Стол. Стены. Шторы. Потолок.

Окна чернеющая рана.

Черновики корявых строк

всего лишь вид самообмана.

Ещё не поздно умереть,

но поздно заново родиться.

Страшнее – заживо истлеть:

в ублюдка превратиться.

Не оживает телефон

звонками среди ночи,

но чей-то безутешный стон,

как червь, мозги мне точит.

Над тишиною ворожит

пустынное жилище;

хрусталь буфетный дребезжит;

под дверью ветер свищет.

Гуляют, стелют сквозняки

по долгим коридорам

нетканые половики,

сном волокут просторы…

Что, что? Кто будит? За плечо

трясёт рассветный лучик:

– А, мама сырники печёт,

с того мне точно лучше!