Подборка моих стихотворений в альманахе "Арка-фест 2018" (Барселона)

Дата: 17-12-2018 | 13:50:56

Сегодня получил "Новой почтой" от Друкарского двора Олега Фёдорова из Киева альманах Международного литературного фестиваля "Арка-фест", который проходил 24-30 сентября в двух городах Испании: Барчселоне и Ллорет-де-Маре. Огромное спасибо оргкомитету этого замечательного фестиваля (Юрий Михайличенко, Елена Гвоздева, Екатерина Румянцева, Сергей Лазо), который отобрал подборку из десяти моих стихотворений для этого альманаха!!! Привожу свою публикацию в полном объёме, мои дорогие друзья - читайте, оценивайте, высказывайтесь))) #arkafest

ЖИТОМИР В ОКТЯБРЕ

Дождливой осенью закапан,
Ей без сомнений сдавшись в плен,
Средь лужиц и листвы охапок
Мой город замер – тих, смирен.

И это полное покорство
Неотвратимости судьбы –
Вполне реально, без притворства,
Как эти рельсы да столбы.

Ещё вовсю воркует голубь,
И к девятнадцати светло,
Но всем овладевает холод
Без оговорок на тепло.

И мы спешим по магазинам,
Чтоб раздобыть чего-нибудь
Наперекор проказам зимним,
И души шерстью обернуть.

Стремясь запрос исполнить каждый,
Мой город тьму вещей извлёк, 
Любя и пестуя сограждан,
С оглядкою на кошелёк.

Да будет всем тепло и сыто,
Пока любовно смотрит он,
Как мы, с восторгом неприкрытым,
С надеждой лучших ждём времён.

Я так любил его мальчишкой:
Его невычурный наряд
И нрав, заносчивый не слишком;
Базаров бесконечный ряд.

Уже, пожалуй, не изжить мне
Его повадки и акцент.
И этот Сенный, этот Житний, –
Мой свет, что виден нам в конце.

* * *
Плотность листвы создавала в отдельных местах
Непроходимость для света. Отсутствие ветра
Редким покоем на вечно дрожащих листах
Отображалось. Нарядом из тонкого фетра
Ель приукрасил свалявшийся пух тополей.
Медленный жук стороной обползал муравейник.
Делаясь с каждой посадкой слегка тяжелей,
Шмель деловито жужжал на расцветший репейник.

Солнце бальзамом лилось на задумчивый сад.
В пении птиц, в монотонной волшбе водопада
Слышалось явно – средь множества прочих отрад,
Ценна лишь эта, привычная сердцу отрада.
Жизнь испарится, как в синее небо – роса.
Вырастут внуки и даже состарятся дети...
Проще не думать. Молиться, любить и писать.
Неба пока не коснёшься росой на рассвете.

* * *
А Бог есть слово, музыка и свет,
Ведь всё иное точно не от Бога;
Богатство, власть – зловещи и убоги,
В них ничего божественного нет!

Порабощая мысли и сердца,
Победно дьявол шествует по миру,
Над всякой головой его секира,
Где он – предощущение конца...

Сквозь войны, распри, деньги на крови,
Не оставляй сомнений без ответа –
Стремясь душой к божественному свету,
Будь чист и светел, не продешеви!

* * *
Владимиру Высоцкому

А у нас, Володя, всё по-старому,
Также жизнь уходит, день за днём,
Также верим скрежету гитарному,
Да тебя всё также мы поём.

Ничего, Володя, не меняется,
Так же Бог к нам глух, и слеп, и нем.
Так же в нас влюбляются красавицы,
Но уже, увы, не насовсем.

Помнишь, как искали по-хорошему
Правды до скончания веков?
Да свалились загнанные лошади,
А потом не стало и волков.

Не отмыть ни водкою, ни банею,
Ржавчину с нательного креста.
Мы обречены, и это знание
Не пугает больше ни черта.

Но по нерву, что всегда на взводе,
Мы идём, печалясь и смеясь,
За твоей гитарою, Володя –
Неизменна эта колея.

* * *
Благодарю Тебя, Господь!
За странности пути,
За хлеба праведный ломоть,
Соль из Твоей горсти.
За то, что в доброте людской
Я не ищу нажив.
За то, что избран я Тобой,
Ещё за то, что жив.
За веру в ту, одну звезду,
Что мне главней всего.
За то, как преданно я жду
Рожденья Твоего!

