Лариса Дмитриева


И век как миг - история в письмах

 10 лет назад, 4 февраля 2011 года, скончалась Лариса Дмитриева (Кудряшова).
При жизни она, с 04.02.2005 по 21.05.2007,
опубликовала здесь на poezia.ru цикл стихов
"И век как миг - история в письмах":
https://poezia.ru/works/115560
Этот цикл, по сути, её поэтическая автобиография
в виде писем подругам и от подруг.

В прозе автобиографию Ларисы я опубликовал после её смерти
в день 50-летия нашей свадьбы 10 июня 2011 года:
Волшебные минуты длиною в жизнь
https://poezia.ru/works/115822

Сегодня, 10 лет спустя, в память о Ларисе,
цикл "И век как миг (история в письмах)"
впервые публикуется одним произведением.

Лев Дмитриев.
4 февраля 2021 г.


И век как миг (история в письмах)


1

Лида!

Вспоминаю детство так же, как когда-то.
Помнишь, друг мой, горечь пройденных дорог?
Счастлива, что многое нам с тобою свято,
что полны живительной радости тревог.

Утонуло детство в росах первоцвета,
промелькнуло птицей, тающей вдали.
Где ты, детство? Где ты? Не найдешь ответа.
В небе будят криком детство журавли.

Как промчались годы? Что весною воды,
спешным половодьем шумно прогремя.
Слякотной порошей в дебрях непогоды
тропка детства в юность вывела меня.

Все дороги горем были перекрыты.
Чаша бед народных до краёв полна.
С той поры на век мой неразрывно слито,
сросшееся с детством слово-взрыв: война!

Отгорело детство дымищем пожаров,
горечью полынной в сердце залегло.
Мне не прикоснуться к мареву Стожаров,
не вернуть того, что сбыться не смогло...

Отгорело детство и ушло навечно,
оставляя в сердце свой печальный след.
Мы, как все, не знали детских лет беспечных.
Может жизнь в дальнейшем сохранит от бед.

***
Вот из института я рванула к "прозе".
В выпуске, конечно, я одна из всех.
"Прокурора дочка роется в навозе!" -
пишешь, что знакомых раздирает смех.
Ничего нет ближе равенства святого.
Мне по нраву это и всего верней.
А в разрухе видеть боль села родного,
тех, кто спас, дал выжить - ничего страшней.
Ясно понимают и отец, и мама -
Так приближу счастье я в решенье дел.
Нет, подруга, в этом сожаленья драмы.
Лишь бы голос сердца ту же песню пел.

Лариса.
Август, 1955 г. Село Бабынино, Калужская область.
Фото:
Лариса Кудряшова, студентка Калужского пединститута, 1955 г.
http://samlib.ru/img/d/dmitriewa_l_i/minutki/larisa19552.jpg


2

Тамара!

Краса в деревне! Пышный август.
Пора цветенья ярких астр.
Я начинаю жизнь-работу. Пусть
новый день дарит мне Русь!

Поднимая ресницы зари,
разливая в лесах птичью трель,
опрокинув лучей янтари,
просыпался улыбчивый день.
Навестил юный клён у реки,
кладовые алмазных полей,
разбудил у дорог васильки,
свет зажёг в норах диких зверей.
Подыграл пастухам ветерком,
трепетнул нежно листья осин,
прикоснулся бегущим лучом
к созревающим гроздьям рябин.

В Калуге нет красы такой -
Естественной, прекрасной и простой.
А я в себя её вбираю.
Знакомлюсь. В волейбол играю.
Уж скоро Первое! Звонок -
в десятом первый мой урок!
Не сомневайся. Быт не съест.
Не знаю вкуса разносолов.
Из печки щи - вот и обед.
К тому ж неприхотливый норов.
А если что-то и не так,
ты знаешь - это всё пустяк.

Благословляю утро, день и вечер.
Прощай до ноября. До встречи.

Лариса. Бабынино.


3

Тамара!

Я не созерцатель,
не утопист, не прорицатель.
Ошибочка в определеньях.
Ты зря смеёшься надо мной.
Историк я! Да бог с тобой -
кипи в томленьях.
Читаю лекции. Хормейстер без приплаты!
Гремлю на весь Бабынинский район.
Среди ребят ищу таланты,
забыв про пищу, время, сон.
Не скучно. Тяготы безмерны.
Пишу о Хваловской деревне,
где детство Микитова шло.
Любви мне время не пришло.
Работой очень увлекаюсь
и в сельский быт уже вживаюсь.
Я всюду, Том, не успеваю.
А в весе, как лучинка таю.
Уроки, хор, комсекретарь,
вхожу в состав райкомсомола.
Огонь … и дым, запал и гарь!
Нет одного - безделью слова.

Лариса. Бабынино.


4

Томка!

Купается октябрь в багряных листьях,
целует грудь нагих полей,
рождая острый, пряный запах
трав и промытых тополей.
Спят долго зори у оврагов
под колыбельную ручья
среди тропиночных зигзагов,
среди веков молчания.

Картошку в поле мы убрали.
Учёбы времена настали.
Деревня в первозданном виде,
немного в избах от щедрот…
Сижу одна в пустой квартире,
со мной облезлый старый кот.
Вчера нам керосин всем привозили,
а завтра привезут дрова.
Корма по фермам разгрузили.
Такие, Томочка, дела.
Директор тайно водку хлещет,
а умный, знающий мужик!
Тут видишь, Том, такие вещи,
к которым явно не привык.
Арбенин классный он на сцене,
в районном смотре лучше всех.
А к ночи привезут "полено",
заносят в дом… Смеяться - грех.
Да, Тякин - крупная фигура!
В районе лидер и вожак.
Вот Юдилевич им и бредит сдуру,
а он не реагирует никак.
Всего тебе не описать.
Кончаю, Томка, надо спать.

Лариса. Бабынино.


5

Лида!

Лампы керосиновой тускло-жёлтый свет…
Сколько увидала на деревне бед.
Печка дым пускает - тлеют гниль-дрова.
Муж с войны вернулся, да живой едва.
Тараканы тропками до ведра ползут.
Завтра займ подписывать снова к ним придут.

Председатель вскинется: "Дарья, не гневи!
Быстро подпишися, а не то гляди.
Лошадёнку надобно, али там дрова -
ничего не выпросишь, баба, у меня!".

А с полатей дети грязные глядят,
если б увидала, что они едят!!
Не могу забыться, не могу понять,
как о коммунизме лекции читать?

Раз на скотном слышу:
"Прежде поп брехал
тож о рае будущем.
Чёрт бы вас подрал!".

Что могу, Лиденция, им я предложить?
Разве что в райкоме завтра доложить...

Лариса. Бабынино.


6

Валентина!

Объясни.
Лысак пусть туз, но ведь не молод.
Меня аж продирает холод.
Прошу ответить. Извини!
Лысак женат. Весь город знает.
Тамара всем пренебрегает.
Я далеко, а ты в Калуге,
не делай тайны для подруги.
         
Лариса. Бабынино.


7

Лариса!

Тамара влюбилась. Ответа не жди.
О нём сообщаю. Сама и смотри.
Начальник колоний. Годами - за сорок!
Умен, образован, начитан и ловок.
Умеет сказать, покорить, убеждать,
но не умеет терпеть или ждать.
Любовь у него возникла мгновенно.
Забыв о чинах, про жену и надменность,
он бегал с цветами и томно смотрел.
Накинуть на Томку уздечку сумел!
Жена Лысака нежданно скончалась -
Машина за Томкой тут же примчалась.
После мальчишек робких, несмелых,
в дебрях любви совсем неумелых,
вдруг оказаться в сетях Ловеласа,
что выжидает нужного часа.
Станет умело кровь кипятить,
вовремя сможет в тень отступить.
Станет спокойно следить, выжидать,
чтоб в миг подходящий атакою взять.

Быть может субъективно мненье.
Покажет время и терпенье.
Письмо написала, что сбросила воз.
Таков Валентины Лаевской прогноз.

Валентина. Калуга.


8

Тамара!

Тебе и мужу поздравленья!
Стараюсь радость разделить.
Желаю счастья. Без сомненья -
пора своих детей родить.
Чужих учить не плохо, но -
свои прекрасней все равно.
Увязла я в какой-то тине.
Ты просишь ясности. Потом.

Мороз сковал деревья в иней.
Деревня брызжет серебром.
Луна. Дворы. Дым, бьющий струйкой.
Полей бескрайних перехлёст.
Рукой подать – там, рядом с горкой
созвездья выстроили мост.

На небо лезть? Я – земножитель.
Всех не поднять одной грешно.
Легко сказать: «Ты ведь учитель!
Паши. Расти свое зерно».
Всего в письме не объяснить,
а потому прошу простить.

Всех благ вам с мужем пожелаю.
Писать почаще обещаю.

Лариса. Бабынино.


9

Тамара!

В селе весна. Ревут коровы в стойлах,
мычат от голода и милосердья ждут.
Одна вода в их жалких пойлах.
Доярки матерятся, жизнь клянут,
что нет кормов, что с голода падёж,
что председатель слаб, а трудодни убоги.
За то, что где-то сено есть,
да, к сожалению, заказаны дороги.
В какой-то я колхоз попала,
такого видно больше нет.

В райкоме обо всем сказала.
В ответ мне: «Лень! И в этом весь секрет.
Побольше Ленина читайте.
Энтузиазм идет от масс.
А впредь вы, Кудряшова, знайте,
что недостатки все от нас.
Недоработки слов и дел
плохих секретарей удел».

Так Степаков меня обрезал.
На дело посмотрела трезво.
Со всеми вырыла силос,
на скотном чистила навоз…
И комсомольцы из села
признали за свою меня.

Причин молчанья очень много.
Я в отпуск, Том - к родным дорога.

Лариса. Бабынино.


10

Валя!

Идут дожди холодные, косые.
Дороги кашей поплыли.
Деревни русские родные
от глаз упрятаны вдали.
Тоска меня бандитом душит,
змеёй в каморку приползла.
Тоска мозги и сердце сушит -
ведь перед взором грязь и мгла.

Театр в Калуге! Лучше нет!
Ты помнишь, Валя, все походы?
Да сколько б не минуло лет -
пятидесятые – святые годы!!
Красавец Тюрин тут приснился.
Учитель танцев. Божий дар!
Вдруг мир на миг преобразился,
как ток прошил или удар.
Бедлинская Дианой блещет -
зал, загораясь, рукоплещет.
Припомнила «Тропою грома» -
Надеждин в пьесе так играл!

Я заскучала, Валь, без дома.
А, впрочем, ведь никто не гнал.
Театр, музей, концерт – забыты,
о книгах можно лишь мечтать.
Как Прометей, к скале прибитый –
молчу, но хочется орать.

Лариса. Бабынино.


11

Ларка!

И что за новые причуды?
Откуда? Почему? Зачем?
Всё пессимизм. Отсюда и простуды
и недовольство вечно всем.
Нытьё. Долой Есенин!
Пусть в нас клокочет оптимизм!
Планеты солнце. Дождь весенний.
Звездой горящий коммунизм!
Унылых писем, виршей
я не люблю. Наводят злость.
Несёт от них заразой Ницше,
тоска вбивается, как гвоздь.

В деревне много недостатков?!
Мы всё исправим, изменИм.
Пойми: придёт в село достаток!
Тем и в столетьях прогремим.

Меня сомненья червь не гложет,
и это в жизни мне поможет.

Валентина. Калуга.


12

Валентина!

Здесь все заснуло. Спит деревня
под белым саваном снегов.
Во мне вдруг что-то утонуло.
От идеалов к жизни нет мостков…

Взахлёб когда-то сердце билось…
Пою, но голос уж не тот.
Со всеми это приключилось:
от культа аж бросает в пот!
Внутри все леденеет, стынет.
Но внешне так же, как всегда.
Поддайся – сразу опрокинет,
а как же лёжа жить тогда?!

Из писем, Валя, поняла,
что по уши в наряды ты ушла.

О, модницы времён моих!
Завзятых франтов идеалы,
как не воспеть искусство их
в борьбе за дефицит-товары.
Пловцов отважнее они
в житейском море госпошива
ведут жестокие бои,
чтобы не выглядеть паршиво.

Тебя, понятно, избегая,
и ни на что не намекая,
смеюсь, подруга, просто так.
Хоть понимаю - не пустяк
одетой быть, увы, как все,
тем более, в большой волне.
А у меня другая кара...

Привет, мой друг,
_______________ подруга Лара.

Бабынино.


13

Лариса!

Сталин – личность!
Главное - умел зажать!
Твоя пустая непрактичность
никчёмная в тебе черта.
Умеете пищать,
не сделав в жизни ни черта.

В Обкоме навожу порядок.
Пищат! Но лишь между собой.
Я не люблю ни жалких взглядов,
ни достоевщины больной.
Копанье! Вечные оглядки:
ах, караул! Там беспорядки!
Нас диалектике учили,
уменью видеть, устранить.
Об этом с Лидой вы забыли.
Работать надо, а не ныть!

Прости за резкое посланье.
Исправить вас – одно желанье.

Валя. Калуга.


14

Лариса!

Сонеты Петрарки! Вечность миров!
Сладчайший из всех вселенских даров.
От счастья – кругом!
Такого друга –
ждала ведь сколько!
Мечтала только…

Сбылось, Лариса, сбылось вполне.
Не руки – небо,
не губы – сладость,
не жизнь, а сказка в подлунном сне.
Проснусь – глаз звёзды,
в руках качает,
исполнив враз желанья все.
Вино и фрукты.
Сам на коленях.
Я растворяюсь – вот мой ответ.
И не мечтала. И знать не знала.

Ждала? Конечно!
Такого? Нет.
И день за годы,
и час за месяц.
Вся в наслажденьях! И не усну!
Вот так, подруга,
твоя Тамара идёт в двадцатую весну.

На небо лезть, знай - мой удел,
и мост в созвездья - для меня.
А ты – казак, что всё терпел
и грелся около огня.
Не обижайся на меня,
подруга верная моя.
Сумбур! Прости. "Душа горит!" –
Лысак так часто говорит.
А ты нас, Ларка, навести.

Тамара. Калуга.


15

Лида!
 
Я тружусь без края,
все равно не поспевая.
Смуглая, как ртуть живая.
Красотой – не ослеплю!
Всюду лезу, как шальная,
мало ем и мало сплю.
При проверках я не срежусь.
Смотр опять же на носу.
Первомай, как ветер свежий,
встретим в хваловском лесу.

А вчера меня терзали -
должность новую нашли.
Все посулами прельщали,
то мне льстили, то пугали -
звали вновь, в секретари.
Не пойду ни в жизнь из школы,
не пойду! Вот весь и сказ.
Не ругайся за молчанье -
ведь экзамены у нас.

Лариса. Бабынино.


16

Лида!

Дед Андрей хрипит с полатей,
в печке чай уже кипит.
В темноте наденешь платье.
Встали все. Никто не спит.
Через горницу и в сени,
холод за лодыжки – хвать!
В фонаре мелькают тени,
кошка лезет поиграть.

– Вот яешня, сало, чай –
Тетя Маша, не хочу я.
– Что ты, девка, пролезай,
 брось, поешь – твердит ворчунья.

От мороза дом трещит.
Стекла льдом внутри обмёрзли.
На полатях дед ворчит.
Душит смех меня сквозь слезы.

– А вчерась я из тарелки
слушал на приёме речь.
Болтовня вся от безделья,
рвёть меня от ентих встреч.
Ты, Ивановна, послушай.
Мне годков поболе есть,
если только пить да кушать,
то забудешь и про честь.
Не поверишь деду. Знаю.
Да. Старик. Гляжу вольней!
Царь-то был не шибко умный,
но таперишних умней:
ён крестьян не стрыг под корень.
Сила вся – ядрён – в лаптёх!
Поживёшь – поймёшь: хозяин
не был для Расеи плох.
Даведуть они Расею –
больно любят побрехать.
А хозяину посеять –
урожай большой собрать!
В закромах крестьянских - сила!
А таперича в них – шиш.
Ты другое мне твердила.
Да вам платят – ты молчишь.

Утром не хочу дебатить –
в школу бы не опоздать.
Дед Андрей ворчит с полатей –
некогда ответа дать.

Вот кусочек жизни здешней.
Попросила – получи.
Видишь тут не то, конечно,
чем мы грезили в тиши.

Лариса. Бабынино.


17

Лариса!

Хохотали от души!
Персонажи хороши.
Контрик – этот дед Андрей!
Выбирайся поскорей.

На работу выхожу.
В школе вновь работать буду.
И все силы приложу
в ОБЛОНО. Поверишь чуду -
Стасик у меня растёт.
Эльф веселенький из сказки.
Где тебя любовь прижмёт?
Не соскучилась без ласки?

Перестань глядеть окрест
и про жизнь в селе не надо.
Ставь на всём, Лариса, крест.
И в Калугу. Буду рада.

Лида. Калуга.


18

Лариса!

В речах Лысак был Цицерон.
На деле – вылитый Нерон.
К чужой беде не подобраться,
не дать ответ, не разобраться,
в том, что сокрыто в тайниках,
как под навозом в парниках.
А мать и не желала знать,
каков на самом деле зять.
Под мощный звук лихих фанфар
был взят испорченный товар.

Угодник дамский! Цицерон!
Цветы, конфеты, торты, пенье…
Совсем не рыцарь в деле он,
злодей, Лариса, а не гений.
Лысак жену убил - и сам
по голове поленом трахнул.
Он персонаж из жутких драм!
Народ в Калуге так и ахнул.

Лысак прислугу обвинил
и засадил в тюрьму девчонку.
А кто-то доказал. Отрыл,
запрятанную одежонку
в крови, мозгах. И вскрылась ложь.
Лысак – под суд, Тамара – в шоке.
Меня охватывает дрожь,
когда представлю казни сроки.
Расстрел иль все же двадцать пять?
И то, и это равно худо.
Твердила Томка: чудо, чудо…
Мучений ей не миновать.

Лида. Калуга.


19

Лариса!

Пришло ль к тебе твое прозренье?
Я чашу выпила до дна…
Остались горечь и презренье.
Споткнулась я. Одна… Одна…

Ведь я все та же, все такая –
лицо, одежда, мысли, речь.
Гостеприимная, простая.
Друзья все избегают встреч.

К себе уже не приглашают.
Поспешно мне кивнут и тают.
Цепляться? Нет. Сражаться? Поздно.
Судьба глядит из двери грозно.

Друзей полно в веселья час.
Попробуй их найти сейчас.
Я не прошу, я не хочу…
Все, Ларочка, молчу, молчу.

Тамара. Калуга.


20

Лариса!

Феодосия. Залив.
Фантазия. Реальность.
Морская гладь. Корабль вдали…
Слетевшая, как грязь, банальность.

И дом у входа с фонарем.
Неповторимая случайность,
как мир иной – планет сокрытых,
рожденных в недрах бытия,
однажды Грином вдруг открытых –
таких же близких, как Земля.

Ассоли трепетно-печальной
возникнут милые черты.
И словно в отдалённом детстве
вновь погружаешься в мечты.
Готовишь Давенанта к бегству,
на море алый парус ждешь,
бегущей по волнам скользишь беспечно,
несбывшееся в юности зовёшь.

Через течения, пороги,
сквозь расстоянья, время, мгу:
НЕ СКУЧНО ЛИ НА ТЁМНОЙ ВАМ ДОРОГЕ?
Я тороплюсь, я к вам бегу.

"Любовная лодка разбилась о быт" -
исколотый мозг беспрерывно твердит.
Ко мне любовь не поспешит.
Ушла. Хоть и во мне сидит.

Тамара. Феодосия.


21

Лариса!

Горы над дорогой
берегом крутым.
Вот я у порога:
- Здравствуй, Старый Крым.
На сады зеленые
брызжет синь глубин.
Жил здесь в жизнь влюбленный
Вечно юный Грин.

Штормовые шквалы
чудятся в ветрах,
прячутся кораллы
в море-облаках.
В перламутре утра,
не на миг – в веках,
бьются птицы-зори
в алых парусах.
Здесь закат плетётся
золотом лучей,
над землёю льётся
звёздный дождь ночей.

Всех фантазий сгусток,
узелок тугой. Старый Крым,
мне грустно…
Радостно с тобой.
Гладит сердце-рану
зеленей ковёр.
Вспыхнул, рдеет ранью
парусов костёр.

Хожу одна. Кругом молчанье…
Покой. Безмолвие и стынь.
Ручья холодного журчанье
да птиц бесстрастное: тринь, тринь.
В груди, Ларисочка, покой.
И боль, и страх, и ужас пали.
Я стала вовсе не такой,
Какой меня когда-то знали.

Тамара. Старый Крым.


22

Лариса!

Хочу на новые места,
и Крым уж надоел порядком.
Куда-то нас влечёт мечта,
а жизнь несётся в темпе адском,
но море Чёрное – бальзам.
Живительно, нескучно, свято…
Особенно прекрасно по утрам,
когда жарою не объято.

То ненасытно, яростно и злобно
крушит, ломает, топит, мнёт,
становится упрямым и холодным,
с поверхности, как с тела, струпья рвёт.
То величаво, мирно и спокойно,
как верный пёс облизывает грунт.
О море! Что тебя достойно?
Покорность? Иль народный бунт?

Сегодня принимает, как родную,
и день, Лариса, так хорош!
Я ощущаю нежность поцелуя
и чувствую его объятий дрожь.
Устала я от серости и мути,
от лжи и беснованья зла,
от слов, как яд тяжёлой ртути -
я к морю душу принесла.

Его глубин влекущее мерцанье,
обманчивая ласка зыбких волн…
До боли страстное желанье
увидеть впереди надежды чёлн.

Что есть судьба? И есть ли кара?
Как хочется увидеть тебя, Лара!

А Валя – секретарь Обкома –
теперь уж вроде незнакома.
Бывало всё брала советы,
а нынче не пришлёт приветы.
Всё ясно с нею – столько дел!
Таков начальников удел:
взваливши новые проблемы,
порвать навечно с прошлой темой.

Печальный факт, но стерпим мы.
Живём в стране, где все равны.

Тамара. Судак.


23

Лариса!

Сегодня что-то изменилось,
и день душевно, мирно плыл.
Не понимаю, что случилось,
быть может, рок меня забыл?

Я не забыла ничего,
и левитановские дали
мне снятся. Более всего -
день расставанья и печали:
 
вечер на землю спустился,
тьмою окутать всё хочет.
Сад в тишине притаился,
филин над чем-то хохочет.

Как изменились предметы…
Сполохи в небе. Отсветы.
Дальней грозы грохотанье,
малой речушки журчанье.

Ветер легонько коснулся
гибких запутанных ив,
трав и невидимых нив.
Сад молчаливый проснулся.

Миг… И вдруг ветреный шквал
рухнул на землю как вал...

Ты знаешь, Лара, я люблю
бороться с бешеной волною,
люблю стихи, звезду мою,
гулянье наше под луною.

Ты помни, Лар, с тобой мы пара.
Люблю тебя.
...................... Твоя Тамара.

Джемете.


24

Лариса!

- В тот день, когда она погибла,
был шторм, коварнейший прибой.
Не рассчитала сил, как видно –
сказал спасатель молодой -
Её я спас, не откачали…
Мы, глядя в море, помолчали.

