Маски сброшены, доктор. Свершён обряд.

Прежде чем прочитать, восемь раз отмерьте.

Я пишу к Вам в отставку. Чего же боле?

До сих пор ни к кому я так не был рад

обращаться, хотя и не в Вашей воле

мне отныне помочь. Речь идёт о смерти.

 

Доктор, я умираю. К чему скрывать

данный факт, словно падший супруг измену

от неверной супруги? Заметим, кстати,

средоточьем обоих миров кровать

выступает подчас, ибо в ней, в кровати

мы рождаемся и покидаем сцену.

 

Так проста эта истина. Смерть есть смерть.

Умирая, уже не спешишь к расчёске,

предположим. Чем дальше, тем тише едешь,

дав зарок не транжирить мгновений впредь.

Смерть повсюду равна: где она, там ветошь.

Вскоре будешь не ты, но твои обноски

очертанием блёклым одной из поз

имитировать жизнь. Наша смерть, как порча,

нас пугает. Она есть пример потери.

Если есть предложение, будет спрос.

И недаром ногами вперёд сквозь двери

нас выносят, от бремени лица корча.

 

Крылья бабочки не донесут пыльцы.

Словом, загодя, док, навострил я лыжи.

Бедный Йорик не сможет отдать швартовы,

так как ранее были уже концы.

Смерть не спросит однажды: «Ну что, готовы?».

Вдалеке замаячив, она всё ближе

 

подбирается. Тела косую тень

бередит не отсутствие в ней волокон

наряду со скелетом, но факт развязки.

Тень устала за телом плестись. Ей лень.

И до тела, что строило дамам глазки,

вдруг доходит: пора к бытия истокам.

 

Растекаясь по датам, как липкий воск

по столешнице, возраст к черте подходит,

за которой ты склонен гадать, с тобой ли

было всё, чем забит под завязку мозг,

чью поверхность морщинит от жуткой боли.

И навряд ли тут дело в дрянной погоде.

 

И не факт, что найдётся хоть пара фраз

исключительно тёплых о том, кто замер,

дабы не шелохнуться. Вполне возможно,

кто-то ляпнет обратное: мол, анфас

был невесел его, а душа безбожна.

Мол, отмучился грешник. Затих в нём таймер.

 

Что уже не прожить мертвецу ни дня.

Ни единой минуты. Лимит исчерпан.

И что ждёт у парадной… Нет-нет, карета

отменяется! Там катафалк, родня

и священник. Обратного нет билета.

А закончится эта возня ущербом.

 

Доктор, Вам-то известен морской закон.

Если клипер дал течь, значит, всё, finita

la comedia, как говорят на юге,

в землях римлян. Уставший от ласк протон

отлетит от нейтрона, в его услуге

не взыскав, будто в слабом звене элита.

 

Результат неизбежен. Ей-ей, на слом

плоть пойдёт однозначно, удобрить чтобы

минералами почву, подняв ком пыли. 

Соберутся на пир за одним столом

с грязной скатертью черви в моей могиле,

дабы вновь уподобить соплям амёбы.

 

Что касаемо быта и смысла там,

в зазеркалье, налёт пресловутых сплетен

для меня на подобном лежит вопросе.

Смерть, я думаю, сводится к двум финтам

в сумме: сколь далеко нас она забросит

и какими дотоле её мы встретим.

 

Прощевайте же, док! Буду в тех краях,

непременно, продолжив свои скитанья,

занесу Гиппократу привет Ваш в сите.

Впрочем, к чёрту прощание! Всё лишь прах

на земле. Так что (не без причин, простите),

говорю Вам: до скорого, док, свиданья.

 

Июнь 2007