* * *
Всё смотрит, смотрит в тёмное окно.
Протяжно. Долго. За окном черно.
Лишь по стеклу плывут цветные пятна
От мчащихся автомобильных фар.
Она, отставив кофе ароматный,
Берёт журнал с названием "Бульвар",
Но вновь кладёт на место аккуратно,
На стол, который делит пустота
С ней в день любой. В то, что его не стало,
Не верит... Он вот-вот войдёт сюда,
Простой и светлый, грубоватый малость.
Слегка помедлив, отворит трюмо,
Возьмёт вино, карбункула багровей:
"Как хорошо вот так прийти домой..." –
И оборвёт себя на полуслове. 
Смерть не всесильна! Убеждаясь в этом,
Она спокойно ждёт, за годом год,
И если не дождётся этим летом,
То осенью сама к нему придёт.

* * *
Не собираюсь думать, что потом.
Живу сейчас, ликуя и страдая.
От стадных масс держась особняком,
Куда б меня ни вывела кривая.
Мне важно оставаться одному.
Принудила сплошная показуха
Не признавать союзов и коммун,
И прочих форм порабощенья духа.
Я не примкнул, не влился, не пристал.
В строю шагать не научился в ногу.
Ничей ни либерал, ни радикал,
За всё с себя лишь спрашиваю строго.
И то, что зреет у меня внутри,
Пронизывая сумрак высшим светом,
Не чей-то коллективный ум взрастит,
А жажда самому найти ответы.
Да, не доволен собственной судьбой,
Но быть довольным – хуже, чем могила.
Воспламеняясь восковой свечой,
Я миру свет дарю, по мере силы.
И этот отблеск у меня в окне,
Идущий от строки в немую полночь –
Пусть вас влечёт безудержно ко мне,
Пусть не даёт сердцам и чувствам смолкнуть.
В капканы мира вновь неуловим,
Людской молве нисколько неподсуден,
Я должен вам о горе и любви
Успеть сказать! А дальше – будь, что будет.

* * *
Переселился на окраину.
Живу вдали от суеты.
Завёл хозяйство. Стал хозяином,
Белю стволы, стригу кусты.

Наскучил мир в его страданиях,
Несовершенствах и грехах.
И только осени дыхание
Порой в меня вселяет страх.

Не верю в доброту, гуманность.
Стал безразличен (ставлю плюс).
И, принимая смерть как данность,
Я курам головы рублю.

Ко мне стучатся крайне редко:
То почтальон, то контролёр.
То пучеглазую соседку
Просить взаймы приносит чёрт.

Даю, хоть знаю – тем не кончится:
Пропьёт и снова постучит.
Да что с неё? Она подёнщица,
А я – вальяжный сибарит.

Но что кому судьбой назначено –
Прими и радуйся, что жив.
Забиты мысли всякой всячиной:
В чём суть и где лежат ножи?

Уже не плачу над ушедшими,
А многих попросту забыл.
Всё меньше беспокоят женщины,
Хоть им по прежнему я мил.

И сердца страсть с её безумствами
Совсем не радует игрой.
Так кораблю с пустыми трюмами
Из странствий грустно плыть домой.

Лишь ты, любовь моя последняя,
Всё также манишь к куражу,
Молчу с тобой или беседую,
Иль просто за руку держу.

Такое наше время странное,
Что описать – нет нужных слов.
А что остались – только бранные:
Засилье денег и крестов.

Господь с ирониею мстящею
Глядит на нас, как на шутов;
А мы, в болоте лжи погрязшие,
Ещё надеемся... На что?

* * *
Небо серо. Даль туманна.
Моросит унылый дождик.
У казацкого кургана
Вязнет в поле внедорожник.

Казакам обидно как-то,
Приуныли, хоть и в джипе.
Где достанешь трезвый трактор
В воскресенье, на отшибе?

Лбы казачьи режут складки,
По щекам стекают слёзы:
Не доехали на блядки
До соседнего колхоза.

Эх, дорога ты, дорога...
Нет подмоги в поле чистом!
Девки подождут немного,
И сдадутся... трактористам.

* * *
Бог заскучал... Был будний день, среда.
Жизнь на Земле утратила интригу,
Всё стало скучным, пресным... И тогда
Господь решил призвать архистратига.

"Послушай, друг любезный Михаил!
Мне показалось, мир слегка истрёпан,
Я б кое-что, пожалуй, изменил:
Готовь-ка Землю к новому потопу!"

Архистратиг ответил: "О Мой Бог!
Я не оспорю Ваших приказаний,
Но согласитесь, мир не так уж плох –
Вот книгу выдал некий Озарянин..."

"Олег который? Да, он Мне знаком!
Я многое шептал ему неслышно...
Ну что ж, потоп отложим на потом –
Мне интересно, что ещё напишет!"

Искренне Ваш,
Олег Озарянин

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!