Из переписки Золушки

Дата: 21-07-2016 | 18:39:15

1.
Здравствуй Милая Фея, у меня всё в порядке –
сестры днями играют в прятки,
я полю заросшие грядки
и смотрю, как реет на флагштоке флаг королевства.

Во дворце не умолкая - по углам судачат,
что перевороты осенью здесь неудачны.
Только бельё в корзине брачной
носит следы от былого зверства.

2.
Но о потере девственности я не жалею:
прыщи - сошли, кожа, вовсю, розовеет.
Мачеха не зря становится злее,  
ведь это всё есть борьба за пространство!

Лишь отделив от борьбы - чистый принцип,
принцу я не нужна, он любит другого принца
а потыкать ему легче - чем злиться,
глядя с основ государства.

3.
Вот почему я, любимая Крёстная,
тихо ночами рыдаю под звездами
штопаю скатерти, изредка простыни,
жгу бессердечные свечи.

Жизнь как роман - где живые и мёртвые
сказочно врут, и выслушивать гордо их
нравоучения в начале четвертого -
«липа» на здешнем наречии.

4.
«Время летит безвозвратно насыщенно»,
это прочла я в записках Радищева,
после двенадцати принцы и нищие
спят одинаково:

с боку на бок неустанно воротятся.
«Спи голубок, над тобой Богородица
глаз не сомкнет» - троекратно забродится
в зернышке маковом.

5.
«Спи, мой родной…» - после сытного ужина,
в створке моллюск обрастает жемчужиной,
а на Земле, позабытых заслуженно
косит забвение.

Грязное, в «критике чистого разума»
Кантом не раз за обедом доказано
скороговоркой, где общими фразами,
но тем не менее:

6.
перетекая с пустого в порожнее,
вспомнит ли нас, колея придорожная?
В комьях возвышенных оттиск низложенных,
выдавит авто -

через молчанье, рычание, риторику.        
Путь от роддома к печам крематория,
не примерит протестанта с католиком
без брудершафта.

7.
Время - прозреть! До чего же мы дожили?    
Бледный мираж, в вариантах возможного -
шпаги, мечи, перочинные ножики,
дротик в десятку,

выберут цель. То проделки лукавого -
в первом лице от большого до малого.
Игры не детские - игры кровавые,
всё по порядку.

8.
Бедный король (червям вольно под кронами)
умер как год, вспоминаю с добром его.
В царстве его, стаи галок с воронами
бьются за небо.

Умер во сне. Видно в Высшим Прощении -
смерть, как и жизнь не имеет значение,
то не моё, а других, изречение.
Крошек от хлеба

9.
не ворошу. Благо житницы полные.
Крысы не зря размножаются волнами.
Ночь во дворце переполнена стонами
падших героев.

С их ненасытной хулою и тяжбою,
струнам не справиться с фальшью протяжною,
только в борьбе обретается важное
качество воя.

10.
Если всему есть своя перекладина -
бездна из бездн - Марианская Впадина,
как отличить нержавейку от платины
ночью в гостиной?

Зло и добро в естестве: поучительны!
С верой, лишь только в свою исключительность,
не переспорит учитель - мучителя
под гильотиной.

11.
Слабые люди - заложники случая,
тешат себя, убедительно мучают,
будто бы ими по праву заучена
песня пустыни.

Брак это брешь у поверженной крепости,    
в первой прелюдии – ласки – свирепости,
где облака высоки до нелепости
падшим в гордыне!

12.
Ах, не по мне королевские почести,
рвёт узелок независимость прочности,
«Карты Таро» и другие пророчества –
опиум слабых.

Что предначертано, то и отрезано!
Ножницы гнутся под хваткой железною,
если звезда уживаются с бездною  
в наших масштабах.

13.
Как там у Вас, не грядет сокращение
в лиге волшебников - от истощения
праздных чудес с пестротою вращения
старых романтиков?

То-то пугают с пелён обывателя
иглотерапией и шпагоглотателем,
верю - еще до «загробного» хватит нам
бирок и фантиков.

14.
С детства готовят к карьере политика:
койка, трибуна, здоровая критика.
Хоть раскрути государство до винтика,
в правящем классе

цениться род и к себе уважение!
Власть и народ - элементы сближения:
манны небесной с продуктом брожения
в иконостасе.

15.
Тянет грозой и под северной башнею
ветер в знамёнах ведёт рукопашную.  
Сколько полков? Это лучше не спрашивай.
(Всюду шпионы)

Стража не спит, волкодавы натасканы,
тот победит, чья заначка с запасами:
черного пороха с денежной массою,
плюс макароны.

16.
Честно скажу - ситуация колкая
мины в цене и растяжки с иголками,
серые крысы с слюнявыми волками
ждут демократии.

Мы обложили столицу форпостами,
«лица с запросами» пророчат в апостолы,
всех отправляем - с любовью, но босыми,
к чертовой матери.
 
