N

 

Он к цели мчит своей заветной.

На удивление спокойный.

Как будто знает, что отныне

    ему уж нечего терять.

И этот лист, весьма инертный,

на мой ложится подоконник

в сплошной пыли, задев при этом

    волос моих над бровью прядь.

 

С какой-то странною прохладцей

я совершенно не нарочно,

схватив чернильницу и хмуря

    с лихвой запачканную бровь,

пишу на нём, кленовом, вкратце

одно-единственное: «Срочно!».

Затем, помедлив, добавляю:

    «Она + Я = Любовь».

 

И нервно думая о чём-то,

молюсь впотьмах я поневоле

и вижу, вижу, как прощально

    он машет мне, ведомый прочь.

И в рамках данного экспромта

уподобляюсь мёртвой моли.

А ветер гонит всё быстрее

    моё письмо, вгрызаясь в ночь.

 

Я, в сущности, всегда инертный.

Я всюду, в общем-то, спокойный.

Как будто знаю, что останусь

    в конечном счёте одинок.

И всё же сцены жду заветной,

когда на пыльный подоконник

кленовый ляжет лист с ответом –

    простым и тёплым, в пару строк...             

 

Сентябрь 2002