Мы сидели в кафе одни,
Пуст был в стиле советском зал.
«Чтоб не нервничать, отдохни», –
Ты сочувственно мне сказал.

Обступала нас желтизна –
То ли дуба панели, то
ли вдруг август сошел с ума,
Цвета охры надев пальто.

И шашлык был отменным, и
В мой прозрачный бокал вина
Ударялись слова твои,
И гадал на костях Сатана:

Кто же душу ему продал,
Чем окончится визави?
А затем, подойдя, сказал:
«Как поют мои соловьи!

Не хотите послушать их?
Я включу голоса сейчас».
И мгновенно весь мир затих,
На секунду и свет погас...

А потом все пошло опять
Так, как надо, – бокалов звон,
Синий вечер, пустая гладь
Всех столов, вдоль которых – Он

Уронил одинокий свет.
Я, наверно, сошла с ума...
Сатаны нынче в зале нет.
Есть хозяин: принес вина,

Спелых фруктов... Он ликом чёрен,
Лыс и мрачен, и пальцев шесть
На руке. Закажу харчо.
Все равно мне его не съесть.

Потому что слеза дрожит,
Словно нет у прощенья прав.
А на кухне стучат ножи,
Горек запах съестных приправ...

И ворвется в окно зима
До того, как раздастся шум
Преисподней. Но чья вина
В том, что бремени не ношу?