С хозяйкой Томы говорила.
Тропинкой той же проходила,
стояла там же, где она
последний раз по ней прошла.
Лариса! Все ль ты поняла?
Тавровской нет. Навек ушла...

Лида. Джемете.


25

Лида!

Весна! Живительные соки
питают жаждущих восстать.
А если уложился в сроки,
а всё ж не хочешь умирать?
Определил кто? Кто отмерил?
Сто раз спроси – и не поймёшь.
Блажен, кто в рай святой поверил!
Честней не верящим умрёшь.
Честней?! Смешно…
Не всё равно ли?
Песчинка… Пыль…
Сойдёшь и нет…

Жизнь-режиссёр отнимет роли,
сложив на прах цветов букет.
Остались память, писем нить...
И, в лабиринты погружаясь,
жизнь, как кино, начну крутить,
благодаря, а в чём-то - каясь.

Лариса. Бабынино.


26

Лариса!

Жизнь идёт без дураков
у кубанских казаков -
мы ж, известно, в очерёдках
надрываем воплем глотки.

В очередь за булкой, мясом,
колбасой и за яйцом,
люд стоял с простым лицом,
пробавляясь тюрей с квасом,
бульбой, щавелем и щами,
сухарями, овощами.
На Москву открыт путь массам!
И "мясные электрички"
как-то уж вошли в привычку...

Где народ собрался кучей,
разговоры виснут тучей.
Тут и анекдотец свежий
парень с бородою режет,
бабка ужасы плетёт -
волос шваброю встаёт.
А бывалый морячок
о политике - молчок...

И вдруг крашеная дева
говорит довольно смело:
- Тут в Европе побывала
(вроде дочка генерала -
так она всем говорила),
вот ТАМ мяса - много было.
А без мяса - просто смерть...

- Баста! Ша! Про смерть - не сметь!

- Говоришь, что за границей?
Нам вестимо, что за птицы
там бывают, что поют
про конфорт и их уют!

Даже кто стоял понуро,
глянул на девицу хмуро.
Загалдели разом дружно,
выдавая безнатужно:

- Где им, молодым, понять?
Дни без мяса посидела
и о смерти уж запела?

- Им Европу перенять -
голой задницей вилять...

- Той Европы мы хлебнули -
до сих пор не отрыгнули...

- Помню: ел - не ел - не знал,
в смерть не верил и не ждал -
вот до шкуры бы добраться
да на ней и отыграться -
за детишек за своих...
Их сожгли ещё живых...

- Эх, ты... Мяса не поела
и уж духом помертвела...

А Европа? Что Европа -
пол-Европы я протопал...
Там народ, конешно, тоже...
С нашим всё же
не могу ни в чём сравнить...
Их за то нельзя винить
(так за ТЕХ он извинялся -
будто кто туда собрался).

- Всё не в счёт - всё до хрена!
Только б не была война!

И поставив всё на место:
"Ну, порядочек, невеста!" -
заключил наш морячок.
И опять себе молчок.

Ну, народ, известно, скажет.
Ведь на то он и народ.
Если скажет, то как вмажет -
и пойдёт из рода в род.

Понимающий народ -
знает что, когда орёт...
Всё подвергнется оценке -
ведь теперь не ставят к стенке!

Спи, работай, не грусти -
К городу пора грести!

Лида. Калуга.


27

Лариса!

Смешное с грустным...Пустячок!
Но было очень горячо.

Что наша жизнь? Колхоз в натуре -
досталось как последней дуре.
Пришла развёрстка в ГОРОНО
о сборе веточного корма
(Две тонны - партячейки норма)
Когда и кто? То и оно.
Из всех спортшкол, из двух Дворцов
насобирала молодцов,
сказала им: страна зовёт!
За кормом, мужики, вперёд!
Спортсменов двинула в колхоз,
а ночью всё сковал мороз.

На грех, в селе престольный праздник.
Охочь до выпивок проказник -
народ. Без всяких врак -
от века выпить не дурак.
В Калуге будь или в Сибири,
ну где бы черти не носили,
начало всюду от застолья,
как знака полного раздолья.

Парней хватали по домам,
а как накачивают там
под песни, шум и тарарам,
известно уж не только нам!
Пять дней поили и кормили,
с трудом их бабы отпустили
без веток, чуть живых с похмелья...
Понятно - мне не до веселья.
С трудом я деньги выдирала
за них и ветки закупала.
Хихикали: "Ты, Лид, в уме?"

Сижу на Пленуме...
Предкол - рекорд побил:
всех больше веток нарубил...
И вдруг с трибуны от Антипа:
"Товарищи, все ветки - ЛИПА!"
Затихло всё... потом шум, грохот,
зал сотрясает жуткий хохот.
Антип Иванович смутился
и в объяснения пустился:
"Мол липа - это... это...", -
зал бушевал, не ждал ответа...

"Весёлый" получился пленум.
Потом шёл мат - во лбы, как в стену...
Да ладно б мат... Бюро... Разнос..
Кому строгач, кого... под снос...
Предусмотрительность моя
на этот раз спасла меня.

Лида. Калуга.


28

Лида!

Просишь сказать? Не могу.
Это трудно. Я не лгу.
О любви не напишу -
В песнях ею я дышу.
Песню шлю тебе как раз
под названьем "Звёздный час".*
Не придумывай. Не надо.
Льва люблю, люблю, люблю!
В нём от Бога мне награда -
до конца носить молю.
Тома о любви кричала.
Я, как ты, всегда молчала.

Если к слову привязаться,
то должна тебе признаться:
твой развод вогнал в мигрень,
потемнело в ясный день!
Всё испив в любви до дна,
с сыном будешь жить одна?
Понимаю: мать,друзья,
школа, музыка и книги.
То собранья, то интриги…
Только этим жить нельзя!
Ты ведь не из медных лбов -
встретишь новую любовь!

"Кисловодский роман" **
почитай на досуге.
Помни: он не обман -
связан с драмой подруги.

Лариса. Кисловодск.

* "Звёздный час":
https://poezia.ru/works/115533
** "Кисловодский роман":
https://poezia.ru/works/115527


29

Лариса!

От любви остался дым.
Был денёк тот голубым.
Простонал музыкально рояль:
это жаль, это жаль, это жаль.

***
Звучанье голубого снега.
В зрачках – свечи качался язычок.
В бокалах плыл сердец ледок,
пуржила царственная нега.

И музыка уже не грела,
высокой нотой билась у огня,
а чувство, больше не горя,
в камине, догорая, тлело.

Рука холодная, как льдинка...
Прижатая к окну звезда,
зовя, дорогой в никуда
тащила жизней половинки.

***
Финал из оперы. Венец.
И нет любви, и нет колец.
Сплошной, Ларисочка, минор.
Лишь Стасик – жизнь, любовь, задор!
И потому ты не жалей,
не вспоминай, не упрекай
и все, как надо, понимай.

Что делать? Примем перемены.
Легко меняем ритмы, темы
как платья, юбки и корсажи.
Считаю: старые пассажи
порядком надоели мне,
ныряю камнем к новизне...
О рифы сердцем раздерусь -
тоске ни в жизнь не покорюсь.

Скулю тебе я лишь для вида.
Не беспокойся. Твоя Лида.

Калуга.


30

Лида!

Сердце в срыве!
На смотрины фантастичностью завлечь.
Из простой мечты строптивой
образа лучом зажечь.

Запускаю звёзды в месяц,
кувыркаясь в лужах слёз,
водопадом света греюсь
и топлюсь в каналах грёз.

На поверхность выплываю
от заката на восход,
в лунном пламени пылаю,
прячась днями в звездный грот.

Прорастаю кроной в тучи,
постигая мысль миров.
Сплю, закутываясь в кручи
пиками горящих слов.

Песни вьются, песни слышу.
Ни покоя нет, ни сна.
В этот миг посмотришь в душу –
не достанешь там до дна!

Отчего слагаю песни?
Знать самой бы интересно.

От меня, Лидок, лови
вальс искромётный "Счастье любви":
https://poezia.ru/works/115561

Лариса. Кисловодск.


31

Лида!

Серый полдень. Холод запустенья.
Сумасшествие пульсаций "звёзд".
Взрыв вселенский... Новое рожденье -
россыпью кровоточащих гнёзд.

Раны одичалости... И стоны
раскалённых кратером пород.
В лаве глянца прежние шаблоны
всё текут в багровый небосвод.

Чуешь, Лида, штатные ликурги,
под раскатку бросив жизнь в крутень,
заигрались со страною в жмурки,
замесив крутую дребедень.

Губы дрожью... Тёмные вокзалы
под печальный траурный обряд,
молча, скрытно... Лишь вагоны, шпалы
видели солдатский тусклый взгляд.

Парни Киева... Старый санаторий...
Хоть давно все спят - отбой был дан,
ночью слышишь грустных тьму историй,
песни братьев, брошенных в Афган.

В чёрных рамках фотоликов плети
множатся... И пенится молва.
Болью обжигая, веру ветер
рвёт, вчистую обнулив слова...

Лариса.
Подростковый санаторий "Маяк", Ессентуки.


32

Лида!

На плаву нас, Лида, держат песни.
Русь несётся, вверимся судьбе.
Ни за что не сгинем мы, хоть тресни,
даже если континенты все в огне.

Опишу тебе (не между прочим!)
78-ой, осенний день.*
В глаз - афиши крошечный листочек
и больших афишек дребедень...
Я не знаю - как могло такое,
но случилось... Лев свидетель, Лид!
Привалило счастье пребольшое!
Тот закат и до сих пор горит.

Эстрада летняя, уж вечер,
луч солнца, синь... Концерт - мечта.
Спешим к Высоцкому на встречу...
Забиты людом все места.
Мальчишки влезли на деревья,
сердца стучат... Всем невтерпёж.
Не запретят ли его пенье?
Такая мысль вгоняла в дрожь.

Вот началось: он вышел, пел
и говорил - все не дышали.
Он массами владеть умел!
По мановенью - "умирали",
в восторге хлопали, орали,
порой не сдерживая слёз.
"Я влюблённым поля постелю,
пусть поют во сне и наяву..."
Под гром оваций голос - SOS:

"Убью! Башкою не верти!
Дай разглядеть. Застынь, зараза.
Володька крикнул бы: "Умри!", -
я за него бы умер сразу...".

Я обмерла: в стене дыра,
а в ней такая ... образина
(из тех, кто сОсет из горлА,
кого терзала в песне Зина).
А тип стоял, припав к забору,
от восхищенья млел, застыв,
хрипел: "Быть падлой - не забуду!", -
а дальше слов ненорматив...
Сопел, стонал, обдав сивухой,
лез на забор и падал вниз,
кого-то звал: "Ползи, послухай...", -
потом упал, как видно, скис.

Высоцкий пел... Сравнить бы? Не с кем!
Народ кипел, единым став,
Концерт поэта в Кисловодске...
Поэт сгорал, всё нам отдав.

Лариса. Кисловодск.

* Выступления Владимира Высоцкого в 1978 г.
kulichki.com/vv/pesni/concerts/spisok/1978.html
Кисловодск, Парк имени Горького, "Музыкальная раковина". 27 сентября 1978.
2-е выступление.
Источник: "Живая жизнь", ч.3, Москва, 1992 г., стр.148. Номер в каталоге: 928.


33

Лида!

Плывёт качая гранями былое...
То грань - просвет, то - мрачный беспредел...
Глядит в упор из-под калёных стрел
проклятое, великое, святое.
Мгновенья свистом у виска,
крапивой жжёт мой дворик старый,
палач и жертвы... Боже правый!
Такая временная даль - близка.

За аркой двух домов был детства дворик,
заросший с мая, как и все дворы.
Такой и у соседней детворы:
сарай, гальюн, скамейка, малый столик.
Двор всем чужой нёс воздух спёрто-смрадный,
на нём лежала скорбная печать,
распарывала, дыбила печаль -
прохожий чуял - что-то тут не ладно.

Победный май ещё косил, как жатву,
скрывавшихся по схронам до поры.
Мой дом не знал весёлой детворы –
судили в нём тех, кто нарушил клятву.
Военный трибунал был в этом доме:
зал заседаний – прямо дверью в дверь.
И хочешь верь теперь, или не верь:
семья два года – в непрерывном стоне.

Военный трибунал осатанел -
расстрел, расстрел, расстрел,
в расход!
Под шум бушующего мая
машины мчались, подвывая...
Сестра иль мать, отец, земное кроя,
прорывом шли топорно-зримо,
стараясь через головы конвоя
дотронуться, к пожатью рук
прорваться. Врасти... Неотторжимо
впиться... Не слыша стук
откинутой враз двери
машины "чёрный воронок".

Враспашку сердцем: "Вы ж не звери!
Бой первый... Не встал под пули... Ну не смог..
Помилуйте... Такой малец ...
- Забудь меня. Молись. Мо-ли-сь...
Не говори, что виделись.
Прости , не проклинай, отец".
Припав к головушке льняной,
твердила мать: "Родной, родной...".

Расплёском безответный вскрик,
заслон прикладов, жил ходун...
"Вслед за тобой уйдёт старик...
И я, сынок, помру от дум...
- Прости мне, мать...
- Прощай, сестра!".
Брели, склонясь, понуро, тихо.
Витало, оседая, лихо.
Над городом неслось: У-Р-Р-А!

И снова тишь и неба синь...
В углу двора... тень... шёпот: с-ы-н...
Казалось несся он со всех сторон...
Метался, бился душный стон...

Забыть о нём нет в мире средства.
Мой дворик детства, мой дворик детства...

Лариса. Кисловодск.


34

Лида!

Май бушует. Снег черёмух.
Ширь небес, речушки мель.
Наполняет свежий воздух
соловьёв пушистых трель.
Лунный диск едва заметен,
солнце греет, возносясь,
горизонт огнём отмечен
и чарует луга вязь.
Чёрный бор приободрился,
юный клён весь запушился,
и глядят в глаза, смеясь,
в иней вправленные травы,
изумрудами смотрясь.

Выпевает хор дубравы,
токи жизни ввысь летят...
На призыв ответом быстрым
рос весны цветной наряд.
Даже пёс по кличке Выстрел
бросил бегать и скакать,
нос поднявши прямо к выси,
встал поодаль, начал ждать.
Залихватские рулады
горлом из меня пошли.
Слушать явно меня рады -
фору дали соловьи.
Сам солист подсел поближе,
опускаясь веткой ниже.
И пошло соревнованье -
только он и только я.

Лес, речушка без названья
и лесных певцов орда
под наркоз очарованья
провалились без следа.
Видно голос оценён
соловьиным населеньем.
Серый птах красы лишён,
не пленяет опереньем,
а, поди ж, пленяет пеньем.
Дух весны иль дух каприза?
Только вдруг дана мне виза
для прохода в ту страну,
где желала быть в плену.

Миг для соло каждый ждал:
замолчу - птах начинал...
Горлом песню выводил,
на концерте пел как будто,
заливался, лемешил,
выдавал коленца круто -
их отточенность и сила
в восхищенье приводила.
Пёс ушами разводил,
то ко мне, то к соловью,
подставляя рупор уха.
Майский жук (тож не без слуха!)
не взлетал, когда пою.
Пели долго мы одни!
Я сдалась, признаюсь, первой.
До свиданья, соловьи!
Подлечили душу, нервы.
Ты прощай, солист мой милый!
Не прошли мы метров ста -
грянул вновь хор соловьиный.
"На Руси всё ж есть места!!" -
Лев довольный хохотнул
и добавил: "Ну и ну!".

Лид, за это описанье
долгое моё молчанье
я просила б мне простить.

А про соловьиный рай
слушай, пой иль же читай -
"Любовь вернётся":
https://poezia.ru/works/115648

Лариса.
Калужская обл., Хвастовичский р-н, д. Палькевичи


35

Лида!

Вступали в жизнь четыре девы:
Тамара, Лида, Валя, я.
Спустя года шепчу я, где вы -
прошедшей юности друзья?
И письма старые листая,
читаю их, всё вспоминая.
Истока чистая водица
кристальной свежестью пленяет,
потом река в пути петляет.
А может это небылица?
И бег реки прямей стрелы
или литой стальной иглы?

Иной примерно так и мыслит,
и в идеальных себя числит.
Ни в чём, нигде не ошибался –
потомкам образцом достался.
Как счастливы такие люди!
На сцене вспучив мощно груди,
всю жизнь по полкам разложив,
себя в фундамент предложив,
построят вам такое зданье,
что рухнут своды мирозданья.
Хрущёв когда-то так вещал,
что коммунизм нам обещал.
И дату точно указал.
Все помнят: год восьмидесятый.
И стала фраза-то крылатой:
вперед к победе коммунизма!
Глядим, а вместо коммунизма,
справляем по морали тризну.

Уж девяностый. Что теперь?
Какую нам откроют дверь?

Лариса.
Махачкала.


36

Лариса!

При застое все в покое,
а теперь: раз – вал, два – вал…
До девятого дотянем?
Кто, Лариса, это знал!
Волны вымывают чисто.
Бур – буль – буль! И ни копья.
Коль пойдет процесс так быстро –
в нищету впаду и я.
Заигрались! Только знай:
кто – шах – мат, а кто – шах – рай!
В райских кущах – господа,
а промытому – беда!
Горбачёв, конечно, знал,
что ведет страну в развал.
Уж-то этого хотел:
всю Россию – в беспредел?!
Без ума, как видно, правил.
Сам слетел – народ подставил!

То колдуны, то лидеры,
то плачут по царю.
Теперь везет свои дары Европа.
Вот дают!
Европа да Америка,
а где святая Русь?
Додёргались в истерике до рвоты.
Лезет гнусь.
Обхаркана, ободрана
и святость набекрень.
Где Русь? А вот она -
убит Тальков и Мень.
Жируют черви трупные,
на съездах речи нудные.
Смешались ночь и день.
Обласканы всесильные,
затоптаны бессильные…
Назад уж не попятишься -
там черепки да мель.
И впереди не светится
очередной тоннель.
Не жди! Не думай!
Глотай пилюли и молчи.
Кричи, Лариса, не кричи –
решают президент и Дума.
А может мафия?!
Да, да...
Расклад не для народа.
Россия родила уродов,
а вновь зачать пока нет сил.

Лида.
Калуга.


37

Здравствуй!

Махнуть бы, Лида, по весне,
где всё цветёт, где всё в тепле,
где синь лазури Джемете,
Тамары дух смятенный где…

Кругом грабители, амбалы
развеяли все идеалы,
твердят: их в жизни нет!
Мол, небо даст на всё ответ.
Подмяли даже русский дух.
Короче – всё разбили в пух.

А колокольный звон речист.
Вновь открываем чистый лист.
Стезя земная тяжела -
всех на Голгофу привела.
Кто нищ, промытый бегом волн,
кто нищетою духа полн,
кто утонул, кто ищет брода -
всех призраком манит свобода,
как прежде коммунизм манил
(надеюсь, мир не позабыл?).
За призраком всю жизнь гоняться,
чтоб с кошельком пустым остаться!?

Философ прав: мы – вещь в себе
в российской "сказочной" волне.
А нам-то в чём себя винить,
хоть грязью всех хотят залить?
Вот на вершине пирамиды
пристроились и вши, и гниды.
А так как без вершин нельзя,
то и свободу ждут все зря.
Не дети – внуки разберутся,
за ум спасительный возьмутся.
Лишь вместе шли бы - в том и сила,
тогда бы нас не разносило.

Я утомила, Лид, тебя,
но что не сделаешь, любя.

Лариса.
Москва.


38

Лариса!

Ты просишь рассказать про род?
Восстановлю один лишь год,
где гнулись, видя беспредел.
Отец, влюбленный в мать, в ту пору
красив, спортивен был и смел.
В победных маршах Халхин-гола
он стал что надо командир!
В застенках Омска полуголый
от обвинений чуть не выл.
Стал по доносу он – шпион!
И Польше, мол, служил с охотой.
Как ЭТО встретит батальон,
что был тогда его заботой?!
– Что будет с Любой? – думал он.
Сквозь зубы прорывался стон…

Потом отец гнал мысли прочь,
узнав застенков злую силу.
Во тьме слились и день, и ночь…
Удар принять, подставив спину,
напрячь живот, когда палач
топтал, ярясь, живое тело.
Боль научился превозмочь
и не подписывал он "дело".
Лицо отца огнём палили,
бросали с силою об пол,
есть не давали, снова били.
В живую плоть вогнали кол!

Однажды (числа не помнил и не знал)
конвой на выход вызывал.
– Щеглов, к дверям с вещами,
вперед иди, а не за нами.
Он попрощался, с кем сидел,
уверенный – шёл на расстрел.
Тюрьмы ворота приоткрылись.
Он оступился. В зад – пинок.
Прохожих кучка расступились -
скелет свалился у их ног.
Шарахнулись мгновенно мимо
и растворились все незримо.
Едва дыша, лежал герой.
С трудом добрался он домой.
Ввалился в дом больной урод,
ведь издевались целый год!
Награды вскоре возвратили,
об инциденте позабыли.

Как выжил наш отец? Не знаю.
То воля, жажда иль судьба?!
Но вот чего не понимаю,
когда потом… спустя года
он говорил, шутя о пытках,
как о проказливых попытках
проверить душу на излом.
– Пытались силою сгибать,
но русский дух нельзя сломать!
Пусть, дочки, шандарахнул гром.
Характер русский твёрдым был -
я ничему не изменил.
Вот с этим он всегда и жил.
И Сталина превозносил.
– Подлец доносчик написал.
Причем здесь Сталин? Он не знал!
И в день Победы свой бокал
за русских Сталин поднимал.

Наташа, мама, да и я
Гордимся им, всегда любя.

Лида. Калуга.


39

Привет!
Прочитали, Лид, статью.

Твой отец всех удивил,
впрочем, был всегда таким:
мудрым, стойким, волевым.
В сорок первом он отбил,
защищая Могилёв,
танки группы Гудерьяна:
на прорыв пошли тараном,
люки в танках пооткрыли
и глядели не таясь,
поднимая дыбом грязь,
словно на параде были.
Несмотря на превосходство
(пятикратное притом!)
смерть скосила их огнём.
Двадцать три тяжёлых дня
шла на подступах борьба.
Поле боя все гудело,
но Щеглов в атаку смело,
сам, бросаясь, вёл солдат
через грохот, залпов ад.
Из двойного окруженья,
позади оставив Ельню,
вывел часть полка к своим…

К волжским плёсам золотым
подошли враги вплотную!
Был момент, когда комдив,
будто званье позабыв,
говорил: "Держись, Щеглов!
На тебя глядит весь мир!
Есть, товарищ командир".
Высоту, конечно, взяли!
Комполка с земли подняли…
Выжил. Снова воевал.
До конца фашистов гнал.

Если ты статью прочла,
повторила я не зря?

В сорок первом в те же дни
из Смоленска с мамой шли.
И под Ельней, слыша бой,
знали ль мы - отец там твой!
Путь судьбы ведь так извилист,
непонятен, заковырист.

Я, когда статью прочла,
к выводу, мой друг, пришла:
Александр Васильич - тот,
кто всегда всех в плен возьмёт.
Лидочка, твоя семья -
идеал ведь для меня.

Лариса.
Калужская обл., Хвастовичский р-н, д. Палькевичи


40

Лида!
Я эстафету на себя возьму
и прошлое на миг переверну.
Пусть оживут альбомные страницы,
восстанут фото, как живые лица.

http://samlib.ru/img/d/dmitriewa_l_i/vekmig41/valentin.jpg
Фото: Валентин Кудряшов.

