Вечность

Дата: 30-09-2018 | 13:37:41


МОЁ СЕРДЦЕ

Знаю — сердцу не стать стальным,
Верю — душу не сделать чёрной.
Мне в глаза не напустишь дым,
Смерть моя не будет позорной!

Я так сильно люблю цветы,
Что не вскрою сегодня вены.
"Едет крыша", — подумал ты,
И я бьюсь головой о стены!

Я влюбляюсь в прекрасных ведьм
И смеюсь, хоть в душе я плачу.
Я богат, а в карманах медь,
Но я верю в свою удачу!





МЯСО

В душе пустота и смрад,
А в теле позывы к рвоте.
По небу плывёт закат
В кровавой гнилой блевоте...

Ни выхода, ни весны.
Темно. Ничего не ясно.
И опухолью луны
Небесное тлеет мясо.





Я ПРОСНУЛСЯ В ГРОБУ

Я проснулся в гробу почему-то холодный
И хотел почесать нос рукою свободной.
Долго я размышлял: "Почему нет руки?
Почему мне лицо за­лепили мозги?"

Я хотел завопить — замычал лишь невнятно,
Приказал долго жить — почему? Непонятн­о!
Черви жрали меня, и, казалось, им мало.
Я не против, друзья, как же всё... надо­ело.





ОСЕННЕЕ УТРО

Осень. Утром я рано встану,
Сон допив, как сладкий дурман.
Воздух, выбеленный туманом,
Хоть бери, наливай в стакан.

Туча серая небо кроет,
Прячет в нём от весны ключи.
Ветер бешеным волком воет,
Солнце тлеет, сломав лучи.

Холод, в стенах нащупав броды,
Заползает змеёй в дома.
Из распахнутых врат природы
Белой лошадью ржёт зима.





КАЖДЫЙ ДЕНЬ

Каждый день — словно шаг к могиле.
Каждой ночью — кошм­арный сон,
Что кругом меня обл­ожили…
Обложили со всех ст­орон.

Каждый встречный мне — враг и сука,
Чистый воздух мне — гарь и смрад!
Родились мы, чтоб сдохнуть в муках
И затем перебраться в ад.

Каждый день — словно шаг к могиле.
Каждой ночью — кошм­арный сон,
Что кругом меня обл­ожили…
Обложили со всех ст­орон.





ПОКРЫВАЛО

Неба покрывало
Измарала кровь:
Солнце доедала
Стая облаков.

Вечер ждёт сигнала,
Чтоб, вспорхнув из гнёзд,
Кости обглодала
Солнцу стая звёзд.





ЭТОТ МЕРТВЕЦ У ТЕБЯ ЗА СПИНОЙ

Что есть на свете кладбища печальней?
Вы помните, как в знойный летний день,
Как только смолк по­следний плач прощаль­ный,
От тела плавно отде­лилась тень?
Душа ушла, но тело-­то осталось,
Хоть от жары немного разнесло...
Одна лишь мысль в мозгу его металась
И трупным ядом внут­ренности жгло.
Труп размышлял, как выйти из могилы,
Найти и съесть невинное дитя,
Кровь чью-то выпить и набраться силы —
Прогнивший мозг тер­зался не шутя...
Как видите, ошибочно преданье
О том, что мёртвым белый свет не мил,
Лежать и гнить — уж­асное страданье,
Но выбраться не всем хватает сил...
Приходится с червём дружить и крысой,
Печально изготовивш­ись к концу...
Мы отвлеклись, наве­рное, чёрт лысый
Попутал нас, вернём­ся к мертвецу.
Порядочно он сгнил за это время,
Протух, слизь льётся из пустых глазниц,
Воздушным шаром вздулось трупа темя,
Признаюсь, не видал страшнее лиц!
О, ужас! Посмотрите! Он поднялся!
Перевернул надгробн­ую плиту,
Съел крысу и довольно рассмеялся,
Такое съесть не вся­кому коту!
Да, пища дрянь, и вот его стошнило —
Он вырвал сердце, печень и кишки,
Что тут сказать — покойник наш премилый,
Что тут сказать — премилые стишки!
Вы чувствуете, как запахло смрадом?
Ах, вы пришли внеза­пно в бледный вид?
Да, дело худо, пус­ть я буду гадом,
Коль наш мертвец за вами не стоит.
Вы обернулись, и за вами пусто?
И вы решили, будто я шутил?
Но и во сне вас не покинет чувство,
Что ваш последний час уже пробил!
Не лезьте в петлю и не режьте вены,
Такой последний вам даю совет.
Покойник сзади,
Тень его на стенах,
Смерть на подходе, хочешь или нет!





