу.



ВСПОМИНАНЬЯ МРАЧНЫ

Вспоминанья мрачны́, грёзы канули в Лету,
Продолжает декабрь чернеть,
Я хотел умереть, но: "Бессмертны поэты" —
Мне беззубо прошамкала смерть.

Я сказал ей: "Ты слишком, старуха, жестока".
И ушёл в стихотворный запой.
Ночью пил вдохновенно поэзию Блока,
А под утро уснул, чуть живой.



НЕФТЬ

Нефть полезла вверх и льётся в уши,
Я ей осторожно подпою.
Гад пятнистый, ты зачем разрушил
Родину любимую мою?

Время суетой затянет раны,
Всех и вся помножит на ноли,
На осинках вырастут бананы,
Видишь, как удачно мы зашли?

Только даже, если загорится
Над Кремлём сверхновая звезда,
Я тебя, плешивая мокрица,
Не прощу вовеки никогда.



МОКРИЦА

Мокрица вглядывалась в лица,
А лица кушали хамон.
Она, скользнув под половицу,
Сказала: "Митя не убийца.
Убийца явно Родион".

Князь Мышкин жёг тогда покрышки
(Ведь крикнул в Базеле осёл)
И думал только о Кубышке,
Он знал его не понаслышке —
Тот дело об убийстве вёл.

В Сибирь сослали всех в финале...
Упала на мундир Слеза
Абрамовна Гарси-Бернале
И все читатели рыдали,
А я на этом исчеза...

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!