Сентябрь, двадцать восьмое
брат Валентин помнит всегда.
Её день рожденья! Радость и горе,
в дате любовь, взлёт и беда.
Тамара Васильева! Даже сейчас
он помнит улыбку и блеск милых глаз.
Встреча в Мещовске. Западный фронт.
Штаб партизанский. Гитара и песни.
Может герой у кого-то Джеймс Бонд -
судьбы российские мне интересней.

22 июля, сорок третий год,
он для них особый, день переворот.
Васильева и Кудряшов!
Как встреча знаковых миров.
Они не знали друг о друге,
сказали ей её подруги:
"Придет в один из вечеров
солдат-радист, и наш совет -
держись подальше. Сердцеед!
Звать Валентин. Поёт, играет,
никто не силах устоять.
"Сердцами я хочу играть" -
Тамара бросила в ответ -
недаром называют льдинкой".
Радистка с именем Маринка
сказала: "Это не секрет".
Но тут, Тамар, особый случай.
Сама увидишь и поймешь:
не только внешне он хорош,
признаюсь, не бывает лучше.

Был день, как все. По вечеру
к ним на крыльцо явилась группа.
Смеркалось. И казалось, труппа
готовила спектакль-игру.
Бросались реплики-слова.
Заданья побоку и служба.
Покой. Царила дружба,
исчезла, сгинула война.

Подходит парень. Мысль - вот он!
Садится и берёт гитару.
Тамару сходу входит в хату,
с сарказмом бросив: лучше сон!
И тут в полнейшей тишине
разлился бархат баритона
неслыханного обертона
при полной трепетной луне.
В романса звуках, в каждом слове
такая удаль и печаль.
Не слышать это было жаль.
Она невольно вышла снова.
Закончил петь.
"Теперь спой танго" -
сказала Зиночка игриво,
при этом, улыбаясь, мило.
С крыльца чуть слышно:
"Чайку". Острый взгляд -
зависла пауза. И... "Чайку" спел солдат.
Девчата, парни присмирели.
Никто ни звука не издал,
а голос пел, пленял, страдал...
Все понимающе глядели:
на их глазах рождалось то,
что объяснить не смог никто.
Но вдруг Тамара встала,
зевнув, произнесла: "Пора!"
За ней пошли все со двора.
Она добавила: "Устала".

Ушли одни на сеновал,
другие в избы возвращались,
хоть в избах так клопы кусались,
но кто привык, тот не страдал.
Борис ей на ходу сказал:
"Ты Валентина зацепила,
надеюсь, что не позабыла -
он не из тех, кто б отступал!"
Борис ответа не дождался,
смеясь, со всеми распрощался.
"Щелчок - хорошее лекарство,
избавит сразу от коварства" -
решила яркая из дев
и замурлыкала напев.

А что потом? Кто скажет это?
Ручьи, где плещется форель
или пленяет юный Лель,
иль бесконечной жизни лето,
иль пропасть, взлёты, тишина,
иль взрывы, ужасы, война -
над всем всегда поднимет вновь
её Величество Любовь.

Лариса.
Москва.


41
 
Лида!
 
Что было дальше, хочешь знать?
Вернёмся в прошлое опять.
 
"Валюшка, здравствуй!
П/п 20631б. И всё.
И это адрес. Меня найдут.
Конверт передадут.
Здравствуй и прощай!
В день твоего приезда
уеду, даже улечу.
Валюшка, обещай
не позабыть. От мамы
весть пришла. Я так хочу увидеть вместе вас.
А сбудутся ль мечты?
Ещё увидеть хоть бы раз!!
Того же знаю, хочешь ты.
Прощай! Нет, до свиданья!
Ты будешь ведь всегда со мной?
Родной, любимый, дорогой,
я не хочу навек прощанья.
Убьют. Мой медальон! Он на груди.
Не думаю об этом. Пока прощай!
Что ждет нас, Валя, впереди?
Но адрес матери храни.
Хоть искорку того огня
найду ль при встрече снова я?!"
 
Тамара. 8 октября 1944 г.

http://samlib.ru/img/d/dmitriewa_l_i/vekmig41/tamara.jpg
Фото: Тамара Васильева.
 
Последнее её письмо.
В семье хранится уж давно.
Разведчица-радистка -
она летала с дедом,
он по легенде был отец.
Среди врагов смеяться, не дрожа,
ходить по лезвию ножа,
не ведая, какой конец:
свои негаданно спасут
или фашисты ключ найдут.
Запрятав боль, шутить премило,
не замечать, как всё постыло,
а в темь ночную во дворе
стучать то точку, то тире...
Я - Марсианка! Дальше то,
что было им узнать дано.
Немецкий в совершенстве знала.
Красива - мимо не пройти!
И косы, словно две струи,
а пела как, а как играла.
 
Под Кёнигсберг последний был бросок.
Радист всё звал. В ответ молчок.
Лишь раз сквозь треск и невзначай
два слова: "Родина, прощай!"
Что было с группой, стало с каждым -
об этом только время скажет.
 
Примерно через десять лет
пришёл ему такой ответ:
Тамара с группой приземлились
и до последнего патрона бились.
Когда патронов не осталось,
товарищи в бою легли,
фашисты в полный рост пошли,
судьба секундами решалась.
Их подпустив и глядя им в лицо,
в какой-то миг, сорвав кольцо,
подорвала фашистов, рацию, себя.
Ушла навек недолюбя.
 
В Черняховске вечно молодая
стоит Васильева - разведчица былая.
Исчез ли Марсианки след?
Хранят ли памятник тех лет?
Надеюсь, верю и молю.
Все письма и дневник храню.
 
И брат любовь не позабыл.
У матери он в Балте был,
все годы письма ей писал
и в Черняховск он приезжал.
В 2000-ом на день Победы приглашали.
Он написал, чтобы не ждали.
Ты видела его, Лидок,
куда лежачий ехать мог?
Чему свидетелями были,
всё для потомков сохранили.
 
Лариса.
Москва.


42

Друг мой!

Устоим или веком в канаву,
в опрокид, в осмеянье, надрыв.
Век любой больно скор на расправу.
Верим всё ж в благородный порыв.

ВЕК
скрылся, не кляня,
прощая и простясь,
скорбя и негодуя,
задул свечу под аллилуйя,
за арки радуг возносясь,
исчез без дыма и огня,

КАК МИГ
сгорел на остриях
парадоксальных разворотов,
переплавляя ланцелотов
в хозяев жизни на паях,
не признающих
старых саг.

Грань хрупка - ломает шоры,
уж гремит гроза - услышь:
двадцать первый дыбит шторы,
поднимая волны крыш.
Тенью лёгкою витаю,
расстилаюсь… тела нет.
Кто я? Где? Когда? Не знаю -
был иль не был зыбкий след…

Прощай, подруга.

Лариса, Подольск, Декабрь, 2000 год.
Фото: https://poezia.ru/authors/larisa


Время легло на ножи

Осьминоги в клубке -
.................................... всех сует суета,
фиолет ностальжи -
................................. впал в другие цвета.

Мир плечом подопру,
................................ как в трубе гудом -
.............................................................. у-у-у!!
Ю - щенки
.................. окраса рыжины,
.............................................. вид апельсиний,
вроде бы жёлтый,
.............................. с подбоем из лини,
............................................................... (мне-то до фени!),
но тут хунвейбины
................................ хрипят очумело:
............................................................. зачем Ю щенки?
Фуфло одолело -
............................. броневики, демократы, фигняты...

Время легло на ножи...
А тут - муляжи!

Неживые, мол,
........................ псы
............................... к чему Поднебесной?
Гласом,
............ по матери общеизвестной,
........................................................ все кроют.
Мир жерновами басит,
...................................... планетарно съезжая с оси
в зону кипенья бездонного,
............................... ни красного, ни белого,
............................................................. а забубонного.

Ору...,
.......... но ни но,
.......................... и не тпру...
Оскалами пляса
................... летят, как ошмётки,
........................................... с ножей (к ногам!)
......................................................... куски опалённого мяса.

2 октября 2005 года


Льёт откуда-то музыка

Вступление к музыке "Причал души любимой":
http://music.lib.ru/d/dmitriewa_l_i/alb0.shtml#prichal_dushi_ljubimoj
Публикуется в день 80-летия со дня рождения Ларисы Дмитриевой (1933-2011) - 11 апреля 2013 г.

Льёт откуда-то музыка
одержимость миров,
вырывая у млечности
потаённости молвь,
ритмы, шёпоты, речи,
всхлипы плача дождей,
здравий жёлчные скетчи
с придыханьем скорбей.

27.05.2005

В день 80-летия со дня рождения Ларисы Дмитриевой впервые опубликован романс "Осенний портрет" в её исполнении,
который можно послушать и переписать на
Музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:
http://music.lib.ru/d/dmitriewa_l_i/alb1.shtml#osennij_portret_romans

Слова романса:
http://www.poezia.ru/article.php?sid=12964


Точёной ереси эпикурейка

"Сцеди-ка новости третьего века
до новой эры из уст Эпикура.
Мы - фигли-мигли...
Он был фигура!
...
Чарки налей-ка, эпикурейка!
Жизнь - не копейка...
Жизнь - не пропей-ка!"

(Из студенческой песни)


1.

Где трубный глас, жонглирующий далью,
цветные сны разводит краской радуг
по краю бездны взорванных галактик
калейдоскопом звёздного круженья,
прорвав запреты лунной мертвечины,
точёной ереси эпикурейка
внесла стихов мотивы цвета самбы
на ритмике ветров дарами неги.
Она смахнула пыль на верфях книжных,
взяв стопку строк из чащи злачных истин,
души - певучестью! - лиф расстегнула,
смеясь, метнула звонких слов монеты:
Карманьте золото! - кому не по карма-
ну ЛЮБОВЬ Вселенского озвучья.


2.

Курильницами туч благоухая,
коралловая нить - эпикурейка
влилась ручьём земного состраданья,
полынь речей чтоб превращать в бальзамы,
тоску сбивать вином куражных тостов,
настаивать для гостя чудо-брагу
хмельных фрондёристых мелодий Лиры.

-------- --------
ВсеБлагодарности не ожидая,
не плача, коль её не будет вовсе,
одаривать любого благодатью
открытого - прозрачной глуби! - сердца,
укутать всех ажурной сетью нервов
и охранить оградою рассвета -
нерукотворным розовым сияньем
ЛЮБВИ, клубящейся под знаком Мига
эпикурейского земного рая.

1 января 2010 года

На музыкальном хостинге Мошкова послушайте
"Старые Новые Песни":
http://music.lib.ru/d/dmitriewa_l_i/


Рог изобилья греховностью полн

Рог изобилья греховностью полн:
в землю - глаза, станом – в изгибе,
губы – в молитвах. Шёпота стон:
пророчат вселенскую гибель.

Разодраны надвое: ждёт! – пророка -
одна часть души, другая - потопа.
Эй, онемелые, слушайте эллина!
Ловлю одного из грешного скопа:
"Сцеди-ка сведенья третьего века
до новой эры из уст Эпикура".

Любвеобилью великого сердца
взгремела слава: "Была Фигура!"
Кому-то тема привиделась пошлой
до рвоты. Взгляд сразу стал одинаков,
конечно, лаков. Зловещ безобразно!

Однако, безумно гвоздильная вещь -
СТРАХ, исторгающий меру возмездья.
Две тысячи лет – и даже поболе! -
эпикурейское выплыло право
ЛЮБИТЬ, минуя злобу. Вопреки ей!

17 апреля 2008 года

Опубликовано 4.02.2012 -
год спустя после ухода Ларисы в мир иной:
http://poezia.ru/user.php?uname=larisa
Лев Дмитриев.


Благословенна будь прошедших лет пора



(Подражательное, но с музыкой:
"И только небо в голубых глазах поэта.
Как упоительны в России вечера.")


Как увлекательна на ПРУсе жизнь-игра!
Стихи, пародии и дружеские речи,
невероятно-поэтические встречи...
Глейзериады незабвенная пора!

Как коротать любила с ПРУсей вечера!
И живы в памяти Коровинские вёсны.
Зажжённые тогда пусть не погаснут звёзды!
Благословенна будь прошедших лет пора!

Нокаутируют всех только львы пера!
На ленте отзывов возносятся шедевры.
Как силы тратятся и - что печально! - нервы...
Ах, до чего ж влечёт на ПРУсю в вечера!!

Как упоительно пленительна игра,
клубится время, истекающее далью.
Уходит в небо сайт былинной вертикалью...
Как уникальна жизнь на ПРУсе и остра!!

Ах, Леонид, пусть то была игра!
И не нужны мои ни взрывы, ни объятья.
На том и этом свете буду вспоминать я,
как упоительны на ПРУсе вечера.

9 декабря 2009 г.

P.S.
Из-за болезни Лариса не успела опубликовать своё последнее стихотворение на сайте.
Первоначальный вариант имел название "Лебединая песнь" -
Лариса уже предчувствовала свой приближающийся уход из жизни.
Публикуется сегодня, 31 августа 2011 г. - в день 10-летнего юбилея сайта Поэзия.Ру.
Лев Дмитриев.


Сто один день моего фронта

ПРЕДИСЛОВИЕ

22 июня 2011 года исполнилось 70 лет со дня начала Великой Отечественной Войны. Лариса в конце 2009 года написала свои воспоминания о тех испытаниях, которые выпали на её долю в начале войны. В январе 2010 года она тяжело заболела и готовить воспоминания для публикации после её ухода из жизни (4.02.2011) пришлось мне. Я дополнил их рассказом о том, как создавалась баллада "Сто первый день войны".

Лев Дмитриев.


Сто один день моего фронта

Иногда стоит закрыть глаза и сквозь шум леса мне ясно слышатся взрывы, трескотня пуль, громыхание громады-паровоза...
Хрустальная мечта разбилась, растворилась, исчезла, испарилась, оставив миллионы людей незащищёнными, брошенными на произвол судьбы.
Текли песчаные реки утопий, текли... Не удержать, не запрудить, не остановить...

Январь 1941 год. Город Смоленск. Детсад.
Мы плывём на белом корабле с надписью "И. Сталин". Мне 7 лет.
Я старательно вывожу слова любимой песни:

"Ходят волны кругом вот такие (здесь все дружно вставали на цыпочки и поднимали руки высоко-высоко),
Вот такие большие как дом.
Мы, отважные волки морские,
смело в бурное море плывём.

Якоря мы поставим вот так,
наши ружья направим вот так.
Веселее, моряк, веселее, моряк!
Делай так и вот так, и вот так".

Ох, как весело все дети показывали свою отвагу по отношению к воображаемому противнику.
Фото тех лет запечатлело всех "морских волков" моей группы (я, четвёртая слева в первом ряду):
Ляличка Кудряшова, 7 лет, детсад, Смоленск, январь 1941 г.

Кто выжил из пассажиров детсадовского корабля? Может кто-то узнает себя и откликнется.

В 41-ом дети малые, закрывая телом собственным, мы спасали матерей своих. Знали, чуяли незрелые, что без матери уж точно смерть. Пули, пущенные с неба в нас, приняла Земля-кормилица. Сколько гибли! Сиротели сколь! Чудом выжили счастливые... Под Говардовым (Калуги близь) нас настигли асы лютые. Ту бомбёжку помню ясно я на 101 дне войны.

***

Ярко врезался в память мой последний довоенный день рождения.
Мамочка, папа, два брата чем-то шуршали, шушукались, крадучись передвигались по коридору к моей спальне. Старший брат Валентин заглянул в мою комнату. Я улыбалась. Вскочила с кроватки. Пошли поцелуи, подарки, подбрасывание меня под потолок и трепание меня за уши с обязательным припевом: расти-расти Ляличка-паинька, умней-умней глупышка, люби маму-папу-братьев. Заканчивалось всё подъёмом за уши вверх (ой-ой!), но я улыбалась. Суровые братья не позволяли мне ни при каких обстоятельствах лить слёзы.
Я помню множество цветов во всех комнатах, уютных, тёплых, светлых. Мы с отцом затеяли игру в жмурки. Отец так увлекся беготнёй, что мама с огромным трудом привела нас в состояние покоя.

Зазвучали песни - в семье пели все.
Старший брат играл на гитаре:
" Белой акации гроздья душистые вновь аромата полны,
вновь разливается песнь соловьиная в тихом сияньи..."
Мама вступала:
"Помнишь ли, милый, под белой акацией, слушая трель соловья..."
Отец продолжал:
"Ты мне шептала, чудная, нежная, милый, навеки, навеки твоя".

Мощно врывалась песнь: "Ревела буря, дождь шумел".
А уж когда шла песня " Из-за острова на стрежень", то на словах "Одним взмахом поднимает он красавицу княжну и за борт её бросает в набежавшую волну", - глаза мои наполнялись слезами, и я старалась тихо улизнуть, чтобы братцы мои не смеялись надо мной.
Стенька Разин мне не нравился. Это точно!
Зато я восхищалась застольной песней отцовых друзей, которые приходили на праздники и обязательно пели: "У Ивана Кудряша больно жинка хороша!!"
Мама краснела и, действительно, так была хороша - просто глаз не оторвёшь.
Песни, смех, поездки на Днепр, катание на велосипеде, где я сидела за спиной младшего брата Анатолия. Праздники в детском саду...

***

Да недолгим мир стелился - обернулся мир бомбёжкой, страшной ночью...

Хрустальная мечта разбилась, растворилась, исчезла, улетела, оставив тысячи беззащитных стариков, женщин, детей.
С неба полетели бомбы, рушились здания, летели стёкла из окон, и этот пронзительный вой до сих пор слышат мои уши. Мама меня спешно одевает и полусонную тащит в бомбоубежище.
На мой вопрос: "Что это?". Горький ответ: "Война, доченька"!

Утром, заскочив на миг, отец простился, приказав сынам и маме: "Не сдадут Смоленск фашистам - мы дадим отпор достойный, вы на месте оставайтесь, панике не поддавайтесь. Наша армия сильнее и враги разбиты будут".

Спешно уезжали люди из Смоленска.
Мы бежали из города одними из последних. Город горел. Братья остались защищать Смоленск. Договорились встретиться в селе Ромоданово. Мама работала учителем в этом селе ещё до 1917 года.

За месяцы нашего бегства по дорогам смоленской земли под постоянным обстрелом фашистских самолётов мы ни одного раза не видели в небе наших самолётов. Отпора не было, и толпы беженцев, заслышав звук самолётов, бросались в придорожные канавы, не успевая, крича, хватая жаркий воздух открытыми в крике, воплях ртами, метались, падали, устилая дорогу мёртвыми телами.
Иногда кто-то кричал в небо: "Ну, погоди же, погоди же!"

За многодневный наш путь я твёрдо усвоила, что при первых звуках самолётов надо в буквальном смысле слова "насмерть" прилипать к матери, быть с мамочкой единым целым. Если убьют, то только обоих!
Мама прижимала меня крепко-крепко. За время бегства мы с ней превратились в монолит - не разорвать, не отъединить, не растащить. Во мне проросло это настолько, что повторять не приходилось (даже в глубоком тылу потом я долго при любых тревожных звуках прижималась к матери, чем вызывала смех окружающих).
Жуткая дорога уже не страшна была через какое-то время - страшно было потерять мать.
Остаться одной среди множества бегущих - без вещей, без еды, без всякой информации, среди бездомных отчаявшихся особей!!

Смерть, где жало твоё?
Жало уже не пугало, жара не иссушала, свист пуль не заставлял вздрагивать...
Прирасти к материнскому телу, защитить мать или умереть вместе...

Не сосчитать, сколько раз приходилось убегать в придорожные канавы, спасаясь от свистящих пуль с фашистских самолётов. Откуда брались силы у женщин, чтобы постирать, перевязать раны, похоронить убитых, накормить нас, детей, про то и не расскажешь. Горячее солнце, пыльная дорога, постоянное чувство не проходящего голода, безумное желание спать...

Одну игрушку мне разрешила взять мама из брошенного нами дома: это был крошечный - с мизинец! - мишка по прозвищу МИКА. Бусинки-глаза, малюсенькие ушки, коричневые лапки и нос с чёрной точкой. Мика был сказкой из рухнувшей мечты домашнего тепла, уюта, мирного покоя и музыки. Он лежал в карманчике летнего платьишка. Мика подбадривал ночью, слушал мои рассказы, утешал, помогал приглушить чувство голода, успокаивал, усыпляя мои страхи. Живой талисман, связывающий меня с покинутым навсегда родным кровом.

Мама ещё из Смоленска несла самовар. С вечера и до утра самовар давал кипяток для усталых беженцев. Спасибо смоленским крестьянам, которые хоть крохотулечку еды давали каждому, извиняясь, что накормить всех не могут.

***

Добрались до Ромоданова. Сюда пришли к нам оба брата. Жили в хате бывшей маминой ученицы (с 15 июля по 20 сентября). Отдраились в деревенской баньке. Мыла не было. Мылись щёлоком, который готовился из горячих углей, заливаемых кипятком. Голову им нельзя было мыть. Голову мыли речной водой.

Братец мой Валентин, дабы развеселить всех деревенских, тут же спел песню:

Не менял портянок я три года
и даже их ни разу не стирал,
водою грязь не смоешь,
а мыло денег стоит -
ведь мыло в наше время капитал.
О, Луиза, ведь мыло в наше время капитал.

Однажды к нам забрались воры.
Опасности никто из них не знал.
На портянки наткнулись
и сразу задохнулись,
а утром я их трупы собирал.
О, Луиза...

И пусть останусь я рахитом,
но портянок я не заменю
и даже в будуаре,
с прекрасной дамой в паре,
их как сувенир я сохраню.
О, Луиза, их, как сувенир, я сохраню.

Слова эти запомнила на всю жизнь, но больше никогда их не слышала.

Ромоданово на какое-то время оказалось на нейтральной полосе. Вот однажды утром влетает в комнату хозяйка с диким воплем: "Немцы!"
По главной деревенской улице едут мотоциклы, едут медленно-медленно и прямо перед носом сельчан движутся в новеньких с иголочки формах - без шлемов!- блондины с голубыми глазами. На каждом мотоцикле откидной специальный столик крошечный, на столиках куски сала. Кортеж останавливается, немцы режут сало, посвёркивая на солнце изящными ножичками, медленно жуют и смотрят на русских женщин. Сцена напоминала кошмар. Деревенские избы с соломенными крышами, серая дорожная пыль и сказочные витязи обалденной красоты с ослепительными улыбками на лицах... Пиар чистой воды, выражаясь современным языком.
Гробовая тишина.
Наша хозяйка не выдерживает и довольно громко роняет: "Катерина Сергевна, не пропадём! Мужики-то какие ладные! Аж сердце зашлось"...
Мама, молча, скрывается в избе.
Немцы прогулялись по селу. Увидели на фасаде школы портрет Сталина. Автоматная очередь изрешетила Сталина.
"Сталин капут!" - звонким голосом прокричал один из немцев. Как они все захохотали при этом! Школьный сторож-старик что-то дерзкое рявкнул им в лицо. Одна автоматная очередь. Старик бездыханным упал у дверей родной школы...

