Стол. Стены. Шторы. Потолок.

Окна чернеющая рана.

Черновики корявых строк –

всего лишь вид самообмана.

Ещё не поздно умереть,

но поздно заново родиться.

Страшнее – заживо истлеть:

из потерявших лица.

Не оживает телефон

звонками среди ночи,

но тишины гудящий стон,

как червь, мозги мне точит.

Нависло, бабой ворожит,

пустынное жилище;

хрусталь буфетный дребезжит,

как будто кто-то рыщет –

не мышь, гуляют сквозняки

по гулким коридорам…

бесформенные… вопреки…

…подлунные просторы…

И что? – Кто будит? За плечо

трясёт рассветный лучик…

– А-а, мама сырники печёт,

с того мне точно лучше!