17.
Сдаться? О нет! С верой в дырку от бублика,
после меня хоть потоп, хоть республика!
Рукоплещи ненасытная публика,
только «Валета»

верного пса: сберегу (зубы – платина!)    
и до девичьих томлений внимателен.
Ах, это всё предрассудки, в признательных
строчках поэта.

18.
Ныне поэт - что свеча под иконою,
выпавший зуб, имплантант силиконовый.
Так, самомнение порой узаконило
слабости наши.

Радуюсь, злюсь, изгаляюсь над точкою,
ставлю пробелы – созвучные - сочные.
Жив декадент! А для грусти всё прочее -
копать и сажа.

19..
Пуля летит со станиц по касательной
сразу на вылет и все обязательства.
Как же порой не хватает писателю
быть милосердным,

чтоб объявить, до финала, ответственно
чьих это рук – катастрофа и бедствие,  
а не давиться, в грядущем, впоследствии  
ложкой десерта.

20.
Можно признаться во всём доверительно,
в прошлом стена между сценой и зрителем,
что с отворота манто подозрительно
трачено молью.

Тяга к вещам? (смейтесь люди над Золушкой!)
В чём уличат, в миг затмения Солнышко?          
Губит свечу безразмерное донышко
под жирандолью.

21.
Крошится зуб от былого могущества,
даже в хандре есть своё преимущество,
что не в столице имеешь имущество –
домик в деревне.

Смотришь глазами на всё возмужалыми:
голые рощи, поля залежалые,
к тощей корове подходишь, что с жалобой
к спящей царевне.

22.
Осень пришла, пчелы кружат над сотами,
рядом на грядках лежат «шестисотые
тыквы» - в обмене с аминокислотами
скиснет варенье.

Сколько трудов! Сколько сил над рассадою!
Лист пожелтел - вспоминаю с досадою:
балы, пиры, после их - полосатую
зебру мигрени…

23.
Пусто в душе, а мелодия кружится:
грустная-грустная. К полному ужасу,
можно закрыться, забыться, укушиться,    
сесть на иглу-панацею.

«Скована льдом…», «В ожидании тральщика…»,
«Гибнет ладья…» - некролог для журнальчика.
«Жду не волшебника - доброго мальчика…».
«доброго мальчика…» с целью:

24.
в клетку забиться - влюблённою птицею,
точкой в конце за счастливой страницею,
белою мышкой в золе с чечевицею.
Мысли не скрою,

это удел паука с паутинкою
преданно ждать визави с невидимкою:      
чудо приманкой, дрожащей тростинкою,
стенами Трои.

25.
Тратить огниво и спать на горошине,
мнимо-счастливой и трепетно брошенной,
душу продала б! Продала бы - дёшево!
Выхода нету.

В коконе, бабочкой слыть заколдованной.
Господи! Что же судьбой уготовано?
К каждому шороху ныне прикована,
к проблеску света.

26.
Что Пелагея, что Анна Каренина -
вроде при муже (заметь - не беременна).
Тутанхамон как отнесся бы к Ленину,
если б воскреснул?
 
В очередь встал, к Мавзолею с гербарием?
(тьмой обусловлен аншлаг планетария)
Не осушить – синеокие, карие
сводом небесным!

27.
Губы накрашу фатально, неистово,
«жить без любви» - в чём безумие? в чём исповедь?
Мне бы не принца, а так, неказистого
с трудной судьбою.

Было бы что, а кувшинчик наполнится,
«стеблем сухим иль соцветьем смоковницы»
было бы что! Я согласна, с бессонницей,
здесь, под Луною

28.
слушая пульс кропотливо божественно:
(как алгоритм) ждешь второго пришествия.
Так пустота обостряет у женщины
тягу к мужчине.

Зеркало, пудра. В мерцание светильника,
Словно в прицел, ищешь образ противника.
Где вы сейчас - молодые? спортивные?
бравые в чине?

29.
Вырвем с контекста его содержание,
взгляды солдат пышут салом зажаренным.
Счастье по капле в глотке воздержания
прочит блаженство.

Этим давится? Бред! Рыбная косточка!
Знает запрет конопляная горсточка,
с ней звездочет открывает у звездочки,  
брак совершенства.

30.
Не заостряя вопрос демографии,
пятый альбом изведён фотографией:
«холост», «женат», это всё эпитафии
для кандидата.

Ставлю в графу не заметную галочку,
всё на бегу, через «обруч-скакалочку»,
страсть превращает волшебную палочку,
ночью, в вибратор.

31.
Выключим свет, зачехлим декорацию,
будут иль нет, вас любить папарацци и
спрячем гордыню, надменную грацию,          
в ларчик с секретом.

Здесь, гребешку не угнаться за косами,
всё упирается в петли с вопросами.
Ныне младенцы становятся взрослыми,
но не об этом

32.
переговоры - добыча посредника.
Трон - не бомонд, а борьба за наследника!
В келье послушника исповедь сплетника
дегтем скрепляет ворота.

Ночь что сноха, разведёт по-приятельски,
глядя с портрета. Ах, Ваше Сиятельство,
знали бы Вы, как скупы обстоятельства
для продолжения рода…


У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!