***

Беззаботный радостный смех, белозубые улыбки, необычайно красивые человеческие лица, спортивные фигуры молодых людей...
Вдруг вижу: бежит мама к группе немцев и отдельной кучкой стоящих сельчан. Я "прилипаю" к мамочке, и мы оказываемся рядом с Валентином под дулом нацеленного на брата автомата. Его допрашивают - на чистейшем русском языке! - видел ли он двух мужчин, которые только что скрылись в соседнем лесу, в какую сторону они побежали. Он говорит, что никого не видел, так как сидел в нужнике, окружённом кустами. Офицер произносит: "Тебя сейчас расстреляем, потому что ты врёшь. Не видеть их ты не мог!"
Мама становится перед сыном вместе со мной и таким спокойным учительским тоном диктует:
"Расстреливайте всех троих."
Смотрю на дуло автомата, прижимаюсь головой к животу мамы.
В очереди на тот свет я оказалось первой. Офицер смотрит мне прямо в глаза. Я не отвожу свои глаза. Взгляды скрестились. У Фрица (так назывались тогда нами все немцы) были бездонные голубые глаза. Он был необычайно красив! Машинально я прижала руку к сердцу, так как именно у сердца лежал в карманчике мой Мика. Может быть мой жест был воспринят, как мольба о помиловании, а, может быть, Мика давал мне всегда шанс на жизнь. Не знаю... Я действительно не дрожала. Не могу объяснить почему. Не могу до сих пор понять полученное неожиданно для всех троих разрешение на жизнь. Вздох облегчения послышался со стороны женщин, которые наблюдали молча за всем происходящим.
Хозяйка наша проверила меня потом на предмет сухости штанов. Удивилась весьма моей стойкости.
Скоро по селу разнеслась весть, что ушедшие от погони двое мужчин, которых Валентин не выдал, хотя они промчались мимо него в лесок, успели сообщить нашим о разведке немцев в Ромоданове. Якобы всю группу мотоциклистов уничтожили, а одного взяли в плен.
Никому я не могла показать своего горя, ушла подальше и, прижав к себе Мику, заливалась слезами, желая всем сердцем только одного, чтобы живым остался пощадивший нас офицер.
Спустя годы я увидела в фильме "Щит и меч" Олега Янковского в роли Генриха Шварцкопфа. На меня с экрана смотрел тот офицер, который маме, брату и мне подарил счастье жизни:
Генрих Шварцкопф

Ах, война, что ж ты, подлая, сделала...
Страшное дело война...

Вскоре после проезда немецких мотоциклистов появились части Красной Армии в селе.
Из нескольких девчонок сколотился "ансамбль песни и пляски". Мы выступали перед солдатами.
Больше всех песен знала я, потому считалась вроде солистки, тем более, что приходила в окопы со своим самоваром, который приносила мама. Солдаты тут же его раскочегаривали, заваривали листья смородины, малины, черники, пили чай, и вспоминали золотые довоенные дни.
Подпевали активно.
Помню, после слов моей коронной песни о морских волках - "наши ружья поставим вот так" - один солдат подпел: "Эх, кабы каждому ружьецо-то в руки! Не у каждого ружьё, да... супротив автоматов."

После очередного боя крестьянки запрягали лошадей, стелили на подводы соломки, которую притаскивали мы, детишки, и ехали за деревню к окопам бойцов. Одних хоронили, других разбирали по избам. В больших чанах кипятились бинты, нижнее бельё. Несли на речушку для прополаскивания, потом сушили, гладили огромными утюгами, начинёнными горящими углями.
Никто ни о чём крестьянок не просил, ничего им не платили... А ведь они работали на полях, кормили скот, готовили еду для своих детей. Без стона, крика тянули тяжёлый воз войны женщины в русских селеньях.

Поражаюсь бесстыдству правителей России, которые такой народ называют быдлом!
Именно народ в 1612, 1812 отстаивал свою свободу ("дубина народной войны гвоздила французов" - по меткому выражению Л.Н. Толстого). Правящие классы всегда бросали народ в тяжёлую годину. Заметьте: и при царе, и без царя!

Из деревни Ромоданово мы на перекладных добрались до города Вязьмы. Здесь мы попрощались с братом Валентином, которого призвали в армию. После выхода из окружения Валентин попал в штаб партизанского движения, где стал одним из лучших радистов штаба.

Мать была для меня совершенно особым существом. Да будет вовеки благословенно её бесценное и незабвенное имя!
Помню, как я поражена была, прочтя эти строки у Н.В. Гоголя:
" Ночь ещё только обняла небо, но Бульба всегда ложился рано... Он вскоре захрапел, а за ним последовал весь двор... Одна бедная мать не спала. она приникла к изголовью сыновей своих, лежащих рядом... Она глядела на них вся, глядела всеми чувствами, вся превратилась в одно зрение и не могла наглядеться... Она просидела до свету, вовсе не была утомлена и внутренне желала, чтобы ночь протянулась как можно дольше..."
Моя любимая мамочка вот так же смотрела на двух своих сыновей, из которых старший сын утром уходил на фронт...

В сорок первом дети малые...
Верую, Господи, верую!! Да и как было не уверовать?
Столько смертей видеть в 8 лет, быть игрушкой времени и страха и при этом остаться в живых и даже не быть ранеными.

Потом беженцев погрузили в теплушки и должны были всех вести в Среднюю Азию.
И когда наступил 101 день войны - наш эшелон разбомбили под станцией Говардово (недалеко от г. Калуги). Так как наших самолётов не было, от скуки фашистские асы с азартом открыли охоту на уцелевших после бомбёжки женщин и детей.
Я и брат (16 лет) спасали мать с отчаянием, которое помогло нам всем выжить. А сколько убитых осталось в молоденькой рощице в тот день октября 1941... Тела, тела, тела, кровь и скорбный плач... Детей оттаскивали от окровавленных мёртвых матерей, а матерей уводили вместе с мёртвыми детьми на руках. Страшное понятие - фашизм - на меня смотрит все годы жизни глазами октябрьской рощи под станцией Говардово.

Спустя много лет, в 1980 году, мой муж, Лев Алексеевич Дмитриев, предложил выразить это в песне, но я не могла заставить себя войти в состояние того дня, того часа, того мгновения. Лев помог. Он собрал образы и всё-таки заставил меня выплеснуть из себя вместе с эмоциями балладу под названием "Сто первый день войны".

Балладу я посвятила памяти мамочки - Кудряшовой (Лютовой) Екатерины Сергеевны.

"Сто первый день войны":
http://poezia.ru/article.php?sid=11911


Что я могу добавить к содержанию баллады?
Врезалась в память такая деталь. После первого захода мессера я вскочила и повернулась лицом к самолёту. Немецкий лётчик, отметив, что я жива, пошёл на второй заход. Я увидела за очками глаза пилота, его шлем, как-то сообразила о причине его подлёта, на чёрной пашне разглядела белый платок на голове матери и, не дав маме успеть сообразить, закрыла её собой.
Тысячные доли секунд... В это самое мгновение 16-летний братец Анатолий из кустов, прилегающих к пашне,
рванул через пашню к огромному дубу, до которого мы не успели добежать.

С этого дня на всю жизнь я не рассматриваю людей с точки зрения их национальной принадлежности.
Русский, немец, татарин, еврей ... Главное - это человеческие качества.
Один немец не приказал нас расстрелять, а другой немец не поленился развернуть самолёт, чтобы уж точно прикончить девчонку, пацана и женщину...

Самолёты покружились над рощей и улетели.
Я, мама и брат подходили к людям в роще. Навстречу нам шли две женщины, подойдя вплотную, они взяли руки мамы и стали целовать её руки, приговаривая: "Мы видели, как вас расстреливали с самолёта, а вы - живы и даже не ранены. Вы - святая женщина! Такое чудо могло совершить только Небо!"
Мать пыталась сказать, что ничего святого в ней нет, но это был напрасный труд...

По мере разговора мы продвигались вглубь рощи. Спустя 68 лет не в силах без слёз вспоминать увиденное.
Трупы-трупы-трупы, вся жухлая трава в крови, кишки свисают с нижних веток молодых берёзок, осинок, мозги вылезли из лопнувших черепов...
Приглушённый стон, жалобный вой, всхлипывания, сдавленные выкрики наполняли воздух...

Надвигалась холодная осенняя ночь. Железнодорожный путь, искорёженный состав поезда на рельсах и жалкая толпа грязных, мокрых, но оставшихся в живых женщин, подростков и детей. Нечего было есть.
Холод обступал стеной...
Промозглая сырость пробирала до костей жалкие тощие тела...
Мама, которая все дни блужданий тащила только одну вещь - самовар, попросила Анатолия сходить к разбитому составу и попытаться найти самовар. Брат с оставшимся в живых помощником машиниста (единственным мужчиной!) сбегали к разбитому составу поезда, принесли найденный хлеб, самовар, спички.
Пили горячую воду с крошечными кусочками хлеба. Всю ночь женщины по очереди поддерживали костёр, кипятили воду, перевязывали раненых, успокаивали детей, у которых матери были убиты, ложились рядом с нами, обогревая своими
телами.

Холодные звёзды, мрачная завеса леса, горящие костры, вокруг кучки людей, голодных, замерзающих -
врезались в мою память на всю жизнь.

Утром несколько человек пошли к железнодорожному полотну расчищать путь и ждать прихода какого-либо поезда.
Подошёл воинский состав, в котором везли раненых с фронта. Вопреки всему нас посадили в вагоны к раненым.
В городе Рязань мама, брат и я вышли из вагона. Бегство из Смоленска закончилось.

В селе Салтыково Сасовского района Рязанской области, куда маму направили директором средней школы вместо ушедшего на фронт прежнего директора, мы не слышали больше рёва самолётов, отвратительного свиста падающих бомб...

Сто первому дню фронта пришёл конец. Мы были живы и даже не ранены. А дальше надо было выживать в нечеловеческих условиях полуголодного существования.

В девяностые годы - мирные годы! - правители исхитрились обречь народ на голод. Потрясающее жестокосердие правящих Россией не поддаётся никакому объяснению!

Лариса Дмитриева.
Подольск, 25 ноября 2009 г.



ПОСЛЕСЛОВИЕ

Как создавалась баллада "Сто первый день войны"

Хмурым утром 22 октября 1980 года я сидел у окна битком набитого служебного автобуса завода "Микрокомпонент", вёзшего людей на работу из Кисловодска в село Учкекен Малого Карачая. Проехали гору "Кольцо", слева в долине тянулось вспаханное поле, посреди которого стоял одинокий мощный дуб. "Дуб, дуб...", - да, да, такой же дуб был на картофельном поле, где на Ларису с мамой и братом осенью 1941 года охотился немецкий лётчик на "мессершмите".
Лариса с мамой часто рассказывали о событиях тех дней, и когда у нас с Ларисой начался "песенный запой", я предложил создать песню-балладу на эту тему. Накануне Лариса долго билась над словами песни, но получалось какое-то тусклое прозаическое повествование - ей, видно, было тяжело снова испытать страх и ужас того времени.

Как видно, страстное желание создать песню разрушило психологический барьер в моём сознании, а дуб послужил спусковым крючком для лавинообразного процесса развёртывания словесно-образных ассоциаций. Ритм движения автобуса наложился на поток всплывающих слов, оставалось только, чтобы не забыть, всё время мысленно повторять их.
Этот процесс не прекращался даже тогда, когда я шёл полтора километра от конечной остановки до завода. В отделе я бросился к столу и лихорадочно начал записывать всё, что запомнил и то, что продолжало возникать из под моей руки. Через полчаса всё было закончено, но эмоциональный взрыв был такой силы, что я буквально выбежал на заводскую территорию и ошалело носился среди корпусов, пока морозное утро не охладило мою кровь, переполненную адреналином.

Когда вернулся в отдел, сотрудницы в полутёмном закутке привычно пили свой утренний чай. Я не смог сдержаться, взял два листка, подсел к ним, извинился и зачитал свой текст. Женщины долго не могли опомниться от обрушившегося на них сверхэкспрессивного потока образов и никак не могли поверить, что всё это было создано за какой-то час, пока мы все вместе ехали в автобусе.


Баллада о поединке

Сто первый день войны.
Эшелон шёл на восток.
В вагонах раненые, женщины и дети.
И красные кресты на крышах.

Но в небе голубом вдруг "юнкерсы" взревели.
Визг бомб, разрывы. А наших "Яков" нет -
лежат на аэродромах приграничных,
ни разу так и не взлетев.

Горят вагоны - к Красному Кресту
у зверя со свастикой на крыльях
состраданья нет. Люди из вагонов
к роще устремились через поле.

И "юнкерсы" весь свой смертельный груз
на рощу сбросили -
страшнее ада та роща людям стала.

А мать с детьми замешкалась
и к дубу старому,
стоявшему на поле одиноко,
по пашне побежала.

Вдруг мессеры над ними заревели.
Фашистский ас, не видя больше цели,
Решил от скуки поразвлечься.

Мать в борозду упала,
рядом девочка и мальчик.
На голове у матери
белел платок мишенью,
и девочка, увидев это,
встает и падает,
закрыв мать телом.

Ас, потеряв мишень,
всю землю рядом прострочил,
пролетев так низко,
что девочка лицо его
оставит в памяти навечно.

И вновь заход.
Тогда встаёт мальчишка
и к дубу старому бежит,
вслед "мессершмит" за ним.

Слились в смертельной карусели
фашистский ас и тот мальчишка.
Вот очередь, но дуб как дот,
от пуль мальчишку укрывает.

Истрачен весь боекомплект -
фашист бессилен...
А мальчишка - выбегает
и кулаком грозит.

Не знал тот ас,
что в том мальчишке
наш лётчик вырастает!

Лев Дмитриев.
Кисловодск - Учкекен (Малый Карачай), 22 октября 1980 г.


Вернувшись вечером домой, я вошёл в комнату к Ларисе и сходу начал вслух читать свой экспромт.
Она в остолбенении прослушала и спросила - откуда ЭТО? После моего рассказа она бросилась к пианино, подобрала ритм, к ритму стала выстраивать слова, и на следующий день вечером уже спела мне почти готовую песню. Я только, как всегда, подсоединился для завершения сильной концовки и, для проверки, спел её сам.


Сто первый день войны

Сто первый день войны. Шёл поезд на восток.
В теплушках едут женщины и дети,
Уходят в тишину, кляня фашизм, войну,
И красный крест взывает к милосердью.
- И красный крест взывает к милосердью.

Вдруг "юнкерсы" ревут, а "Яков" в небе нет.
Лежат: с аэродромов приграничных
Им не пришлось взлететь. Без боя умереть?!
Что может быть страшнее в час сраженья.
- Что может быть страшнее в час сраженья.

Вот "юнкерсы" в пике: визг бомб, разрывы, вой.
Стоят вагоны - паровоз раздавлен.
В теплушках смерть и ад... Прострелены... Горят...
Все бросились к ближайшей роще разом.
- Все бросились к ближайшей роще разом.

Но роще не укрыть: редка и молода.
Людскою кровью травы обагрились.
И плач, и крик, и стон, и смерть со всех сторон.
Ужасней ада роща людям стала.
- Ужасней ада роща людям стала.

Там мать с детьми была, позднее всех сошла,
Не в рощу - к дубу в поле поспешила.
Над ними "мессер" взвыл, ас к цели заходил -
Решил от скуки видно поразвлечься.
- Решил от скуки видно поразвлечься.

Внизу мишень была так хорошо видна -
Уткнувшись в пашню, женщина лежала.
На ней платок белел, и ас берёт прицел,
Но дочка мать закрыла своим телом.
- Но дочка мать закрыла своим телом.

Ас вновь даёт заход... Мальчишка вдруг встаёт
И мчится к дубу... "Мессершмит" вдогонку.
Град пуль, но дуб, как дот, мальчишку бережёт,
Прикрыл его в смертельной карусели.
- Прикрыл его в смертельной карусели.

Патронов больше нет. Бессилен вражий ас.
Мальчишка шепчет белыми губами.
Вслед "мессеру" глядит и кулаком грозит.
Он спас, он уцелел?! Он - победитель?!
- Он спас, он уцелел! Он - победитель!

Лариса и Лев Дмитриевы.
Кисловодск, 23 октября 1980 г.

В исполнении Ларисы любительская запись этой песни (1981 г.)
опубликована на музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:
http://music.lib.ru/d/dmitriewa_l_i/alb2.shtml#sto_perwyj_denx_wojny_ballada

Только когда в ноябре 2002 года начали размещать песню в интернете и анализировать текст, стало понятно, что перед Ларисой стояла очень сложная задача преобразования моей причудливой смеси белого стиха с верлибром в нормальный ямб. Правда, смущало отсутствие рифмы, но она всё-таки нашлась - внутренняя рифма в третьей строке каждого куплета: "тишину - войну, взлететь - умереть, ад - горят, стон - сторон, взвыл - заходил, белел - прицел, дот - бережёт, глядит - грозит". Точно знаю, что Лариса эту внутреннюю рифму специально не задумывала и не осознавала наличие её, пока я не занялся анализом текста.

Исполнение песни Ларисой производило на слушателей сильное впечатление. Режиссёр МХАТа Николай Скорик, прошедший обучение по классу рояля в музыкальном училище им. Гнесиных, прослушав песню, был совершенно ошеломлён и долго не мог сказать ни слова, справляясь с нахлынувшими эмоциями. Поэт Михаил Талесников, разведчик, 1918 г. рожд., так написал в своём комментарии: "Лариса, а мне читать трудно - ком в горле..."

Перед написанием своих воспоминаний набрал в Яндексе: "Сто первый день войны", - и обнаружил, что песню уже размещают в интернете без указания имени авторов рядом с такими, как "Священная война", "День Победы", "На безымянной высоте" и т.д. Что ж, песня пошла в люди, пусть слушают и поют. Мы с Ларисой давно решили: все, кто пожелает, могут публиковать, аранжировать, исполнять наши песни совершенно безвозмездно, что называется - даром:
"Всё остаётся людям"...

Лев Дмитриев.
Подольск, 22 июня 2011 г.


Волшебные минуты длиною в жизнь

Предисловие

10 июня 1961 года, жарким солнечным днём я и Лариса, вместе с её подругой Галиной, пешком пошли в Калужский ЗАГС, расписались там в небольшой комнатёнке - без марша Мендельсона, без торжественных клятв и надевания колец, и опять пешком вернулись обратно. Вечером была свадьба на Красной Горе во дворе дома моего деда, учителя и священника Дмитриева Льва Афанасьевича, умершего в архангельской ссылке в 1930 г.
Началась гроза, под удары грома и блеск молний родственники и друзья кричали "горько", мы целовались и с нетерпением ждали начала семейной жизни. Она длилась почти полвека...

Сегодня, 10 июня 2011 года, исполнилось 50 лет со дня свадьбы - Лариса не дожила до нашей Золотой свадьбы всего 4 месяца. За два года до своей кончины она, видимо, предчувствуя приближение жизненного финала, написала свою автобиографию, но при жизни опубликовать не успела.
Автобиографию Ларисы я дополнил краткой биографией.

Лев Алексеевич Дмитриев.



Волшебные минуты длиною в жизнь (автобиография)

Советская власть мне не мешала никогда, потому что я любила солнечную систему.
Систему в её изолированном мироощущении не воспринимала ни под каким углом зрения. Просто однажды во времена отрочества впитала мысль, что живу в сумасшедшем доме, где все здоровы. Стремилась найти таких же вольных птах. Читала Есенина, Вернера, Сенкевича, Чарскую... Разумеется, из сундучков так называемых "бывших". Преклонялась перед именами Космодемьянской, Кошевого, Покрышкина, Гастелло...
К деньгам, к нарядам была холодна, посему стала настоящим шампуром для нанизывания кусков общественных работ (общественные работы - то, за что никто никогда не платил). Вероятно моё лицо, неистощённое потребностью к добыванию денежных знаков, привлекало начальство прямо с порога, как я поняла позже.

Фото: Лариса Кудряшова, студентка Калужского пединститута, 1955 г.

После окончания Пединститута добровольцем поехала работать в сельскую школу. Вела уроки, беседы, чистила коровники, руководила школьным хором (бесплатно!), рассказывала сельским комсомольцам, какой будет прекрасной в недалёком будущем их жизнь (точь-в-точь героиня картины "Дело было в Пенькове").
Только вот любви не было. Был бесконечный вой в печной трубе, нужник в коровнике, уборка урожая в колхозе, ежедневные кислые щи из общей миски в семье хозяйки, грязные дороги...
Не пищала. Считала, что помогаю стирать грань между городом и деревней. Мой идиотизм Бабынинский райком партии принял за врождённый. Срочно приняли в партию и тут же стали сватать на должность второго секретаря райкома комсомола.
О-О-О, какие открывали мне горизонты: выше зарплата, снабжение другое, ежегодные путёвки в санатории, дополнительные деньги к отпуску...
Рог свободной личности напрягся... Потому как "партия сказала: "Надо!"
Прощай, село, прощай... Я кинулась за помощью к отцу. Отец, калужский прокурор, вытащил меня мгновенно. Потом ещё целый год меня клеймили на селе.

Я принадлежу к тем людям, которые входят в дверь последними.
Пела из-за особого уважения к директору Бабынинской школы со сцены сельского клуба, плясала по той же причине.

В один миг всё изменилось. Пора пришла, и я влюбилась!
Песни, романсы, стихи - всё брошено на алтарь победы. Рояль в доме стонал от переизбытка чувств, голос завораживал даже соседей, глаза сверкали, лицо сияло.
На дворе стоял 1961 год. Апрель. Лёвочка делает мне предложение. День свадьбы назначен на 10 июня. Запуск Гагарина в космос. Казалось весь народ радуется моей любви. Незабываемо, потрясающе невероятно. Наш брак точно благословили Небеса!

Фото: Лариса Дмитриева, после рождения второго сына, завуч школы-интерната N2, Калуга, 1968 г.

Волшебные минуты длиною в 48-летнюю совместную жизнь всё ещё длятся.
Никаких измен, никакого недоверия друг к другу. Святая любовь к музыке, книгам, свободе.

Холодные войны вечной вражды жаждущих власти... Плоские и твёрдые, как галечные камни, их сердца перетираются друг о друга в надежде победоДонОсной весомости. Глядя на таких перестаёшь верить, что человек произошёл от обезьяны, начинаешь думать, что произошёл от удава.

Вспоминается тёплое ленинское замечание: "Я врага задушу в своих объятиях". По-ленински мыслящие товарищи-господа процветают повсеместно. Не понимаю их лютой ненависти к своему единомышленнику!

Мне хотелось заключать в объятия, глядеть влюблённо и никогда не лелеять коварных замыслов. Внутрисемейная моя ячейка, живя в холодном климате российской действительности, была тёплым гнёздышком. С этим гнёздышком нам с мужем приходилось носиться как курице с яйцом.

Партия - наш рулевой - берёт курс на повышения благосостояния народа...
Срочно меняем квартиру и уезжаем в Анапу. Море, солнце, горячий песок и... огурцы, помидоры по 10 копеек за килограмм. Объедаемся, отогреваемся, любовный градус достигает казалось бы пика, наши сыновья не выходят из моря. Мясо на анапском базаре на выбор!
Увы, к осени мясо можно было взять только с прорывом на базар к шести утра... Курс на повышение благосостояния докатился до юга. Делаем запасы простыней, наволочек, которые в связи с повышением благосостояния исчезают с молниеносной быстротой.

