1

     В образах твоих мыслей

     сомневаться трудно,

     но какая-то спешная тяга

     к обладанию сразу всем.

     Лучшее из лучшего –

     хорошо, если серебро… 

В молчанье белого стиха, меж строчек,
вычёсывая гребнем шелуху
в проколотости вытянутых мочек,
косноязычье – на слуху.

Подарок ветреной судьбы –
растление глагола,
тень от немыслимой ходьбы
в оскале частокола.

Зубами стиснута слеза,
что тоже между строчек,
в разрывах – мамины глаза
скопленьем многоточий.

А, впрочем, нет у мудрецов
скабрёзности поэтов,
прокуренности лжепевцов,
величия эстетов.

Нет-нет, да вздрогнет, впопыхах
проветривая голос,
душа, томлённая впотьмах,
в разверзнутую полость

четырёхстенности домов
уродливых построек.
Мне, честно, жаль говорунов,
как жаль посудомоек.

Написан, но бесцветен стих
на белом в клетку поле.
Язык растерянно притих,
читавший поневоле.

В раздумье затаился жест –
готовая интрига.
Не отвечая на протест,
я закрываю книгу.

2 

     Тебе, мой друг,

                    мечтатель и поэт. 

Бесполы тени
опустошённых судеб.
В окостенелой лени
проломлен будет
след неземного зверя
в отрепьях мира лжи.

Коли глазам не верил,

не верь и в миражи.

Разбей витрину красок,

в палитре есть предел

от лицедейства масок

до превращений тел.

Очисти сор из слова

пространного внутри

до блеска рокового.

Из памяти сотри,

в пороке держит слово

больной рассудок твой,

как похоть Казановы

до женщины любой,

рвёт с жадностью на части

души тончайший мир.

Эфиру чужды страсти.

Комедиант, сатир.  

Уйди. Беги в долину.
И в чистоте лугов
склони покорно спину,
где нет твоих врагов.

Там ветер кормит землю,
разносит семена,
и, ожиданью внемля,
как верная жена,
она восходит к небу
ростками. Ты ж проси
прощения и хлеба.
И данный смысл неси,
покуда терпит время
дней малый оборот,
пока иное семя
в тебе не прорастёт.

3 

     Тончает жизненная нить,

     а груз одежд велик.

     Страх просит смерть повременить… 

Нам не дойти, не доползти,
когда б не знать, что в окончанье прочат.
Слепому от обрыва не спасти,

а если сам спасаемый не хочет...

.............................

Ты замолчал, задумался, притих.
Стоишь один среди пустого храма.

Покой и радость на лице...
Нас скоро перевозчик тронет в спину,
и поплывём на свет в конце

с молитвами Иоанна Дамаски́на.

4

Будет вечер повержен дождём.

Как нелеп и причудлив наряд.

Время в сговоре с календарём.

Межсезонье. Зазывно горят

тротуары витринами луж.

Город вспыхнул пестрядью зонтов.

Под присмотром зевающих клуш

из витрин проплывают авто.

Проплывают и тонут, огни

бело-красной гирляндой текут.

Мы с тобой в этот вечер одни,

я его в твою честь нареку.

Назову. Дождь стирает слова,

обещанья, сближая людей...

Твой басок с хрипотцою едва

через год кто-то вспомнит, ей-ей!

Будет вечер повержен дождём.

Как нелеп и причудлив наряд.

За твоим следом месяцебрём

отступаю невольно назад.

5. СОНЕТ