КРЫСА

Тенью скользнула крыса
Сквозь моё подсознанье,
Приоткрылась кулиса:
Здравствуй и до свиданья.
Белый лист монитора
Рифме вскрывает вены,
Сердце стучит мотором,
Впору мне лезть на стены.
Кто я, откуда, где я?
Как я здесь оказался? —
Труп мой висел на рее,
Весело улыбался.





ЗИМА

Зима заметает
былое снегом,
И юность
умчалась вдаль,
Мои стихи
раньше пахли небом,
Теперь в них сверкает сталь.

И вот,
каждый день
приближает к смерти,
А ночью
в кошмарных снах
Душу мою
доедают черти,
Сидя на облаках.

И я
колочусь
головой о стены,
Дела серьёзно плохи́ ,
Раз я,
зубами вскрывая вены,
Кровью пишу стихи.

Зима заметает
былое снегом,
И юность
умчалась вдаль,
Мои стихи
раньше пахли небом,
Теперь в них сверкает сталь.



РЕАЛЬНОСТЬ

День снова меня наполняет ядом,
На сердце свернулась любовь змеёй.
И дружба, что грелась на солнце гадом,
Подохнув, чмонит —
Вот сюжет — ой-ёй-ёй!
И я, сознавая свою банальность,
Построил в шеренги солдат-слова —
и в бой!­
Но как пуля свистит реальность —
и рвётся на части моя голова.



ПУЛЯ

Пуля с треском раскроила лоб,
К сожаленью — мне, а не другому.
Каждый человек — всего лишь клоп,
И его грызёт тоска по дому.

Я любил бы — не могу любить,
Я смеялся б, но охота плакать.
Я бы за́пил, да вот бросил пить...
Было солнце — дождик начал капать.

                  ***

Я бы стал волшебником и магом,
Но одной ногой уже в гробу,
А другой иду походным шагом,
Залепив дерьмом дыру во лбу.



ПЁТР ПЕТРОВ

Пётр Петров подшитый шизофреник,
И, к тому же – ярый графоман.
Он сидит без женщин и без денег,
И тоскливо смотрит на стакан.

За окном то ясная погода,
То опять срываются дожди…
Петушок в любое время года
О берёзках ласково звездит.

Он – певец любви, глашатай воли,
Вождь педерастических свобод!
Петя не желает лучшей доли,
И готов трудиться круглый год.



ГРИША КЛИМОВ

Сплю и вижу, кого б от души
Приложить по сопатке лопатой,
Гриша Климов давно разрешил
Стихотворцу быть социопатом.

Что ж ты, Гришка-паршивец, наплёл,
Я за то день и ночь тебя хаю,
Что придумал ты, старый осёл?
Чтоб я пил? — А вот фиг! Не бухаю.

И назло ему — я не еврей,
Не любитель евреек притворных,
Оттого, не видать кренделей
От работы моей стихотворной.



ТЯЖЕЛО БЫТЬ ГЕНИЕМ

Тяжело быть гением, поверьте.
Я всё это знаю по себе.
Чу?
В окошко постучали черти!
Слышишь?
Снова бес завыл в трубе.
Если долбит белая горячка
Я талантлив, как Омар Хайям!
Нападут стихи (пардон) как срачка...
Видишь, как нам трудно, гения́м?
Остальные гении — то геи,
Нетрадиционные они.
Я — великий, от себя балдею,
Белка на плече моём,
Сгони!





ГЛАЗА

Закрою я глаза и вижу:
Меня предав сырой земле,
В кладбищенской холодной мгле
Гроб опускается всё ниже.

На это грустно смотрит К***,
И всхлипнув, трёт платком глаза,
И по щеке её слегка
Скользит притворная слеза.

Участлив рядом с ней мой друг,
Учтиво преклонил главу...
Глаза открыв, я крикнул вдруг:
"Да я вас всех переживу!"





ЯД

Из ран давно уже не льётся кровь,
А в голове звенит унылый зуммер,
Вещая мне, что я теперь здоров
И стал сильнее, раз ещё не умер.

Огни страстей накрыла плотно мгла,
А дни бегут, мелькая всё быстрее.
И прошлого истлевшая зола
Чуть теплится, меня совсем не грея.

И эта осень — не хватает зла!
И эти люди — сволочи и гады!
Я в бочку их фальшивого тепла
Волью хоть ложку искреннего яда!





Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ВПЕРЕДИ

Я не знаю, что впереди.
Я забыл, что было вчера.
Ты, пожалуйста, погоди.
Мне пока ещё не пора.

Ты же знаешь, я не корю
Лишь весну — мне уютно там.
Не отдам себя январю,
Никогда, ни за что не отдам!





НЕТ, Я НЕ БУДУ УМИРАТЬ

Нет, я не буду умирать!
Хоть жизни ход порой печален,
И смерть со мною повенчали,
Пускай судьбы не избежать.
Нет, я не буду умирать!

День новый набежит волной,
Смывая горечь поражений,
Восторг борьбы в пылу сражений,
Как прежде, овладеет мной.
День новый набежит волной!





ПОЛЕЗНЫЙ ЧЛЕН

Мы здесь ни в чём, поверь, не виноваты!
Братан, в натуре, чё, не веришь ты?
Всему виной, конечн­о, депутаты
И прокуроры, судьи да менты.

Я здесь для обще­ства, как член поле­зный,
Шамо́вка, сти́ры — всё есть у меня.
Рукой татуированно-­железной
Я направляю в форто­чку "коня".

Тяну подгон братвы с соседней "хаты",
И вот мои сбываются мечты —
Ты в рай пойдёшь, во­зможно и когда-то,
А я сейчас — на крыльях наркоты!

Но тут менты со шмо­ном налетели,
Орут: "Все на пол!". Я застыл в окне...
Забрали всё, чем лю­ди "подогрели",
Ещё и доболтали год­ик мне.

Опять сижу, ни в чём не виноватый,
За что попал, не зн­аю, в этот плен,
Но я откинусь... Мо­жет быть... Когда-то —
Ведь я для обс-чи-с­тва полезный член!





ОПЕР

Каждый день на реме­нь —
Показатель рубить,
Он забыл сон и лень,
Чтобы опером быть.

Шеф: "Давай и давай­!"
Взял его в оборот —
Матерщина и лай,
Не начальник — урод!

"Ширь" и туберкулёз
На притоне чмонит —
Вонь ударила в нос,
А в углу кто-то спи­т.

"В Бозе что ль ты почил?"
Веки дёрнула дрожь.­..
Резво жулик вскочил,
Сунул в опера нож.

Досылая патрон,
Превозмог боли шок,
В уши грохот и звон —
Урка валится с ног.

В горле порохом ком —
Меньше пулей в ство­ле
И одним бандюком —
На подшефной "земле".





ПЕЙЗАЖНО-МИЛИЦЕЙСКОЕ

Тонет вечерняя улица
В ярком закатном ог­не.
Выбить чистуху из жулика
Дело святое вполне.

А на асфальте, распя­тые,
Корчатся август и зной.
Сутки по "факту" де­сятые —
Буду лепить отказно­й.

Рдея за горними даля­ми,
Рвётся багряная нит­ь.
Кэпа чтоб вовремя дали мне,
Нужно секретку подб­ить.




РОДИНЫ, КАК БУДТО БОЛЬШЕ НЕТ

Скупой, непродолжительный рассвет
Сменился нескончаемым закатом.
И Родины, как будто больше нет —
Есть место, где была она когда-то.

На нём, смывая Родины следы,
Спешат в моря отравленные реки.
А из экранов юморят жиды,
И залихватски пляшут гомосеки.




СВИНЬИ

Свиньи по трупам ползут к корыту,
Визг и ужасный смрад.
После всё сделают шито-крыто
На заседаньях рад.

И залепили накрепко глиной
Всем несогласным рот.
Демократический вождь дубиной
К счастью ведёт народ.

Если ты с ними — станешь героем,
Будь ты маньяк и мразь!
Но, если только вышел из строя —
Втопчут мгновенно в грязь.

Свинские СМИ — колдовской напиток,
Выпьешь, и — красота:
Вмиг превращается мент в бандита,
А уркаган — в мента…

Свиньи по трупам ползут к корыту,
Визг и ужасный смрад.
После всё сделают шито-крыто
На заседаньях рад.




ВЕЗДЕ ПОЛЫХАЕТ ВОЙНА

Природа полна экзотичных зверей
И замысловатых фигур...
Но и для неё гауляйтер-еврей —
Пожалуй, уже чересчур.

Названия сект не вмещу я на лист,
А отзыв о них — на забор...
Но влезший на трон самозванец-баптист —
Пожалуй, уже перебор.

То в Киеве трупы, то в Сла́вянске бой —
Везде полыхает война…
Страна, что воюет с самою собой,
Пожалуй, уже не страна.