Меня уже заметили в Анапском райкоме партии и добровольно-принудительно "выбрали" ответственным секретарём Анапского городского общества "Знание". Довольно быстро вытягиваю Анапскую организацию в число лучших. Впереди лишь Сочи и Лазаревское. Мне это интересно, так как ново. Тем более, что вокруг шипят, что "какая-то приезжая училка" ни за что не справится с трудностями в столь сложной работе.
Справилась, вывела, подняла, развернула... Тут-то и прищемился хвост моей вольности.

Когда работала заместителем директора школы-интерната, то склоняли к воровству. Однажды посадили в укромное местечко в магазине, из которого всё было слышно и видно. Не веря собственным глазам и ушам, стала свидетелем многочисленных преступных сделок на крупные суммы денег весьма известных мне людей города Калуги.
Для чего это сделали? Чтобы убедить, что берут все и мне нечего кочевряжиться.
В связи с отказом от воровства, петля удава стала сжиматься. Подала заявление об уходе.
"Дура!" - последние слова, сказанные мне при уходе из интерната.

В Анапе было новое, что непосредственно касалось нашей с Лёвочкой любви.
Командировка в Краснодар. С утра слушала речь первого секретаря краснодарского крайком партии Медунова. Слова - нравственность, мораль, чистота облика советского человека - так и сыпались как горох.
Вечер. Краснодарская гостиница. Закупленные бутылки, закусь. Ответственный секретарь Краснодарской краевой организации Волохов приглашает в узком кругу (3 на 3) отметить эпохальное событие встречи.
На размышление времени нет - внезапный приступ головной боли. Отвертелась...

Возвращение в Анапу. Вызывает второй секретарь горкома партии. Получаю приглашение на завтра с утра на "Чайке" вместе с ним ехать в Краснодар.

Мой помощник, Александр Александрович Готовцев, услышав о приглашении, пришёл в неописуемый восторг.
"Сколько здесь работаю - такого никогда не было!" - восклицает он.
Впадаю в ступор. Потом говорю спокойно: "Александр, завтра придёте к 7 утра и отправитесь на совещание вместе со вторым секретарём". Наверное, Акакий Акакиевич был так же счастлив, когда надел свою новую шинель. Готовцев весь сверкал. Он потом долго всем рассказывал об этой великолепной поездке.
Меня через два дня вызвали "на ковёр". Заведующая идеологическим отделом горкома партии Тамара Петровна после "ковра" пригласила к себе и долго меня пытала, что произошло, почему мнение обо мне так резко изменилось у "второго". Разумеется, я вместе с ней удивлялась такой метаморфозе.
Что я могла сказать?

Ещё 1 мая, стоя на трибуне вместе с Анапским начальством, слушала речи от которых уши обвисали.
Проходят колонны Анапских здравниц...
"Приветствуем работников здравницы "Жемчужина России"! Далее идёт перечисление заслуг...
В это же время, стоящий рядом "ответственный товарищ", довольно громко шепчет другому о достоинствах и недостатках при выполнении интимных услуг отдельными работниками "Жемчужины".
Другой оживился: "Крайних двух из первой шеренги справа пробовал. Не то. Нет. Одна костлявая, а вторая бревно-бревном лежит".
Первый: "Раскочегаривать уметь надо. Для повышения е...й квалификации возьми старшую пионервожатую. Профи высочайшего класса!"
Где-то около часа, по мере прохождения колонн доблестных работников здравниц, мне пришлось выслушать столько нового, свежевыпотрошенного, с детальными подробностями физического, сексуального разбора под бодрую музыку советских композиторов, что я потом искренне хохотала, когда спустя какое-то время услышала: "Секса в СССР нет".

Любовь в семье только набирала обороты. Лёвочка был на недосягаемой высоте. И на этот раз победил наш свободный выбор. Из Анапы поменяли квартиру на Кисловодск.

В наплывах лет я вижу город,
Туманный призрак старых гор.
О, Кисловодск, ты вечно молод!
В тебе любовь моя и мой задор.

Купаюсь в розовых рассветах
И пью живых цветов настой.
О, Кисловодск, на целом свете
Ты - самый яркий, солнечный, родной.

Фото: Лариса и Лев на фоне пика Инэ, Домбай, 1980 г.

Домбай... Терскол... Кисловодский парк... Долина роз...
Чтобы иметь свободное время я пошла работать уборщицей аж в три места. Зарплата поднялась, а времени свободного стало навалом.
Партия опять за что-то боролась, поднимая жизненный уровень людей. Наше семейное гнездо выпало из борьбы. Любовь прочно царила в наших сердцах. Любовь пустила такие замысловатые корни, которые даже партии с её умением всё разрушить под девизом: дадим достойную жизнь совлюдям, - уже ничего сделать было нельзя.
Все отдыхающие однозначно повторяли: "Ничего не говорите. Вы - любовники, но никак не муж и жена! С такими горящими глазами мужей и жён не бывает!"
Моё пианино работало непрестанно. Сочиняла и пела. Гуляли и смеялись.
При отъезде из Калуги, а потом из Анапы, нам пророчили гибель, жалкую жизнь, полную нищету.
"Никакой помощи, никого не знаете. Только сумасшедшие могут так поступать!" - твердили нам здравомыслящие.

Это сладкое слово - свобода! Свобода подогревала наши и без того горячие чувства. Любовь крепла, наполнялась таким ароматом взаимного обогащения, нежности, страстности, глубины взаимного проникновения, что сейчас глядя на телевизионные картоно-сексуальные порнодействия и анфисо-ксюшные губошлёпства, я испытываю приступ тошниловки из-за полного незнания ведущими сути вещей, о которых они говорят с таким апломбом.


Лариса Дмитриева
г. Подольск, 27 мая 2009 г.


6 июня 2009 г. Лариса последний раз спела романс "Сказка любви".
Запись размещена 1 июня 2011 г. на Музыкальном хостинге Мошкова:
http://music.lib.ru/d/dmitriewa_l_i/alb1.shtml#skazka



Биография Дмитриевой Ларисы Ивановны

Лариса Ивановна Дмитриева, в девичестве Кудряшова, родилась 11 апреля 1933 года в посёлке Никольско-Архангельское Реутовского района Московской области. Отец, Кудряшов Иван Капитонович - прокурор, мать, Кудряшова (Лютова) Екатерина Сергеевна - учительница.
Семья много переезжала - прокуроров в то время, как видно, в порядке "профилактики", часто переводили из одной местности в другую:
1934 г. - г. Павловский Посад, Московской обл., 1937 г. - г. Сасово Рязанской обл., 1940 г. - г. Смоленск.

В июне 1941 г. отца забрали в армию, а мать с дочкой и сыном ушли пешком из горящего Смоленска и только в ноябре добрались до Сасовского района Рязанской области, где мать назначили директором Салтыковской средней школы. Лариса училась в этой школе с 1-го по 4-й класс, в 1945 г. переехали к отцу в Калугу, там закончила среднюю женскую школу №1 и в 1950 г. поступила в Калужский педагогический институт. После окончания института в 1955 г. назначена преподавателем истории в Бабынинскую среднюю школу Калужской области, а в 1958 г. переведена воспитательницей в школу-интернат №2 г. Калуги.

10 июня 1961 года вышла замуж за Дмитриева Льва Алексеевича (1937 г. рожд.). Он заканчивал Рязанский радиотехнический институт, и с осени до весны жили в Рязани (на Острове - за рекой Трубеж), а в 1962 г. вернулись в Калугу, где родился сын Алёша.

С августа по ноябрь Лариса работала научным сотрудником в Калужском краеведческом музее, затем возвратилась в школу-интернат №2 на должность заведующей учебной частью. В 1964 году родился второй сын - Анатолий, в 1968 г. умер отец, а в 1970 г. - мать. В 1971 году по личному заявлению перешла на должность воспитателя, а в 1974 г. ушла из интерната в Дом пионеров на должность методиста, откуда через месяц переводом назначена в Калужский городской отдел народного образования инспектором по внешкольным учреждениям.

В июне 1976 г. вся семья переехала к Чёрному морю - в г. Анапу Краснодарского края. С 17 августа Лариса работала методистом гороно, а в ноябре избрана ответственным секретарём общества "Знание", по совместительству преподавала историю в детском санатории "Ласточка". Здесь были написаны первые стихи, одно стихотворение даже напечатали в районной газете.

В июне 1978 г. поменяли квартиру в г. Кисловодск Ставропольского края. Работы по специальности в курортном городе не было, Ларисе пришлось побывать и младшей медсестрой в санатории С.М. Кирова, санитаркой в Военном санатории, экспедитором Дирекции строящихся предприятий г.Кисловодска и уборщицей в Кустовом Вычислительном Центре курортов профсоюзов Кавминвод, где муж работал программистом. Дирекция и Центр располагались во флигелях на дворе бывшей дачи балерины Кшесинской. Названия должностей были разные, но заниматься приходилось только уборкой - работа была хоть и "пыльная", но зато голова была "свободной". Времени уборка отнимала не больше двух часов в день: Лев заканчивал работу, за час вдвоём быстренько подметали и мыли полы и скорее домой. Купили старинное - девятнадцатого века пианино, дешёвенький магнитофон и начали сочинять и записываь песни. Но, "недолго музыка играла", глядя на такую "скоростную" уборку, сотрудники, наконец, сообразили: "А чевой-то мы тут сидим?", - и быстренько выжили "весёлую" парочку...

Лариса начала искать работу по специальности и осенью 1981 года была принята на работу учительницей истории Ессентукской средней школы №2.

Проработала весь учебный год, но ежедневные поездки на электричке с высокогорья на равнину и обратно сказались на здоровье - в 1982 г. перешла в Кисловодский Госцирк радиотехником, где Лев начал работать инженером по слабым токам. С его помощью освоила работу звукооператора, но директор цирка предложил стать председателем профкома - срочно уволилась по собственному желанию.

Пришлось уехать одной, без мужа, в станицу Благовещенскую - недалеко от Анапы. Проработала ещё один учебный 1983-84 год учителем истории средней школы №8 и вернулась в Кисловодск. В 1985 г. была принята воспитателем в Ессентукский подростковый санаторий "Огонёк".

В 1986 году третий раз поменяли квартиру - проехали весь Северный Кавказ от моря и до моря: поселились на побережье Каспия в столице Дагестана.

Лариса снова учитель истории - в средней школе №15 г. Махачкала. Прошёл учебный год, зарплата средняя, а до выхода на пенсию остаётся один год.
В 1987 году в Калужском ОБЛОНО предложили поработать учителем истории и директором Палькевичской восьмилетней школы Хвастовичского района - уехала вместе с мужем. Жили при школе, Лев преподавал математику, физику и черчение во всех классах. Заработала максимальную пенсию и назад - в Махачкалу. Однако, в Дагестане начал чувствоваться приближающийся распад Советского Союза, стало ясно, что пора возвращаться в родные края.

Осенью 1989 года - четвёртый обмен квартирами с семьёй дагестанцев из Калуги. Началась десятилетка "выживания" - в 1996-97 г.г. пришлось напоследок поработать вместе со Львом сторожем в Учебно-педагогическом комплексе г. Калуги. Оставались на ночь, здесь были музыкальные классы, рояль, снова зазвучали песни и романсы: "Все ночи полные огня!", - незабываемое время...

В 2000 году Лариса и Лев вместе с семьёй старшего сына Алексея снимали квартиру в Москве, продали квартиру в Калуге, купили в Подольске и с декабря 2000 года переселились в г. Подольск. C осени 2002 года начали публиковать стихи и песни в Интернете.

В январе 2010 года Лариса стала болеть, всё лето провела в подольской городской больнице, операцию делать врачи не решились из-за порока сердца.
4 февраля 2011 года Лариса скончалась. Похоронена на Пятницком кладбище г. Калуги рядом с могилами матери, отца и старшего брата.

Фото Ларисы: http://poezia.ru/user.php?uname=larisa


Лев Дмитриев
г. Подольск, 10 июня 2011 г.


Боль вокруг...

Боль вокруг... Такая боль...
Абрис старых храмов едок.
Мук людских и злобы сколь
на Руси изведал предок.

Ветра хлёст, устоев скользь,
крест времён не открещённых,
поколений скорбь слезой
воскресений не прощёных.

Звон победный... Доли груз...
Шик и пшик... Желаний страсти...
Годы - ниточкою бус
нежемчужинных напастей.

17 сентября 2009 г.


Любовь и Время

Мифической любви карбункул голубой,
мерцающий огонь - заложник встреч и страсти…
Над временем, казалось бы, никто не властен,
но Время - жалкий истукан перед тобой,

ЛЮБОВЬ.

Исчезли поколенья, царства и эпохи,
изменчив мир - неповторимо вольный зверь,
но Чаша Любящих Сердец - мир Божьих мер! -
не расплеснёт ни капли, сохранит все крохи

ИЗ ВЕЧНОСТИ.

Вот так из прорвы прожитЫх неразберих
однажды явится ДУХОВНО - не колоссом,
не обалденно откровенным мощным торсом -
ОСТАНОВИВШЕЕСЯ ВРЕМЯ … Вбросит миг

НЕТЛЕННОСТЕЙ,

и этот миг предъявит человеку перлы
обратной стороны давно седых зеркал,
чтоб каждый, молча, заглянул и увидал
любовь Сцеволы, Ольги, Пенелопы, Лейлы,

иль юной, лучезарно-нежной Суламифи…
Коль горлом - в перехват! - рыданий душат клубья,
разносят в пух и прах гордыню самолюбья -
тогда поймёшь - сказанья древние - не мифы!

НЕ МИФЫ!

Апокрифы пластов глубинных (не химер
соборных - нет!) - душ одержимых дрейфы,
влекущие вневременнЫе ШЛЕЙФЫ,
из тех - для всех землян покрытых тайной сфер.

Пусть нет среди людей свидетелей порой,
гетеры факел у поверженных ворот
ПерсЕполиса сквозь века опять прожжёт,
хотя давно исчез карбункул голубой.

22 декабря 2007 г.



Сегодня, 15.03.2011, - 40 дней со дня кончины Ларисы.

Накануне включил старенький ай-би-эм-овский ноутбук, на котором она работала, стал просматривать файлы с черновиками её стихов.
И в недрах этих черновиков обнаружил вполне законченные стихи,
которые в своё время Лариса не решилась обнародовать.

Для первой посмертной публикации выбрал "Любовь и Время".

Ровно полвека назад, в конце марта, мы с Ларисой решили соединить наши судьбы.
Всего четыре месяца она не дожила до нашей золотой свадьбы.

"Прошлое ушло надёжно в память,
Там живёт, порой тревожа нас,
Но житейская хмельная заметь

С нами лишь убьёт наш звёздный час", - пела Лариса:
"Звёздный час (романс)"
https://poezia.ru/works/115533

Лариса ушла в мир иной, а я, пока живу в этом мире,
до самого последнего края буду помнить наш Звёздный Час...

Лев Алексеевич Дмитриев.




Звезды коснуться

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы.

Не могу, не могу, не могу
Звезды коснуться.
Не хочу, не хочу, не хочу
От грёз проснуться.

Только пригрезиться может,
что снова с тобой,
Как прошлой весной...
И что же?..

Глаза родные, глаза родные...
Свет излучали, любили, ласкали.
Всё изменилось, прошло, позабылось...
Почему, почему, почему же забыть не могу?

Не могу, не могу, не могу
Звезды коснуться.
Не хочу, не хочу, не хочу
От грёз проснуться.

Мы вместе, как прежде,
Живу лишь надеждой,
А вырвать любовь не могу.
Не могу, не могу, не могу!!!

23 мая 1980 г.

Романс можно послушать и переписать на
Музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:
http://music.lib.ru/d/dmitriewa_l_i/alb1.shtml#zwezdy_kosnutxsja
Первый файл - поёт автор, Лариса Дмитриева.
Второй файл - поёт Анжела Тельян, аранжировка Сергея Шафраненко.


Голос

"Приближается звук. И, покорна щемящему звуку,
молодеет душа".
А. БЛОК.

Лунища…
Резные тонкие столбы
из алебастра
прозрачный подпирали свод,
и бледно-призрачный струился
свет - таинственно-однообразный.
В дымящейся реке лучей
свечами кипарисы возвышались.
Молились, истекали
лунной грустью
желтеющие спелостью
домишки
c прожилками всех уличных
изгибов,
нанизанные кистью
на мольберты
соляриса земного
серебра…

ВрезАлся в тишину хрустальный
Голос,
достающий звёзды
в их неприкаянном свеченьи.
Преград не ведал гибкий голос,
не уступающий ни в чём
и никому
в подлунном мире.
И всем земным законам вопреки
прекрасный Голос жил
гармонией
всепоглощающего зова.
Вином игристых чувств шаманил Голос,
беря всю власть
над радостным испугом
в глазах тех сущностей,
что именуются
людьми…

29 декабря 2009 года.


Смерть, где жало твоё?

1.

Я ошибался, светочи ваалов.
Почётных не снимаю ожерелий,
не подтираю соль скрижальных баллов,
не вырезаю язву легковерья.

Вон носорог - он в нечистотах горя
всем напоказ обсасывает глупость -
совсем забыл - слоны боялись моря,
от жертв изМора выпадали в ступор.

На вертеле у медного Молоха
тиара пятилучья в хула-хупе.
Колоссу мечут бисер из гороха,
питая землю, вспухшую на трупах.

И Сципион, с цепи сорвавшись как-то,
в порыве от - Катоновых! - речений
сравнял с землёю Карфаген терактом...
Прощают пыл подобных увлечений.

2.

Не Балтасаров пир гудел тем утром...
Сто тридцать лет тому назад
Кура - в мобильник!- Брамапутре:
"Тяжёлый взгляд!
Взгляд -
яд"...
Ночь
не болела
горем Гори... Коптили
песни - небо , скалы - мумиё...
Змей прошипел: "Ух, простофили!
Ответствуй, где жало, смерть, твоё?"

3.

На артефактах черепов с глазницами пустыми
встают колонны одержимых
с горящими глазами беспредельной
любви и преданности богу -
отцу всех наций и народов.
Толпа ревела радостью, рукоплеща ему,
и разносило эхо беспрестанно:
"Родному Сталину - ура-а-а..."

Бравурных маршей бодрое звучанье
мешалось с хрипами рабов: ы-ы-ы-ы-ы...
Но гул толпы гасил застеночные вопли,
всех тех, кому
сжигали лампой лица,
кипящим маслом заливали горло,
бутылки с кипятком вгоняли в лоно
и пулю всаживали в сердце.

На артефактах черепов с глазницами пустыми
история слагает свои мифы.

***
Утиная охота захлебнулась Пущей...
Русь до сих пор рыгает отголоском -
чем дальше, тем страшней и пуще.
А, впрочем, Мир всегда бывал не плоским.

20 декабря 2009 года.


Пермский период

В отличие от всех других "пермский период был выделен
не на Британских островах, а в России...
Пермский период выделен в 1841 году Родериком Мурчисоном
в районе города Пермь. Сейчас эта структура называется
предуральским прогибом. Мурчисон также обнаружил её
широкое распространение на Урале и Русской равнине".
http://www.prpc.ru/gazeta/100/passage.shtml

Пермский период закончился "Великим вымиранием" -
"самым масштабным из всех, какие только знала Земля".
http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/166355


Он гуттаперчевый... Плакала Саша,
как люди страдали. Мальчик был краше
дворцового рая, где пиковый франт
детей подземелья гноил за талант.

***
В пермский период того было хуже:
как-то гуртом - один бы не сдюжил! -
лошадь хромую впрягли сгоряча
в дом, где в соломе горела свеча.

***
Так-то, живьём, замурованной былью,
юные души в небо уплыли,
в небо заснеженной горькой отчизны.
Без покаяния. С плачем и тризной.

В лавке подсудной слоны офигенно
ищут карманы для мзды внутригенной.
Влив внутривенный - слив густопенный...
Пей пиво, Вася! Градус бессменный...

***
Деньги уносит распыл занебесья,
и без стволов покоряются веси.
Некто, усталый от гугол-нолей,
в водке топил экзотических фей.

Кастовый кастинг в примерочной тёмной,
парят слепых миль-пардоною стрёмной.
Зрячим, глаза чтобы лезли на лоб,
с мёртвою панночкой впарили гроб.

***
Фонды прикида - рога и копыта -
в маршевом всплеске: Финита! Финита!

13 декабря 2009 года.


Ангел звал на Божий Суд...

Палькевичи? Так, деревенька.
Одна из многих средь лесов.
Но жизнь даёт урок частенько
без лирики красивых слов.

Эй, Моториха! Моторь!
Отгоняй от тела хворь!

Вчера ушла... Лежит, как спит,
Моториха... Народ гудит:

- Бесшабашного веселья...
- Знать, мудрёна неспроста.

- Не по ей святая келья.
- Ей по ндраву маята.

- Лес валила и сплавляла,
что под силу мужикам,
и в тюрьме всех изумляла:
"Вот, спасибо колоскам.
Собирала их без лени,
с голодухи чтоб не в гроб.
Замели к едрёне фене
под дочерний слёзный вопль".

- Фуговала правду-матку,
утешала всех своих:
"Русской бабе для порядку -
вкалывать за четверых!"

- Помню только в сорок первом
в голос плакала она -
ей в селе - из самых первых! -
похоронка вручена.

- Эй, Моториха! Моторь!
Отгоняй от плоти хворь! -
ей в догон всегда кричали.

Бабы жизнь перебирали:

- В сентябре - числа второго! -
забрела на скотный двор,
говорит мне: "Будь здорова!"
Странно так глядит в упор...

"Что сказать тебе, Матрёна?
Моё место там, под клёном...
Собралась в Небесный Сад.
Похоронят, аккурат,
в декабре. По первопутку
на кладбИще понесут.
Не прими слова за шутку -
Ангел звал на Божий Суд".

- Точно.
В срок.
Как говорила.
Утром печку протопила.
Снег посыпал с неба вдруг,
Грязь исчезла. Всё вокруг
забелело, обновилось...
Вымыв пол, сама обмылась,
обрядилась и легла
под большие образА.
Дочь к обеду к ней зашла:
мать лежит, закрыв глаза...

***

Догорающие свечи...
Дух сосны со всех сторон,
треск поленьев в русской печке
и мерцание икон.
Свет лампады.
Мига тайна...
За окном - простор бескрайний
весь искрится под луной,
привнося
Небес покой.

Калужская область, деревня Палькевичи.
1987 год. Декабрь.


Благостен путь Ербола

"благостен путь ей
богу зело хорош
левых рублей рублей
правый ценнее грош..."
Жумагулов:
http://poezia.ru/article.php?sid=75139

благостен путь Ербола
людям "зело хорош"
вскрутка на грани фола
правда остра как нож

страсти пошлют на пику
дух да осилит плоть
слово заставит Нику
правому выдать лот

точность словес не в лыко
нет и вина вины
радость когда от рыка
не прогибал спины

3 декабря 2009 г.


РА-квест

И РАдуга, как шлейф богов,
и РАдонежье инфракРАсья -
астРАльный перекрёсток слов
аллегорийской ипостаси.

Звук музыки и дух цветов -
един, когда не в чёрных кРАсках,
бРАк алорозовых очков
расшит оРАкулом НебРАски.

