1

Впереди утомленье,

холод выспренних строк.

И скорей будут вызваны ленью,

чем твоим долгожданием впрок.

От известных привычек

удаётся сбежать,

но сознанье кавычек

не способны разжать

ни испуг, ни признанье,

то есть комплекс вины

добавляет страданье,

а в масштабах страны,

то бишь Родины малой,

верхневолжский поэт,

точно шмель запоздалый,

рыщет по полю цвет.

Впиться, в пору прижаться,

голова ведь седа.

Не успел разобраться,

а теперь уж когда…

Легковесное время.

Да и было ль оно.

Нынче русское племя

в дураках – заодно.

Посему на подушке,

закипая лицом,

ночью враз, что удушье,

себя вспомнишь отцом

на литфондовской даче;

по живому вослед,

сокровенное пряча,

кинешь в трубку привет.

И забудешь, привычней,

чем упрямых корить,

феню телеязычных

на бумагу сводить,

дескать, в этом свобода:

где твой мюнхен-париж…

У родного народа

не в чести, брат, сидишь,

за статейки-разборки

получая гроши,

совладелец московской каморки

и хозяин бессмертной душы.

Переделкино

2

Срываешься, будто птица влёт,

заслышав малейший шорох:

двустволка прицельно бьёт,

зря, что ли, просушен порох,

с всегдашним попутчиком, ветерком,

в приволжский пенатов рай.

Где с берега матерком

доносит собачий лай,

где с сумерками река

время воротит вспять,

где мальчик издалека

торопится жизнь понять.

3

                   Чайку относит ветром

                   вместе с криком её...
                              Перекличка. Ю. Кублановский

Перекличку затеял кудлатый старик,

заручившись одышкой и рюмкой водки.

Океан безбрежен. И виснет крик

в лучшем случае тут же, глядя на фотки.

Тех, с кем выпито не по одной

и без закуси: не в пудах дело,

     когда жизнь за линией фронтовой

     по тылам мается очумело.

Перехватишь, благо, локатор цел,

пару-тройку в живых мишеней.

Глаз остёр, но разбит прицел,

что склоняет к законной лени –

стариковской. И ждёшь, как встарь

ждали кровных с полей сражений…

     Мокнет в чае до каши сухарь

     обещаньем скупых иждивений. 

p.s. Двери заперты. Холод. Глушь. 

     И бредёт обессилевший путник
     в вечном поиске сродных душ,
     слову русскому преданный трудник.