СКОРО

Для властей он, как все — быдломасса,
Перед Богом — ничтожен и глуп.
Скоро ворон в руинах Донбасса
Исклюёт изувеченный труп.

И во Львов полетит похоронка,
А вослед ей — запаянный гроб.
Мать завоет: "Убили ребёнка!"
Кто-то бросит: "Срубили укроп".




"Мне понятна твоя вековая печаль,
Беловежская пуща, Беловежская пуща."
Н. Добронравов


ГИМН И ГОПАК

Одуревши от гимна и гопака,
С торсом Вальцмана и головой Ляшка,
С вышиванкою, вилами и стволом
Ты однажды незванно пришла в мой дом.

Воротило тебя от меня с души,
Угрожала гилякой и на ножи
И визжала: "Езжай, чемодан-Москва", —
Глоткой Яроша мерзкая голова.

Ты опять соловьинно спивала гимн
И плясала гопак по "Ут-один",
И сказали Володе: "Сдурела мать,
Вызывай санитаров, пора вязать".

Всем хотелось, как лучше, а вышло — хер,
Наш король полудействий и полумер,
Полувойн, полумира и полудрак
Всё решиться не мог ни на что никак.

Перепутались нониче и надысь,
И небесные сотни взмывали ввысь,
Закипали один за другим котлы,
И хватало на всех у чертей смолы.

А из Минска звучало: "Подай назад",
Вереницами шли гумконвои в ад,
И стучалась культёй в каждый дом беда,
И, казалось, не кончится никогда.

Одуревши от гимна и гопака,
С торсом Вальцмана и головой Ляшка,
С вышиванкою, вилами и стволом
Незалежно-незванно пришла в мой дом.




ХПП

"Это оченно хитрый план", —
Нам вещают ТВ и пре­сса.
Это оченно хитрый план —
Как позволить сжига­ть Одессу.

Это оченно хитрый план —
СМИ зомбируют быдло­массу.
Это оченно хитрый план —
Под обстрелами жить Донбассу.

Это оченно хитрый план,
Чтоб нацисты сидели в Раде,
Это оченно хитрый план, —
Приднестровье душить в блокаде.

Это оченно хитрый план —
Верх стратегии и мо­рали,
Это оченно хитрый план —
Чтоб на головы русс­ким... гадили.




ПОМОЛИСЬ ЗА УКРАИНУ

Где б ни жил ты, всё едино,
Православный, не ленись —
Помолись за Украину,
Помолись!

Бог управит — повоюем,
Одолеем снова всех
Тех, кто тянет Русь Святую
На убой в заморский хлев.

Где б ни жил ты, всё едино,
Православный, не ленись —
Помолись за Украину,
Помолись!





ХОТЬ СТЁРТА С КАРТ ДАВНО СТРАНА

Хоть стёрта с карт давно страна,
Но год за годом
В ней продолжается война
С моим народом.

Устав людей живых губить,
Враги в нагрузку
Теперь решили истребить
И слово "русский".

Ликуют, мнят, что пропадём,
(Напрасно, впрочем...)
Мы лишь лет триста подождём
И всех их кончим.





КРЕСТ

Что ты давишься котлетой,
Крутишь всем в кармане дулю?
Коль назвал себя поэтом —
Будь готов шагнуть под пулю.

Лепестками роз доро́га,
Выстлана графьям, ребята,
А поэту, аки Богу,
На кресте висеть распятым.





РАБОТА

Сегодня все маски сняты,
Разорваны в клочья нервы.
Быть в дворницкой можно пятым,
В поэзии — только первым.

Ставь сердцу словопусканье,
Выблёвывай душу с рвотой...
Такое твоё призванье,
Такая твоя работа.





ВОПРОСЫ

Встав ногами на земную твердь,
"Для чего?" — задался я вопросом,
А за мною наблюдала смерть
И курила нервно папиросу.

Путь мой, час мой — близок ли, далёк?
И когда приду к заветной цели?
Что важней — дорога ли, итог?
Отчего душе так тесно в теле?

Ставит жизнь сомнений круговерть...
Я найду ответ на все вопросы,
Чтоб увидеть, как безвольно смерть
Будет комкать в пачке папиросы.





ВЕЧНОСТЬ

Жизнь прекрасна и быстротечна,
Проходя по её пути,
Я, конечно же, верю в Вечность,
Но смогу ли в неё войти?

Как разбойник, распятый слева,
Всё ропщу я и рвусь с креста.
Помоги, Пресвятая Дева!
Умоли обо мне Христа.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!