АвРАльно множа РА на квест,
снося вольеры горизонтов,
обинтегрируемся в блеск
секундолайфового пОнта.

И РАдугу, как шлейф богов,
под РАдужные светозвуки -
жар-птицею из РАйских снов! -
быть может отдадут нам в руки.

13 ноября 2009 г.

А здесь:
Старые Новые Песни (mp3)


Пустая бочка и луч (побасeнка)

Катилась вниз пустая бочка...
Луч на траве пригрелся точкой.
" Сверканье точки уничтожу,
промчавшись раз по ейной роже!!"

От бочки гвалт и ветра свист.
А луч всё также точкой чист.
Промчалась лихо... Бочки нет...
Луч, улыбаясь, дарит свет!!

10 ноября 2009 г.


Крутой вампир

Возник десятым измереньем -
фарш новых фирм! -
всенеприкормленный смиреньем
крутой вампир.

Плескался плач по братьям, сестрам...
Шёл передел...
Страну косили сонмы бестий -
и гром гремел.

Земную кровь, загнав в анналы,
как хомофоб,
вампир наскрёб ходы-каналы -
напиться чтоб.

Ринг жизни бил... Код: Апосепсис.
Бермудотьма...
Мозги съедает общий скепсис!
Вамп - клад ума!

" И сыт, и пьян - к тому ж не в стельку! -
прекрасен мир!
И есть с кем лечь в одну постельку", -
поёт вампир.

Прикольный! Под звериной кожей -
кровь горяча!
Сдал чуткий нос масонской ложе -
от Ильича.

Цветёт парадным озвереньем -
под брендом фирм! -
всеперекормленный везеньем
живой вампир.

7 ноября 2009 г.

И ещё:
Канары (песня "новых туристов")


О-ясуми насай...

"Чрез лихолетие эпохи,
Лжей насыпи - из снасти в снасть -
Мои неизданные вздохи,
Моя неистовая страсть"...

(Из цикла "Провода" - М. Цветаева)


Неистощим бокал сердечного недуга...
Десятилетьями уже не рвётся нить,
соединившая любовницу и друга
в союз, который невозможно позабыть.

Ты - музыка одной любви неистребимой -
всегда наполненной желаньем и мольбой
далёкой, грустной, молчаливо ощутимой -
мне вверенной - единожды!- самой судьбой.

Фонарик... Кимоно... И нитевидный дождик
ничем не нарушал ликующей тиши...
А я, смеясь, совсем как ветреный художник,
сменить картину надоевшую спешил.

В портах, не знающих на наслажденья вето,
года скользили, уносимые волной,
скакали, как безумные, через обеты...
Кивал подаренный болванчик головой...

***
О-ясуми насай... Сверхстрасти сдались сплину.
Тоскливых зим накрыл холодный океан...
Печальный седовласец (прежний Керубино!),
закрыв глаза, представил Чио-Чио-сан.

Примечание: о-'ясуми нас'ай (япон.) - спокойной ночи!

25 октября 2009 года.

А здесь:
Старые Новые Песни (mp3)


Не к кому больше спешить на порог...

Лене Ларионовой, родившейся 11 октября,
от подруги, родившейся 11 апреля.


Верба пушистая. Старенький дом
с холодом пЕчи.
Съёжилась грусть за пустынным окном,
глянувшим в вечность.

Кажется устлан дорожки песок
тенью печалей.
Не к кому больше спешить на порог
встреч и прощаний...

С крыши слезами стекает капель...
Вешнее солнце...
Снова лучом освещает апрель
тьму за оконцем.

11 октября 2009 г.


Браво, Сапир!

Асе Сапир, ведущей конкурса сайта Поэзия.ру "АЗБУКА":
http://poezia.ru/salon.php?sid=49288

И по волнам всех азбучных открытий
Сапир ведёт корабль с недетской прытью.
Советов - тьма, рекомендаций - море,
достойные, как водится, в фаворе.

Уйдут шторма словесные и бури,
корабль войдёт в док Азбучной Лазури,
чтоб истин знаковых добытый капитал
детишек знаньями от "А" до "Я" питал!

17 сентября 2009 года.


Звучанье голубого снега (upgrade)

Звучанье голубого снега...
В зрачках - свечи качался язычок,
в бокалы лился тонкой струйкой грог.
Застыла царственная нега...

И музыка уже не грела -
высокой нотой билась у огня,
а чувство, больше веру не кляня,
в камине, корчась, еле тлело.

Метались вихрем вьюги кОльца,
Мгновеньем - мгла, и вновь мир - в серебре.
Был этот день в холодном декабре
кружком, надышанным в оконце...

Рука - холодная, как льдинка...
В ночИ к стеклу прижатая звезда,
маня свободой бездны, в никуда
тащила жизни половинки.

Бессильны чары оберЕга...
Слезами льда звень голенастых лип,
скрип двери, приглушённый чей-то всхлип...
Звучанье голубого снега...

1 декабря 2008 года.


Есть боль!! – Вячеславу Моргачёву

"с пустой тоской сожму уста ль,
мне жаль ..."
"Аль сиквел а" (Вячеслав Моргачёв)


Сорвав астральную вуаль,
Ударом лап в небес хрусталь,
В уста ль,

Я, джокер безымянных краль,
Корпускулярная мораль -
Пуста ль?

Из Ипокрены лью скрижаль
Ряжу пчелу, осу, стрижа ль
В печаль,

Надтреснутых стихов эмаль
Звук рвёт, давя ногой педаль.
Деталь…

Прочнее нервов только сталь!
Строками жал сильнее жаль.
Иль жаль?!

ПрошомполИ сию ЮДОЛЬ,
Разрежь и поперёк, и вдоль.
Есть боль!!

7 апреля 2008 года


Нострадамус - партитура Мира

"Видишь - опять голгофнику оплёванному
предпочитают Варавву"
В.В. Маяковский.

Багровыми лишайниками смуты
дал партитуру Мира Нострадамус,
синкопами гнал вечность на минуты
армагедонной сути жёсткой драмы.

Одних жизнь гнёт под лестницей убогой,
другого вздрючит негой наворота,
откокаинивая недотрогу-
-воробышка во тьме круговорота.

Вараввистые хомо под хоралы,
однажды власть на крепкий зуб отведав,
отбросив совесть, как рога маралы,
парят божками райскими победно.

Земной бесстрастный цербер - жизни вето! -
поштучно прерывает песнь дуэтов,
сицилианской игровой вендеттой
без спешки пешек отправляет в Лету.

Футбольных битв отрадная картина
и солнца луч - пока! - не через клизму...
Свистит, как пуля, мат рутинный?!
Ну, атавизм!! Зато без катаклизма!

Багровыми лишайникаи смуты
зрел будущность великий Нострадамус.
Неужто в самом деле так уж крут он,
прайс-лист земной убойной мелодрамы?

1 декабря 2008 года.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Mозаика любви (мистическая драма)

Картины, запечатлённые в зеркалах.
Всё призрачно и всё реально.
Всё понятно тебе или отторгнуто тобою,
как само эфемерно-ёмкое понятие ДУША.

***

Пролог.

Осколки зеркал не гниют под стеной
роскошного зАмка в конце переулка,
их скрежет - так слышится!- жалобно гулкий
в дожде, проливаемом точно слезой.
Торопятся люди за водкой, за булкой...
Колышется толп магазиновый рой.
Под вечностью бьётся прибой и отбой
людского потока, смотрящего букой.

Один чудак, совавший нос свой всюду,
влез в зазеркалье. Видимо, страдал.
Он, не спеша, мозаику собрал,
соединив осколков острых груду.
Боль непридуманности - просто чудом! -
вдруг проявилась на полях зеркал:

"Услышь нас! Зальдели в остывших телах,
стреножены наши мольбы и порывы,
гримасою гнев всполохнулся надрывный.
Нас нет! Но зовёт к милосердию прах.
У вас на Земле плодоносят оливы,
уходит на небо грядущего шлях,
звучит неподсудно "Токкато"-вский Бах,
в экранности зеркала плещутся дивы.

Для нас расстояние неодолимо:
крест-накрест сердца перекрыты навеки,
от слов обжигающих больше не жарко,
пронзительный ветер гуляет незримо,
сжигаются ночи, стираются вехи
сполохами зорь неземного пожара".

***

Картина первая.

Осколки непридуманностей.

Гремел бал-праздник...
Встреча продумана Сергеем.
Кто-то ненавидит любовь...
Он не мог жить без своей первой любви.

Сергей:

Позволь найти в разбитости немых зеркал
осколки непридуманностей. Сдуру -
иль нет? - твердят: поверь-ка в слово Гуру -
составь мозаику без мудрости лекал.
Попробуем… Не при сейчас хоть буром.
ПризнАюсь, Леонора, без тебя страдал.
Ты болтунам не верь. Как загнанный марал,
метался, чтоб найти свою Лауру.

Элеонора:

Разыграна по нотам, Серж, пиеса.
Но почему фальшивишь ты, позёр?
Наверное, в спектакль загнали беса,
он, святость всю пустив под косогор,
хихикая, в восторге руки тёр -
вон там! - вблизи раскинутого леса.

Сергей:

Скорее, Эл, умыл всё ж руки кто-то.
Потом поговорим мы без людей!
Не видеть, Эл, расставленных сетей
и соглядатаев - примерно в роту! -
нельзя. Здесь на балу я вижу змей,
"под честно" выполняющих работу,
чтоб сдать меня Хозяину в субботу
(при том, под видом мирных голубей).

Элеонора:

В такой, Серж, день хотел что видеть ты?
Предательство твоё ведь не остыло!
Иль по веленью общей доброты,
накинув плащ казанской сироты,
решил, что я в беспамятстве забыла,
как врут безбожно нежные альты?

Сергей:

Напомню былей нашенских досуг,
не увязая в долгих, лишних склоках:
"Вся сила не в забвении уроков", -
так любит говорить, Эл, твой супруг.
Не назначая примиренья сроков,
всю понимая меру твоих мук,
я предлагаю пару верных рук
и сердце, что - заметь! - без экивоков.

Элеонора:

Не склеить чувств, как и зеркал.
Сейчас, Сергей, лепечешь с дрожью,
я, помнится, тянула вожжи -
всё оборвав, ты ускакал!
Куда и с кем, в какие дебри?

Сергей:

На мушке, Эл, бывают вепри!!

Молитв верней, Элен, вернуться к Крыму,
к заре любви... Меняю тему на мажор
воспоминаний. Сбросив лет полынный сор,
быть может, не придём к пустому срыву?
Канары, Ницца, Феодосия, Мисхор...
Достала страсть мучительством нарыва.
Родительское бросив к чёрту чтиво,
не затевая безнадёги глупый спор,

с тобой валились в жар полдневный
под тополь - от хозяйских глаз,
её опеки ежедневной,
от слов и взглядов блудогневных -
превозносили свой Кавказ,
где познакомил нас Тарас.

Элеонора:

Я помню... - бешенство природы!
Песок вертелся в лапах волн,
скрипя, сдавался сам в полон -
(Во мне, Сергей, не та порода!!) -
Тащилась галька словно вол,
снося откаты вод ухода...

Сергей:

Как завершающая кода
гремел фанфарами атолл.

Элеонора:

Наверно Лир в такую ночь,
надев колпак шута безумья,
швырял проклятья в свою дочь,
примерив безразмерье глумья...

Сергей:

Открылась мощь веков сцепленья -
слияньем Вагнера в Шопене.

Элеонора (загораясь от воспоминаний):

Солёных волн огромнозевный рот
хватал песок... Метались чьи-то тени...
Грозы обвал не бросил на колени
нас в этот час, Сергей! Наоборот -
та ночь была вершиной исступленья
забав тигрёнка, что, урча как кот,
зализывал до стона... Помню грот
сверхгрёз, откуда к морю нёс - из пены

Сергей ( с восторгом!):

вылавливал, рождённую нагой,
богиню сногсшибательной стихии.
Безоговорочно - одну такую!
Беспечную, солёнозолотую,
напичканную негою земной,

Элеонора (полушутя):

с задатками загадочной Психеи.

Сергей:

Пять лет, Элен, тому назад,
сгибая муку расставанья,
не оценил я расстояний
и всех немыслимых преград.
Не сразу понял - лжеизбранник
я! Тогда всему безмерно рад -
"друзьями" упечён был в ад
и стал несчастней всех созданий.

Зловещий плен, навскИд охрана,
свидетели отменно лгут,
а жизнь - дрожащая мембрана,
которую в утиль сдают.
Так, обречённый на "покой",
оболган был перед тобой.

Элеонора (с прежней любовью):

Блаженная! Опять кидаюсь в ТОТ потоп.
Перекорёжена... Душой вольна.
На эшафот ли, ввысь несёт волна -
наперекор всему вновь подставляю лоб.
Как будто легче от ударов нам
вдвоём, Сергей, переходить и брод, и топь.
Я, видно, смею возжелать так много, чтоб
испить - цикуту за любовь! - до дна.

Как беззастенчиво - на бис! - мы пьём друг друга,
вдыхая запахи страстей непадших.
Меж нами тайны тайн ценой в нисколько,
плоть накалённая смела, как мощь недуга.
Нет сумасброднее находок наших.
Всё для тебя! Тебе! Всё - всласть, и только!

Сергей:

Монархию держава рвёт без плача,
узрев изъяны власти изнутри.
Уход - не прятки, Эл, под счёт: два-три.
Твой муж взревёт, как зверь, что околпачен!

Элеонора:

Бояться мужа? Что ты, Серж! Смотри,
как счастлива! Пусть место было злачным:
твердили о замужестве удачном...
Я срежу локон свой, - хоть всё гори! -

отдам, чтоб зарастал травой забвенья:
пускай лежит у мужа средь бумаг -
последний дар сбежавшей в ночь жены,
к его - теперь немому! - изумленью.
Он - киплинговский беспардонный Наг,
впускавший яд в цветение весны.

***

Картина вторая.

Мгновение озвучить ливнем хора!
(Их свободная любовь была мигом.)

Сергей:

Облапив нас, дурачилась Эллада!
Светало. И от тёмно-бронзового цвета
казалось тело статуэткою из Леты -
хмельнее пива старого Карлсбада.
Мы пели Эросу свой гимн, храня заветы.
Нам Гея приготовила награду:
шёл с эмпирейских высей звездопадом
призыв на танец в честь богов, богинь и лета.

Всю прелесть танца яви, Леонора,
чтоб оттиск тела - в зеркало! - как в твердь,
чтоб не было ни спора, ни раздора,
чтоб этот миг заставить замереть,
мгновение озвУчить ливнем хора,
прославившего имя - Леонора!

Он в сердце - лунный танец, на вдох и выдох
чудес под парусами греческого бриза,
когда я исполнял нелепости каприза
средь гротов - тысячелетьями! - омытых.

Элеонора:

Плоды земли - в законах гротного сюрприза! -
цветами показнЫх витрин на плитах,
с телами голыми, но... лаврами увитых,
считались нами самой лучшей в мире визой.

Сергей:

На райский мир сменили дутый город -
сомнений отвалился жалкий червь!
Тебе сказал, что очень даже скоро,
не принося в заклад последних жертв,
клянусь! - на берегу построю верфь,
спущу корабль для нас, Элеонора!

Элеонора:

Все бухты, точно мраморные чаши,
налиты лучезарною водой
коралло-красный-кровяной прибой
лизал тела обветренные наши.
Садов сплошняк развёрнутой строкой
чертил готические стили башен,
а горизонт - от удивленья!? - даже
гасил блеск моря неба синевой.

Сергей (смеясь, не веря ни во что плохое):

Рощ кроны - не забор - меж небом и землёй,
пути открыты к древним божествам.
Давно известное - ведь боги не миндальны -
и Гея, что следит с Олимпа "за людской",
завистлива, порой сурова к нам…
Возьмётся сечь однажды - ин-ди-ви-дуа-льно…

***

Картина третья.

Коварство вонзило внезапный укол.
(И умерли они в один день.)

Элеонора:

Коварство вонзило внезапный укол.
Дыханье любви - безотчётное счастье! -
бесшумным отёком на отмель ненастья
осело, застыло, как вечный укор
ревнивцам, спускающим тёмные страсти
причуд несказанных - мук адовых скол! -
ревнивцам, рождающим скопище зол,
чтоб, миг уловив, захлестнуть силой власти.

Мы - куклы судьбы в нарисованном мире,
капризные дети прогорклого рая,
от дерзких попыток к свободе устали,
прицелы беря в балагановом тире.
Сбивали, сбиваясь, плелись, отставая,
в пурге некролога: "Вы - жертвою пали…"

Сергей:

И бездною небо, и в челюстях зАмка,
не трелями лунных ночей, но в темнице,
чугунною цепью повязаны птицы -
свободные прежде! - затиснуты в рамки.
Мертвецкая мгла... Гололёдные лица
в оскалах отмщенья... Культяшная лямка
безумств на плечах... Околесиц огранка
не даст, Леонора, к свободе пробиться…

Прислушайся! Тишь вымывает степенно
в протоки пространств, вырывая из плена -
всей плоти! - лишь ДУШИ. Дыханье Аида?
Застонно, заглазно - печаль Атлантиды?

***

Эпилог.

То пульсы Миров, проникая сквозь стены,
любовь возносили к потокам Вселенной.

Геенна Вселенной
под смех Гуинплена?
Нет! Непреложно
из плена, из тлена
ДУША - и сквозь стены! -
пройдёт несогбенна, -
всенепременно! -
нетленна...
Века внутривенно,
блуждая в крови,
сердца накаляют
тоскою любви.
И неизменно -
зови-не зови! -
неистовым кодом
зарниц с небосвода
сияет мозаика
вечной любви!

3 октября 2008 года.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


В седьмое небо - вечный клич

Седьмое небо - на пути
моём извилистом - однажды
нелепой сетью паутин
накрыла века эпатажность.

Подмял - минутно! - праздный мир,
раскрученный на звуках, знаках,
на струнах - вдрызг! - фальшивых лир,
чужих ладов оставив накипь.

Моё безумие - как боль,
как время - суть немых укоров! -
как неотыгранная роль
земных отчаянных раздоров.

В прорыв порыв впуская, жди,
глуша стенаний горьких стоны,
тяни, зови - чтоб не один!-
седьмого неба слушал звоны.

В седьмое небо - вечный клич!-
бессмертье мечет звёздный бисер...
Ну, не орлись - так хоть синичь! -
сквозь чад и гарь - взмывая! - к выси.

7 сентября 2008 года.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Гори, звезди, перчи, Кабанов!

"...гори один и никого не мучай,
гори и не звезди".
Александр Кабанов: "Азиопа".

Гори, звезди, перчи, Кабанов,
в мускатных зарослях блуждай
без вшей лобкастых и баранов,
хоть под "Ура!", хоть под "Банзай!!"

Без всякого там агитпропа,
вживую, дерзко: оп-па, оп--па! -
лобок глоб-АС-ты-й - "Азиопа"!!

23 сентября 2008 года.


и двадцать первой четвертинкой века...

Гипноз ристалищных десятилетий
на кутерьме бессменных краблей-граблей
где обух не боялся шёлка плети
ромашкового чада занзибабве

запал дошёл до самых до окраин
коптились грёзы хаосом комфорта
свет знаний еле брезжил на экранах
в дождях тонов наскального офорта

в забавах грелись иды занзиБарства
на карте жизни миражей стооких
снотворною мечтой за-пани-братства
в гаремном варианте муз холопьих

роились шутки молью лет подбитых
подтяжки лиц на глянц холстов осели
дубы зияли кроною обритой
озёра глаз сужались и косели

и двадцать первой четвертинкой века
в настойке мирового раритета
допьют последний ум из человека
под этикеткой скисшего поэта.

27 августа 2008 года.

И ещё - Старые Новые Песни (mp3).


Рыб старых, нездешних, не звали!!

"Усталый старик отведёт обмелевшее море
за крик горизонта, где солнце уместно едва ли,
где хлеб ненасущный утонет в кипящем кагоре
неистовых волн тишины, где охрипшее горе
склевали нездешние рыбы, которых не звали".

Лада Пузыревская, "сказки о рыбаке: нездешние рыбы".


"Не дальше заката продлится исхлёстанный воздух",
родив отголоски внесотовых связей - не!- тризны,
безмерностью мер истекающих в чашу харизмы,
желтками зародыша впаренных в степень софизма,
где в джунглях словесных блуждают нездешние рыбы.

"Пусть песня - не песня, раз главное слово забыто."
Забилась в Сети золотыми чешуйками рыбка,
и рифмы волна колыхается мерно, не зыбко,
вздымая песков золотых неуёмную гибкость,
чтоб рыбы нездешние плыли, держа рот корытом.

"Старух ненасытных" бодрят неусыпным мажором,
за печкою пичкают чем-то … Но кормят едва ли!
Ну разве что хлебом, впитавшим остатки кагора,
Могли чтоб пройти - до глубин! - Поэтическим морем,
а всплыв услыхали: "Рыб старых, нездешних, не звали!!"

21 августа 2008 года.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Молишься и плачешь соло

"Средь лицемерных наших дел
И всякой пошлости и прозы
Одни я в мире подсмотрел
Святые, искренние слезы -
То слезы бедных матерей!"

Николай Некрасов, "Внимая ужасам войны..."


Чёрный плат, глазами долу...
Профиль тонкий виден лишь.
Молишься и плачешь соло,
призывая в душу тишь.

Что-то шепчешь, вся в раздумьях
пред иконою святой...
Впала ль, бедная, в безумье?
Почву ль ищешь под собой?

Никого вокруг не видишь
в устремлении надежд.
В блузке чёрной, юбке миди...
Не с людьми, а только меж.

Свет лампад... Укора тени
и призыва тихий вскрик
рвутся болью через вены,
затуманивая лик.

Не помочь... Иная тропка:
ход закрыт и код чужой...
Свеч церковных пламя робко
даст покой душе живой.

18 августа 2008 года.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


На экранах пылал адский смерч в темноте

Взбаламученной мглой
заполнялось пространство,
неуклюжести скрежет
рвал дрожь тишины.
Тупорылой стеной
медных лбов постоянство
наползало, швыряя
ужастики в сны.

-----

Свет экранный не гас...
Задушевности час...
Чаровал голос нас,
как лозою обвив
дел прожитых года:
"Для кого-то просто лётная погода,
а ведь это проводы любви".

------
"Для кого-то просто лётная погода,
а ведь это проводы любви..." ***
---

Луч рассвечивал утро!
Люди замерли, вздрогнув.
На экранах пылал адский смерч в темноте:
под Цхинвали мир рвали,
ночь спуская народам,
вековую любовь уложив на щите.

-----

Обольстительный паж,
(не лишённый коварства)
замешательством душ,
смыслом слова темня,
колупая натёки бессмыслицы дерзко,
глупой сказкой обмана обкормит меня.

-----

Полыхает огонь
сумасшедшего ГРАД-ства,
обрывающий жизни святые ходы.
Где ж года вы мои?
И моё ль в них богатство,
если некому встать
против страшной беды??

------

Пройдёт грозой кликушество,
приестся соль злорадства
и - жизнеутверждающе! -
через десятки лет:
"Мои года - моё богатство", -
споёт, вино пригубив,
столетний крепкий дед.

14 августа 2008 года.


***

19.07.2008, 16:42
Медведев наградил Кикабидзе орденом Дружбы

13.08.2008, 01:25
Вахтанг Кикабидзе отказался от российского Ордена Дружбы

13.08.2008 17:07
В интервью "Эхо Москвы" Кикабидзе сказал, что отменил запланированные на осень концерты.
http://echo.msk.ru/news/533755-echo.html

14.08.2008
Российские грузины обиделись на Кикабидзе

14.08.2008
Вахтанг Кикабидзе: «В такой атмосфере петь я не могу»
http://www.newizv.ru/print/95966


Из блефующей ночи...

Из блефующей ночи нехитрой наивностью гаммы
прозвучал силуэт узнаваемой дали -
будто текст проявился о смерти любви в телеграмме,
переполненный ладаном стылой печали.

Первобытным, как страх, окажусь неприкаянным в точке,
о несбывшемся рае рыдая не в кущах…
Из набухших однажды смятеньем отчаянья почек
проявился чахоточный бес вездесущий.

Ксерокопьевым встречам - предолгие Лета затишья…
На разрывах меж строчками нервов и Фебом
запылали восторги щетинисто-знаковых фишек,
заслоняя ПРАсвет звёздно–каменным нимбом.

11 февраля 2008 г.

И ещё - Старые Новые Песни (mp3)


Миг для соло

Май бушует. Снег черёмух.
Шёлк берёз. Речушки мель.
До озноба сводит воздух
соловьёв пушистых трель.
Сизый бисер дол омлечил,
над лугами лёг как бязь.
Лунный диск померк от встречи -
солнце греет, возносясь.
Хлынул блеск лучистой лавы,
и в глаза глядят, смеясь,
в иней вправленные травы,
в изумруды превратясь.


Соловьиный хор дубравы!
Поднастраиваясь в лад
на призыв ответом быстрым,
пышный цвёл весны наряд.
Даже пёс, по кличке Выстрел,
чуя токов вешних власть,
нос задрал свой прямо к выси,
сел, открыв невольно пасть.


Залихватские рулады
горлом, разом: тьёф-тьёф–тьи…
Гостью слышать явно рады -
фору дали соловьи.
Сам солист подсел поближе,
опускаясь веткой ниже.
И пошло соревнованье -
только он и только я.
Лес, речушка без названья,
певчих соловьёв семья
под наркоз очарованья
впали, подчинив меня.


Видно голос оценён
соловьиным населеньем!
Певчий бог красы лишён,
не блистает опереньем,
а, поди ж, пленяет пеньем!!


Миг для соло!.. Ждёшь свой срок...
Соловей давал урок:
заливался, "лемешил",
выдавал коленца круто,
словно не в лесной глуши,
а в театре пел как будто.
Пёс безмолствовал в тиши,
то ко мне, то к соловью
подставляя рупор уха.
Майский жук, когда пою,
не взлетал - тож не без слуха?


Пели долго мы одни.
Я сдалась, признаюсь, первой.
До свиданья, соловьи!
Подлечили душу, нервы.
Ты прощай, солист мой милый!!
Не прошли и метров ста -
грянул вновь хор соловьиный -
Есть в Святой Руси места!!

15 мая 1988 г.,
деревня Палькевичи Хвастовического района Калужской области.

На музыкальном хостинге Мошкова приглашаем послушать "Любовь вернётся"


На "Верность" - Александру Ивашневу

"...Заныкал пиастры басаев и этим ужасен вдвойне!
Ты девочка вобщем простая, поэтому нравишься мне".

Ivashnev Alexandr "Верность"


"Душа, как боярская шапка, горит благодатным огнём", -
куницы скелет в перелеске затоптан ПЕГАСным конём.

Автограф девЧУШКЕ оставить! Особый! В нём "верность" и смак:
в сугроб я люблю облегчиться (гнездится ж в душе вурдалак!) -

"и просто на мёрзлую землю, в сухой подо льдом водоём",
могу от восторга мочиться я даже в обычный проём,

"под грушу, которая вишня", на розовый куст, на крыльцо,
люблю, други, я испражниться, пульнув ахинеей-словцом,

не только словцом, но и струйкой, теплом опаливши сугроб,
я плавлю любовные речи, рекой разливаясь в нон-сТОП…

P.S.
Заныкалась "Верность" в пиастрах, а это ужасно вдвойне.
Поэт превосходный ИвАшнев!!. Но МАЛЬЧИК - не нравится мне…

1 мая 2008 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Распинают впрок Иешуа...

На смещении хребтовых правд
стопки непригубленных судЕб.
Лепестками непечатных прав
от гордыни пучится вертеп.

Из аппендикса свобод хирург
содержимое пустил в утиль.
Спит пока в застенках Демиург -
тропки есть в обходе Фермопил.

Шьют дела за чьей-нибудь спиной,
никогда не взвесив меры той,
что на кон поставил мудрый Ной,
не сменивший свет на мир иной.

Распинают впрок Иешуа,
небеса слезит багровый тик,
сыплет хлопьев снежных чешуя
на забытый Временем Язык...

6 января 2008 года.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Женщина

Великая женщина, гордая, грешным двуличьем земная,
красивая, нежная, низменно-страстная и волевая,
звёздность накинув, хранишь своё капище,
веком ценимая, с неба не скатишься.

Беспечностью грея, летишь, напевая, в дрожь нового утра,
чтоб гнать под валы на уступы крутые изжажданно-мудрых.
Шуткой задорной иль песнею грохотной,
залы взрываешь ты плачами с хохотом.

Себя предлагая нескромности сытой в обнимку с зимою,
под вёсны захочешь укрыться, а вёсны - они за стеною…
Где-то наткнусь вдруг на вскрытые вены я…
Будь терпеливою, благословенная,
будь терпеливою.
Будь…

4 марта 2007 г.

И ещё - Старые Новые Песни (mp3)


Концерт Высоцкого в Кисловодске

Эстрада летняя, уж вечер,
луч солнца, синь... Концерт - мечта.
Спешим к Высоцкому на встречу...
Забиты людом все места.
Мальчишки влезли на деревья,
сердца стучат... Всем невтерпёж.
Не запретят ли его пенье?
Такая мысль вгоняла в дрожь.

Вот началось: он вышел, пел
и говорил - все не дышали.
Он массами владеть умел!
По мановенью - "умирали",
в восторге хлопали, орали,
порой не сдерживая слёз.
"Я влюблённым поля постелю,
пусть поют во сне и наяву..."
Под гром оваций голос - SOS:

"Убью! Башкою не верти!
Дай разглядеть. Застынь, зараза.
Володька крикнул бы: "Умри!", -
я за него бы умер сразу...".

Я обмерла: в стене дыра,
а в ней такая ... образина
(из тех, кто сОсет из горлА,
кого терзала в песне Зина).
А тип стоял, припав к забору,
от восхищенья млел, застыв,
хрипел: "Быть падлой - не забуду!", -
а дальше слов ненорматив...
Сопел, стонал, обдав сивухой,
лез на забор и падал вниз,
кого-то звал: "Ползи, послухай...", -
потом упал, как видно, скис.

Высоцкий пел... Сравнить бы? Не с кем!
Народ кипел, единым став,
Концерт поэта в Кисловодске...
Поэт сгорал, всё нам отдав.

Кисловодск, Парк имени Горького, "Музыкальная раковина",
2-е выступление, 27 сентября 1978 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Рифмачи нерасхожих монет

Годы - сходнями, годы - оползнем,
то удавкою вдруг оплетут.
Остротою мысль - в бездне глупости? -
зашивает края амплитуд.

Месяц - он, когда заиЮлится
ночкой тёплою - темь на запор! -
раздувает спесь тихой улицы
барельефами суперголов.

Праздник? Встречею с телом вЫзнакомь,
закадряйся в дыму табака,
скукоту считай верным признаком
шляпы вЕтреной иль … котелка.

Мозг от гения - ритмы вЫгромил,
барабанит… Где так-то вот мне?
Зелены столы славят играми
рифмачи нерасхожих монет.

В пятилучиях, сказкой случая,
колыхаясь, - в раю? Иль в аду?
Весь землистый Шар по-над-кручею
распинается в лунном саду.

13 января 2008 года.

И ещё, в Старый Новый Год - Старые Новые Песни (mp3)


Памяти Александра Абдулова

1
Маг многоликий, буйный, неуёмный -
из Ферганы! - на кручу всех побед,
герой экранно-многотомный,
энергии и мощи неподъёмной,
оставивший неизгладимый след.

2
Великий Мастер, Шут, Король
так многопластов, ярок столь!
Стиль, шарм, накал игры!! Порой
обычное земное чудо -
сверхфантастическая роль,
что и не снилась Голливуду!

3
Какая боль: не решена
загадка зги ухода...
А над страною тишина...
Ленком... И скорбь народа...

3 января 2008 года

И музыка: Причал души любимой...


Солокрещендное

Пылкости звонкого соло на долю,
чашу любви - через край, в перелив!
Вольную волю расплёскивать вволю,
чтобы с годами - крещендо в мотив:
"Ночи безумные"! В век эпатажный,
по мостовым иль в просторах полей,
тьму не игрушечных гнать экипажей,
где коренным станет дерзкий Борей.

Крикнут: "Гей, Ветер! Слушай, не стыдно ли
дать обуздать себя огненным снам?"
Страсть да любовь - бессмертные идолы.
Жертвами - Троя, Парис и Приам...

Норы - трусливым, породы не львиной,
в ложе прокрустовом доля дана.
Ценник на жизнь? Быть бесценно любимой
буйством раздолья цветущего льна!

14 ноября 2007 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Андрею Коровину - от Суки Крепкого Помёта

Андрею Коровину - от Суки Крепкого Помёта

"...зажигай дорогая цитатка
золотая моя киргуду
дай же всем кобелям по кроватке
каждой суке по псу в катманду"

Андрей Коровин "бертолетовой чувствую кожей"


в катманду сука пса не желает
давит русское слово расклад
головой бигуди ощущают
киргуду бамбардии не брат

незадаром клянутся поэты
бертолетовой кожей своей
что в одиллию переодеты
все одетты затрАпезных дней

шоколадные сами всех кинут
в первом встречном кафе иль порту
ну а те кто в окно словно в тину
пусть уж едут за сук в катманду

25 октября 2007 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Память - тот же палач

Эта пытка не впору:
Мук не утопит плач,
Даже мышиный шорох,
Дождик - и тот палач.

Ливнем прошла стихия,
Боль не остудит душ.
Молча твержу стихи я -
Розовой рифмы чушь.

Резь по стеклу железом...
Только я не пойму -
Как же так-то вот, взрезом
По сердцу моему?

Тайных струн чтоб страданья
Меткой легли на свет,
Осень - мрака знаменье -
Датой в молчанье лет.

Страсти подсказка - было!
Пепла обид бархан...
Мозгу - видением былей
Брызжущих чувств фонтан!

Речи журчат живые...
Отче! Переиначь!!
Ночи грызут немые...
Память - тот же палач.

12 сентября 2007 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Исповедь стриптизёра

Подчинил всполохнувшийся глянцевый лоск,
стриптизёрство вскружило метелью…
Параллельных миров взгляд губительно плоск,
принуждая к немому терпенью.
Перевёрнуто всё… Эх, была не была,
красотою срывал я моменты!
Как частенько любви золотая стрела
приносила аплодисменты.
На шампурах любви сотни содранных кож.
Кошельков вброс - в бильярдные лунки…
До сих пор аж тошнит от старушечьих рож,
заплативших, пускающих слюнки.
Стриптизёрское лидерство – это накал,
гром победный свободы безгранной.
Игры мускулов, танцы, вокал…
Власть казалась мне полной, желанной.

Приглашенья текли непрерывной рекой
в рестораны, поездки, круизы
Вот однажды и встретился с дамой одной,
называл я её – Мона Лиза.
Терпеливо любил, даже если была
настоящей тигрицей… Миледи!!
Неотрывно скользя, она жаром плыла
в ореоле волос цвета меди.

Супермаркет… С тележкой ПУСТОЙ я… Меж тем
Лиз роняет насмешливо: "Знак ведь!!"
Помню лихо сострил: "У прилавочных тем
лучше устриц еды нет на завтрак".
Лиз опять: "Ты – любовник, вас много таких,
господин неприкаянный мытарь,
предаюсь наслажденьям в свободный лишь миг
и плачУ, чтобы всё шито-крыто".
Хохотал прямо в душу расхристанный лоск
веерами банкнотных звучаний:
"Непонятливый!! Лиз – твой божественный босс,
ну, а ты – РАБ ночных излияний!"

"Неожиданно, Лиз! Не считаешь ли ты..."
"Разлюбила, уж новый любовник…"
"Денег тьма, - я прервал, - ни на грош доброты".
"Я, Олег, есмь колючий шиповник".

Ухожу… Головы всё равно не сносить.
Понял: игры – вот суть бизнесвумен!
Сатана посмеялся, заставив любить
эту ЛЕДИ… Как мир стал безумен!

Мона Лиза осталась на том берегу.
Больно, горько… И край недалече…
Устоял я, не мстил. Свет в душе берегу.
Только, Боже, избавь нас от встречи!

Утопил всполохнувшийся глянцевый лоск,
омертвил под губительной сенью.
По горящей свече тёк оплавленный воск,
Мир счастливых надежд лёг под темью.

Как метался, рыдал, вспоминал рыжий бред,
к косяку прислоняясь дверному…

За церковным окном плакал парень-атлет,
а священник внимал как святому.

28 июля 2007 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Дом небожителей ныне стал пуст…

Дом небожителей ныне стал пуст…
Клочья парчи - словно сгустки отрав,
мудрые совы - ни звука… И пусть:
время - узлами романа без глав…

Синяя птица в подсветке зеркал -
росчерком снов на игле пышных фраз.
Будущих зим появился оскал
грёз, погружённых - тобой! - в лунный таз.

Белая зависть напала на след,
вечность надеждами выдаст долги.
Жизни не нужен безвременный склеп
сердцу, хлебнувшему кровь из пурги.

Нет, не заляжет, как в омут, на дно
весь начинённый страстями сквозняк.
Жду тебя - тысячу лет даже! Но -
молча, цедя боль дождями сквозь дни.

30 мая 2007 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Под плач опального затишья

"Душу затянут большой вуалью
Объединят нас сплошной спиралью.
Воткнут в розетку с этил-моралью…"

И. Бродский


1.

Стремительный мальчик летального детства,
свободный сегодня, и завтра, и присно,
на трактах любовных безмерно неистов,
ценитель бильярда, поп-рока и виста,
восточной борьбы и пустот лицедейства,

в "Cеребряном веке" - Москвы ресторанчик!
(читатель не ведает? Невероятно!) -
в кругу золотом, отрываясь приятно -
богато-вампирно-шикарно-занятно,
кутил заводил обольстительный мальчик.

Белужью икру ел из лунной розетки
в Классическом зале - Морской отвергая! -
являл Макс образчик царя Менелая
с прекрасной Еленой, гречанкой, из рая
примчавшейся прямо к нему этим летом.

Бросал жизнь, шутя, подходя к краю близко,
смеясь, ставил подпись - коньяк в смесь со спермой.
Игр тайны найдя (что там пушкинский Герман!),
неистовый Макс неизменно был первым,
не зная ни в чём ни подвоха, ни риска.

Гламурный знаток современного пульса,
впитавший писк моды, а также и нормы
морали, упорно пропитанной порно,
свободно "жонглировал" евро в игорном -
Макс рано почуял оскомину вкуса…

2.

И было темно.
Деньжата отца… Такие у вас бы!
Варшава… Берлин… Прочь серые будни:
бордели Москвы, домашние студни -
и с ними грызня за прикольные блудни…
(Валялся в белье его загранпаспорт).

Безликость считал позорнее бредней.
С пелёнок себя мнил - сверхчеловеком
Европы. Вместо скитаний Алеко -
путь новых вер через Рим, может, Мекку,
да, и Париж - думал - стоит обедни.

И было темно… Дорогой бессонной
машина неслась, шустра и глазаста.
Меняет он курс - теперь уже баста!
(А скорость давно зашкалила зА сто!)
В стекло лобовое бил ветер со стоном…

3.

Мелькают дворцы переходы погосты
где кресты раскинув руки
уж ловят полосы огней авто
играют в жмурки
до поры фонтанных брызг
фонарь зачем-то
жжёт незрячим глазом
колючку-ночь
охапкой тьмы
бросается дорога под колёса
бесстрашная бессмертная дорога
шуршит
чего-то шепчет шинам
гулящей кошки самоцветные глаза
предупрежденьем
сиянье канделябров площадей
пучками окровавленных реклам
фантасмагорий
под кадры фильмов
мела гибсона и
павла лунгина…

Кольцо дорог возврат к началу
не властелин кольца
вливаясь в бесконечность бега
к вершинам звёзд
под плач опального затишья
начинкою событий
запахивает пОлы расстояний
на красный свет вчерашних ласк
дождь барабанит
лужи лижут шины
как плети руки на руле
звон металлический и скрежет
и струйка алой крови
рисует краской кромку неба
концом цепочки лет

Н-е-е-т…


Эпилог.

В себе обманулся талантливый мальчик
однажды - с небес? - опущенный в осень
рекламного трёпа: чистая просинь!!
Неистовым слыл, разбившийся оземь,
созвездием зимним взирающий молча…

28 апреля 2007 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 42

42

Друг мой!

Устоим или веком в канаву,
в опрокид, в осмеянье, надрыв.
Век любой больно скор на расправу.
Верим всё ж в благородный порыв.

ВЕК
скрылся, не кляня,
прощая и простясь,
скорбя и негодуя,
задул свечу под аллилуйя,
за арки радуг возносясь,
исчез без дыма и огня,

КАК МИГ
сгорел на остриях
парадоксальных разворотов,
переплавляя ланцелотов
в хозяев жизни на паях,
не признающих
старых саг.

Грань хрупка - ломает шоры,
уж гремит гроза - услышь:
двадцать первый дыбит шторы,
поднимая волны крыш.
Тенью лёгкою витаю,
расстилаюсь… тела нет.
Кто я? Где? Когда? Не знаю -
был иль не был зыбкий след…

Прощай, подруга.

Лариса, Подольск, декабрь, 2000 год.
Фото:
https://poezia.ru/authors/larisa

Письмо 1:
https://poezia.ru/works/115560
Письмо 41:
https://poezia.ru/works/52932

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)



Весь обтошнившийся Ербол...

"Тошнит от Шнитке. Скушнер надоел..."
Жумагулов

Весь обтошнившийся Ербол
в подпитии довольно зол:
поэт-эстет и красавЕц,
а жумагулит... как юнец.

14 мая 2007 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Вечность плача

Время лечит? Надуманность слов,
фраз из книжных столетий.
Плач российских оставленных вдов -
сплошь поток междометий.

Придержи неуёмную спесь -
грех забвения горбит.
Слышишь ухом не рог - только лесть? -
преумножаешь скорби.

К небу взор обрати с сонмом просьб
у стены - вечность плача! -
груз надменности дутой отбрось -
счётчик жизни оплачен.

Жизнь - не игра, не сценный паяц.
Память ведь внутривенна.
Вышел - однажды? - к жизни на плац:
в землю - зерном! - не пеной.

8 мая 2007 г.


И век как миг - история в письмах - 41

41

Лида!

Что было дальше, хочешь знать?
Вернёмся в прошлое опять.

"Валюшка, здравствуй!
П/п 20631б. И всё.
И это адрес. Меня найдут.
Конверт передадут.
Здравствуй и прощай!
В день твоего приезда
уеду, даже улечу.
Валюшка, обещай
не позабыть. От мамы
весть пришла. Я так хочу увидеть вместе вас.
А сбудутся ль мечты?
Ещё увидеть хоть бы раз!!
Того же знаю, хочешь ты.
Прощай! Нет, до свиданья!
Ты будешь ведь всегда со мной?
Родной, любимый, дорогой,
я не хочу навек прощанья.
Убьют. Мой медальон! Он на груди.
Не думаю об этом. Пока прощай!
Что ждет нас, Валя, впереди?
Но адрес матери храни.
Хоть искорку того огня
найду ль при встрече снова я?!"

Тамара. 8 октября 1944 г.

Фото:
Тамара Васильева
Валентин Кудряшов

Последнее её письмо.
В семье хранится уж давно.
Разведчица-радистка -
она летала с дедом,
он по легенде был отец.
Среди врагов смеяться, не дрожа,
ходить по лезвию ножа,
не ведая, какой конец:
свои негаданно спасут
или фашисты ключ найдут.
Запрятав боль, шутить премило,
не замечать, как всё постыло,
а в темь ночную во дворе
стучать то точку, то тире...
Я - Марсианка! Дальше то,
что было им узнать дано.
Немецкий в совершенстве знала.
Красива - мимо не пройти!
И косы, словно две струи,
а пела как, а как играла.

Под Кёнигсберг последний был бросок.
Радист всё звал. В ответ молчок.
Лишь раз сквозь треск и невзначай
два слова: "Родина, прощай!"
Что было с группой, стало с каждым -
об этом только время скажет.

Примерно через десять лет
пришёл ему такой ответ:
Тамара с группой приземлились
и до последнего патрона бились.
Когда патронов не осталось,
товарищи в бою легли,
фашисты в полный рост пошли,
судьба секундами решалась.
Их подпустив и глядя им в лицо,
в какой-то миг, сорвав кольцо,
подорвала фашистов, рацию, себя.
Ушла навек недолюбя.

В Черняховске вечно молодая
стоит Васильева - разведчица былая.
Исчез ли Марсианки след?
Хранят ли памятник тех лет?
Надеюсь, верю и молю.
Все письма и дневник храню.

И брат любовь не позабыл.
У матери он в Балте был,
все годы письма ей писал
и в Черняховск он приезжал.
В 2000-ом на день Победы приглашали.
Он написал, чтобы не ждали.
Ты видела его, Лидок,
куда лежачий ехать мог?
Чему свидетелями были,
всё для потомков сохранили.

Лариса.
Москва.

Письмо 1
Письмо 40

На музыкальном хостинге Мошкова приглашаем послушать:
"Причал души любимой"


И век как миг - история в письмах - 40

40

Лида!
Я эстафету на себя возьму
и прошлое на миг переверну.
Пусть оживут альбомные страницы,
восстанут фото, как живые лица.

Сентябрь, двадцать восьмое
брат Валентин помнит всегда.
Её день рожденья! Радость и горе,
в дате любовь, взлет и беда.
Тамара Васильева! Даже сейчас
он помнит улыбку и блеск милых глаз.
Встреча в Мещовске. Западный фронт.
Штаб партизанский. Гитара и песни.
Может герой у кого-то Джеймс Бонд -
судьбы российские мне интересней.

Фото:
Тамара Васильева:
http://samlib.ru/img/d/dmitriewa_l_i/vekmig41/tamara.jpg
Валентин Кудряшов:
http://samlib.ru/img/d/dmitriewa_l_i/vekmig41/valentin.jpg

22 июля, сорок третий год,
он для них особый, день переворот.
Васильева и Кудряшов!
Как встреча знаковых миров.
Они не знали друг о друге,
сказали ей её подруги:
«Придет в один из вечеров
солдат-радист, и наш совет –
держись подальше. Сердцеед!
Звать Валентин. Поёт, играет,
никто не силах устоять.
«Сердцами я хочу играть» -
Тамара бросила в ответ –
недаром называют льдинкой».
Радистка с именем Маринка
сказала: «Это не секрет».
Но тут, Тамар, особый случай.
Сама увидишь и поймешь:
не только внешне он хорош,
признаюсь, не бывает лучше.

Был день, как все. По вечеру
к ним на крыльцо явилась группа.
Смеркалось. И казалось, труппа
готовила спектакль-игру.
Бросались реплики-слова.
Заданья побоку и служба.
Покой. Царила дружба,
исчезла, сгинула война.

Подходит парень. Мысль – вот он!
Садится и берет гитару.
Тамару сходу входит в хату,
с сарказмом бросив: лучше сон!
И тут в полнейшей тишине
разлился бархат баритона
неслыханного обертона
при полной трепетной луне.
В романса звуках, в каждом слове
такая удаль и печаль.
Не слышать это было жаль.
Она невольно вышла снова.
Закончил петь.
«Теперь спой танго» -
сказала Зиночка игриво,
при этом, улыбаясь, мило.
С крыльца чуть слышно:
«Чайку». Острый взгляд -
зависла пауза. И… «Чайку» спел солдат.
Девчата, парни присмирели.
Никто ни звука не издал,
а голос пел, пленял, страдал…
Все понимающе глядели:
на их глазах рождалось то,
что объяснить не смог никто.
Но вдруг Тамара встала,
зевнув, произнесла: «Пора!»
За ней пошли все со двора.
Она добавила: «Устала».

Ушли одни на сеновал,
другие в избы возвращались,
хоть в избах так клопы кусались,
но кто привык, тот не страдал.
Борис ей на ходу сказал:
«Ты Валентина зацепила,
надеюсь, что не позабыла –
он не из тех, кто б отступал!»
Борис ответа не дождался,
смеясь, со всеми распрощался.
«Щелчок – хорошее лекарство,
избавит сразу от коварства» –
решила яркая из дев
и замурлыкала напев.

А что потом? Кто скажет это?
Ручьи, где плещется форель
или пленяет юный Лель,
иль бесконечной жизни лето,
иль пропасть, взлеты, тишина,
иль взрывы, ужасы, война –
над всем всегда поднимет вновь
её Величество Любовь.

Лариса.
Москва.

Письмо 1
Письмо 39
Письмо 41

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)



Пост-Арбузное (Александру Кабанову)

"В зеленом полнолунии арбуза -
как звери полосатые лежим…"
А. Кабанов "Арбузное"

Отращиваем мудрых карапузов
из материнской платы - во плоти.
Мы - семечки надтреснутых арбузов,
полураспада мелких конфетти.
C пером, воткнутым в жилы междометий,
бодрим харизмой мутную строку,
жонлёры всех кунсткамерных предметов -
всегда в седле и вечно на скаку.

6 мая 2007 г.


Недолюбленное

Я приняла отравленные стрелы.
За Купидона отслужила срок.
Вон на полях любви присел игрок.
Вчерашний яго? Завтрашний отелло?
Тела есть тьма. Во тьме тысячекратно
Лишь наугад, на ощупь, наизусть
пьёшь дикий мёд сакраментальных уст…
Разыгранный спектакль! Невероятно,
безбожно, дико! Ледяная пытка…
Где верность клятве? Грешных глаз прищур:
"Всё просто под луной". Но…чересчур -
узор любовных игр тобой ведь выткан.
Нет, не смывайте созданного грима,
Он - ангелочек первобытных схем.
Крылатые не создают проблем,
шипы вонзая, в роли… херувима.

23 апреля 2007 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 39

39

Привет!
Прочитали, Лид, статью.

Твой отец всех удивил,
впрочем, был всегда таким:
мудрым, стойким, волевым.
В сорок первом он отбил,
защищая Могилёв,
танки группы Гудерьяна:
на прорыв пошли тараном,
люки в танках пооткрыли
и глядели не таясь,
поднимая дыбом грязь,
словно на параде были.
Несмотря на превосходство
(пятикратное притом!)
смерть скосила их огнём.
Двадцать три тяжёлых дня
шла на подступах борьба.
Поле боя все гудело,
но Щеглов в атаку смело,
сам, бросаясь, вёл солдат
через грохот, залпов ад.
Из двойного окруженья,
позади оставив Ельню,
вывел часть полка к своим…

К волжским плёсам золотым
подошли враги вплотную!
Был момент, когда комдив,
будто званье позабыв,
говорил: "Держись, Щеглов!
На тебя глядит весь мир!
Есть, товарищ командир".
Высоту, конечно, взяли!
Комполка с земли подняли…
Выжил. Снова воевал.
До конца фашистов гнал.

Если ты статью прочла,
повторила я не зря?

В сорок первом в те же дни
из Смоленска с мамой шли.
И под Ельней, слыша бой,
знали ль мы - отец там твой!
Путь судьбы ведь так извилист,
непонятен, заковырист.

Я, когда статью прочла,
к выводу, мой друг, пришла:
Александр Васильич - тот,
кто всегда всех в плен возьмёт.
Лидочка, твоя семья -
идеал ведь для меня.

Лариса.
Калужская обл., Хвастовичский р-н, д. Палькевичи.
Письмо 1
Письмо 38
Письмо 40
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 38

38

Лариса!

Ты просишь рассказать про род?
Восстановлю один лишь год,
где гнулись, видя беспредел.
Отец, влюбленный в мать, в ту пору
красив, спортивен был и смел.
В победных маршах Халхин-гола
он стал что надо командир!
В застенках Омска полуголый
от обвинений чуть не выл.
Стал по доносу он – шпион!
И Польше, мол, служил с охотой.
Как ЭТО встретит батальон,
что был тогда его заботой?!
– Что будет с Любой? – думал он.
Сквозь зубы прорывался стон…

Потом отец гнал мысли прочь,
узнав застенков злую силу.
Во тьме слились и день, и ночь…
Удар принять, подставив спину,
напрячь живот, когда палач
топтал, ярясь, живое тело.
Боль научился превозмочь
и не подписывал он "дело".
Лицо отца огнём палили,
бросали с силою об пол,
есть не давали, снова били.
В живую плоть вогнали кол!

Однажды (числа не помнил и не знал)
конвой на выход вызывал.
– Щеглов, к дверям с вещами,
вперед иди, а не за нами.
Он попрощался, с кем сидел,
уверенный – шёл на расстрел.
Тюрьмы ворота приоткрылись.
Он оступился. В зад – пинок.
Прохожих кучка расступились -
скелет свалился у их ног.
Шарахнулись мгновенно мимо
и растворились все незримо.
Едва дыша, лежал герой.
С трудом добрался он домой.
Ввалился в дом больной урод,
ведь издевались целый год!
Награды вскоре возвратили,
об инциденте позабыли.

Как выжил наш отец? Не знаю.
То воля, жажда иль судьба?!
Но вот чего не понимаю,
когда потом… спустя года
он говорил, шутя о пытках,
как о проказливых попытках
проверить душу на излом.
– Пытались силою сгибать,
но русский дух нельзя сломать!
Пусть, дочки, шандарахнул гром.
Характер русский твёрдым был -
я ничему не изменил.
Вот с этим он всегда и жил.
И Сталина превозносил.
– Подлец доносчик написал.
Причем здесь Сталин? Он не знал!
И в день Победы свой бокал
за русских Сталин поднимал.

Наташа, мама, да и я
Гордимся им, всегда любя.

Лида. Калуга.

Письмо 1
Письмо 37
Письмо 39
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 37

37

Здравствуй!

Махнуть бы, Лида, по весне,
где всё цветёт, где всё в тепле,
где синь лазури Джемете,
Тамары дух смятенный где…

Кругом грабители, амбалы
развеяли все идеалы,
твердят: их в жизни нет!
Мол, небо даст на всё ответ.
Подмяли даже русский дух.
Короче – всё разбили в пух.

А колокольный звон речист.
Вновь открываем чистый лист.
Стезя земная тяжела -
всех на Голгофу привела.
Кто нищ, промытый бегом волн,
кто нищетою духа полн,
кто утонул, кто ищет брода -
всех призраком манит свобода,
как прежде коммунизм манил
( надеюсь, мир не позабыл?)
За призраком всю жизнь гоняться,
чтоб с кошельком пустым остаться!?

Философ прав: мы – вещь в себе
в российской "сказочной" волне.
А нам-то в чём себя винить,
хоть грязью всех хотят залить?
Вот на вершине пирамиды
пристроились и вши, и гниды.
А так как без вершин нельзя,
то и свободу ждут все зря.
Не дети – внуки разберутся,
за ум спасительный возьмутся.
Лишь вместе шли бы - в том и сила,
тогда бы нас не разносило.

Я утомила, Лид, тебя,
но что не сделаешь, любя.

Лариса.
Москва.

Письмо 1
Письмо 36
Письмо 38
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Царица призрачного трона

"Царицей призрачного трона
меня поставила судьба".
(Черубина де Габриак)

Черубина де Габриак - русская поэтесса. Литературная мистификация Дмитриевой Елизаветы Ивановны (в замужестве — Васильевой), создавшей блистательный образ таинственной Черубины де Габриак (под этим именем печатала в «Аполлоне», 1909-10, свои стихи мистического и исповедально-лирического содержания), сделала ее одной из заметных фигур русского «серебряного века».
(Из Большого Энциклопедического Словаря)

"Родилась в Петербурге 31 марта 1887 года.
...Я люблю мои стихи только пока пишу, а потом они как отмершие снежинки, оттого я их не собираю.
Я всегда боюсь, что больше не буду писать, и всегда, когда пишу, думаю, что утратила способность писать".
(Елис. Васильева. «Две вещи в мире для меня всегда были самыми святыми: стихи и любовь».
«Новый мир». №12, 1988, с. 168-170)


Зеркального облика радужный дар
дождём серебра – столетия знак!
С весенних высот благозвучием чар
сошла Черубина де Габриак.

Под смерчем тоски серо-тусклой зари
на бритве луча – отторгнутый брак.
Свобода любви! Никакого пари
на золото встреч с тобой, Габриак.

Лицо молодое… Нежнее… Юней…
За гору веков не спрячется тракт
в серебряный век - стал намного слышней
чарующий голос де Габриак:
"Ведь вы меня любите? Любите? Да?
Скажите же прямо, не надобно врак,
не вытекла жизнь под откос как вода?
Прошу вас, молитесь за де Габриак".

Легенда бессмертна. Волошинский ум,
азарта игра, везение, такт…
Престранные вести былого и дум
о ней – Черубине де Габриак!!

***

В ней всё - раздрай, канонам вызов,
дань сумасбродству мудреца.
Стал псевдоним - святой репризой
от коктебельского творца.

Туберкулёз костей и лёгких…
Сжигала силы тела боль.
Путь Черубины не из лёгких!
В нём сказкой – быль, творцом – король.

И Гумилёв, и Макс Волошин -
клубок из сна, но в руку сон.
Не запуржило жизнь порошей,
сверкает имя в унисон -
нет, не с гордыней – с благородством
манер, размаха и игры
(сродни, пожалуй, донкихотству!)
той романтической поры.

31 марта 2007 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 36

36

Лариса!

При застое все в покое,
а теперь: раз – вал, два – вал…
До девятого дотянем?
Кто, Лариса, это знал!
Волны вымывают чисто.
Бур – буль – буль! И ни копья.
Коль пойдет процесс так быстро –
в нищету впаду и я.
Заигрались! Только знай:
кто – шах – мат, а кто – шах – рай!
В райских кущах – господа,
а промытому – беда!
Горбачёв, конечно, знал,
что ведет страну в развал.
Уж-то этого хотел:
всю Россию – в беспредел?!
Без ума, как видно, правил.
Сам слетел – народ подставил!

То колдуны, то лидеры,
то плачут по царю.
Теперь везет свои дары Европа.
Вот дают!
Европа да Америка,
а где святая Русь?
Додёргались в истерике до рвоты.
Лезет гнусь.
Обхаркана, ободрана
и святость набекрень.
Где Русь? А вот она -
убит Тальков и Мень.
Жируют черви трупные,
на съездах речи нудные.
Смешались ночь и день.
Обласканы всесильные,
затоптаны бессильные…
Назад уж не попятишься -
там черепки да мель.
И впереди не светится
очередной тоннель.
Не жди! Не думай!
Глотай пилюли и молчи.
Кричи, Лариса, не кричи –
решают президент и Дума.
А может мафия?!
Да, да...
Расклад не для народа.
Россия родила уродов,
а вновь зачать пока нет сил.

Лида.
Калуга.

Письмо 1
Письмо 35
Письмо 37
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 35

35

Лида!

Вступали в жизнь четыре девы:
Тамара, Лида, Валя, я.
Спустя года шепчу я, где вы -
прошедшей юности друзья?
И письма старые листая,
читаю их, всё вспоминая.
Истока чистая водица
кристальной свежестью пленяет,
потом река в пути петляет.
А может это небылица?
И бег реки прямей стрелы
или литой стальной иглы?

Иной примерно так и мыслит,
и в идеальных себя числит.
Ни в чём, нигде не ошибался –
потомкам образцом достался.
Как счастливы такие люди!
На сцене вспучив мощно груди,
всю жизнь по полкам разложив,
себя в фундамент предложив,
построят вам такое зданье,
что рухнут своды мирозданья.
Хрущёв когда-то так вещал,
что коммунизм нам обещал.
И дату точно указал.
Все помнят: год восьмидесятый.
И стала фраза-то крылатой:
вперед к победе коммунизма!
Глядим, а вместо коммунизма,
справляем по морали тризну.

Уж девяностый. Что теперь?
Какую нам откроют дверь?

Лариса. Махачкала.

Письмо 1
Письмо 34
Письмо 36
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Изменить!?.. (из блогов дам:)

Мюзетта:

Изменить!!
Вплыть в межзвёздный дворец
бесшабашною белою птицей,
безрассудств бурей страсти тигрицы,
златокудрою пенною жрицей
разжигать пламя юных сердец!!

Иветта:

Изменить.
Наша сцена – постель - до тоскливого часа
кашля, звона ключей за дверьми у ворот,
и тогда, к сожаленью, любви полиглот
изгоняется мною, как бедный илот,
поле битвы сдавая богатому басу…

Жоржетта:

Изменить!..
Будто сердце возносит крылатая рать,
чтоб тобой насладиться до самого донца,
шлю – с ладошки тайком! – поцелуй из оконца,
еле-еле дождусь луч закатного солнца -
ты войдёшь, обожаемый, званый, как…тать.

Светлана:

Изменить…
Расколоть, раздвоиться,
всё за миг, размотав, растоптав
средь цветов, изумрудности трав
пить любовный напиток отрав,
если… в тайне такое хранится!

Марьиванна:

Изменить?
И опять воротиться?!
Лгать, печально глаза опустив,
чтобы кто-то за счастье простив
(о любви не узнав иль забыв!),
в истукана помог превратиться!?

11 февраля 2007 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Остров

Будто болью –
насквозь! -
раскровянило душу под корень.
Неуёмная грусть
льёт под дых несу-свет-ный елей.
Не остудят снега
проводов,
раскалённых известьем
о величии духа
над бушующим морем страстей.

И спешат - в никуда? -
кто на чём,
через глушь неурядиц
грязных троп
(иногда! – неизбитых дорог),
через дебри
из бед
на сивушных понтонах -
к поднебесному трапу! -
в НАЗНАЧЕННЫЙ срок.

Манит ОСТРОВ
надежд
каменистый, уныло-невзрачный.
За лохматою тьмой
на басах
перекатной волны мерный гул.
Чистый Голос
(по ком?)
над святою обителью плачет.
Чей-то вздох, чей-то стон…
Перезвон…
Прожигает рассвет ночи мглу.

30 января 2007 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Сказ о том, как юродивый Николка Псков спас

"Юродивый:
Борис, Борис! Николку дети обижают.

Царь:
Подать ему милостыню. О чем он плачет?

Юродивый:
Николку маленькие дети обижают...
Вели их зарезать, как зарезал ты маленького царевича.

Бояре:
Поди прочь, дурак! схватите дурака!

Царь:
Оставьте его. Молись за меня, бедный Николка.
(Уходит.)

Юродивый (ему вслед):
Нет, нет! нельзя молиться за царя Ирода - богородица не велит."

Александр Пушкин "Борис Годунов"


Быль прошлого одарит высотой
непостижимости людского духа.
Событий глыба видится порой
фантастикой невероятных слухов.

По вехам не сносившихся вериг
в спирали непечатных клубов дыма
не околесицей покажется вдруг вскрик
былых монархов, проходящих мимо
юродивых. Исколеси весь Шар
земной и вдоль, и поперёк,
проникни в каждый капилляр
лачуг, дворцов всех царств, дорог -
нигде Блаженных нет в цене,
как на святой Руси.
Не веришь мне?
Спроси -
и улица изменится в лице,
тень Грозного восстанет в полумраке,
откроет тайну голова в венце
о неудавшейся на Псков атаке.

Веками сохраняемую молвь
вневременного болевого спазма
услышишь в языках колоколов,
коль не упал до степени маразма
беспамятства. Историй тишина
чревата выходками акробата:
сальтО-мортале – старина слышна
из рога вечных сказов от Арбата.

В руинах Новгород… Расправа…
Царь Грозный сделал адом год.
Какое к чёрту на свободу право?
На вольный Псков уж войско прёт.

Николка-дурень у ворот, как врос.
Царь на коне и… оборванец жалкий
гремит железной цепью. Гол и бос.
Юродивый (быть может, позже сталкер?)
сырое мясо подаёт:
- На! Ешь!

- Не буду! Нынче пост – нельзя!

- Нельзя есть мясо? Кровь пить можно?
(Царям - не сложно!)
Меня зарежь, слизняк, напейся крови
губами ледяного кровопивца.

(Cошлись Ивановские брови…).

Долбит Николка:
- Пскова, царь, не тронь -
подохнешь, как любимый конь!

Конюшенный бежит. Весь чёрный от испуга:
"Твой конь, царь, пал от непонятного недуга".

И… отступил Иван от Пскова,
и не лишились псковитяне крова.

Ни палачей, ни царской мести
юродивые не боялись.
Не знали их уста и лести…
Но им цари… безмолвно поклонялись!
Спасение пришло от идиота.
Есть тайна душ Руси. Пойми её…
Вот то-то…

15 января 2007 года.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


"Про собачек" – Василию Пригодичу

“Чудесно по той причине, что про кошек-собачек.
Любое стихотворение по данной проблематике для меня: чудесно.”
Василий Пригодич - реплика в Литературном салоне:
http://poezia.ru/salon.php?sid=31067

Меня, израненную суку,
взял весельчак, но обормот.
Известно – не лижу я руку.
По правде – всё наоборот.
Левретка? Та совсем другая
порода, масть, лишь общий пол.
Я из лесов, а кто - из рая,
тому готов обильный стол.
Левретки, мопсихи – всё сучки,
любимицы гламурных дам,
остервенело лижут ручки.
Я даже лапу не подам!
К утру, изрядно нагрузившись,
на мушку – глаз, рука – на взвод,
в меня обойму пуль всадивши:
"Взвизжит!" - воскликнул обормот.

Я, cука крепкого помёта,
зов предков у меня в крови,
встав в рост, сдавила обормота,
услышав чьё-то: "Се-ля-ви…"

11 декабря 2006 года

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


От шахмат – в пот, от мата – в лёжку…

"Кто рецензировать по-простому (по человечьи) будет?"
Литературный салон "Шахматы, Рифма, Комплиментарность.":
http://poezia.ru/salon.php?sid=30296

От шахмат – в пот,
от мата – в лёжку…
Поэтом был один Серёжка!
Все остальные – бутерброд:
мандельштамфобы, ахматисты,
пушкинолюбы, блоковеды,
конечно, Бродского полпреды,
иль просто рифм семинаристы…

И никого в упор не видя,
плодясь, воркуя, негодуя,
поэтов тьма живёт, ликуя,
своих любя, тех – ненавидя.

17 ноября 2006 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Вернёт любовь не пара фраз

Невмоготу туман игры
моей любви зеленоглазой…
Зашла в тупик безлунной фазы
любовь… Обрублена… Но... до поры.

Что толку, вмиг воспламенившись,
обманных стуж сгребая след,
шептать без памяти: «Привет!», -
упрятав нож за голенище.

Зелёный омут из очей,
колеблемый ключами вздохов,
чреват глубинами подвохов
в уключинах слепых ночей.

Вернёт любовь не пара фраз…
Душа ждёт час… Приходит час -
прицелит в нас, прищурив глаз,
небесной сферы парафраз.

________ И…
парит на крылышках луна,
преображая, пламенея…
Союз – уз крепче Гименея -
льёт унисонная струна.

Бессмыслицам всем вопреки
оборки рвут с настурций вязы,
репейники-дикообразы
пускают в пляску ветряки.

Нет больше путаной игры
звезды моей зеленоглазой!!

Остры костры безлунной фазы...

14 ноября 2006 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


"Косоглазие абстракции обструкций"

"Косоглазие абстракции обструкций"
Мини-пьеса

Действующие лица:

Главный – 800-летняя Личность,
крепко-сбитая особь.

Астронавт – увлечён неведомым,
витает в мирах-облаках, если судить по его высказываниям.

Василий Астронавтич – консультант по земным проблемам,
т.к. предки его – земляне.

Историк – летописец космических миров.

Компьютер (бортовой) – участник процесса изучения других планет,
знаток по всем вопросам мироздания.

Земляне, Фантом, Лесное эхо – голоса,
случайно или целенаправленно записанные бортовым компьютером.

Автор – особь женского пола, любопытная и влезающая в диалог ,
что не всегда уместно.

ПРОЛОГ

Размышления астронавта:

Да, во Вселенной дел! Невиданных
пока, неслыханных - тем паче -
и хочется узнать, что где-то всё иначе
и даже много лучше данных,
уже засунутых в копилку мирозданья.
Чужая даль - магнит. А зуд - перетонит,
подсовывает нам нож для разрезанья
секретов под слоями, до безгранья,
окутанного тайнами планет.

Автор:

Хоть ничего прискорбней нет,
чем нос совать в чужие начинанья).

Астронавт (продолжает размышлять):

Продеть века, их в бусы превратив,
перебирать безвременье на время.
Быть может, для кого-то это бремя,
по мне - что сдать в проявку негатив.
Чтоб прошлое - (не колосом!) снопом
легло к ногам пытливого сознанья,
по зёрнышку от поля мирозданья -
и не умрёшь в безмолвии слепом.
Чужая даль, метеориты, сферы…
Уран, Плутон и пасти Чёрных дыр…
Но выше всех прерогатив -
пытливый ум - наждак любой аферы.

Автор:

Прилежный астронавт так заполнял досуг,
прокладывая путь по новым трассам.
Он плыл по Космосу ( не кроллем и не брассом!)
на НЛО, столетний завершая круг.


- 1 -

Автор:

Когда "Что там?" - воскликнул Голос,
"Не знаю" - рубанул Другой,
в простор ворвался свет лиловый
и арки вспучились дугой,
по искривлённому мгновеньем
пространству съехало "оно" -
сигарой плыло наважденье,
короче, просто НЛО.

Туман захлёстывал планету.
Съезжая по наклонной вниз,
корабль, конечно же, секретно,
притормозив слегка, завис.

РасцвЕтились локаторы:
"Земля в иллюминаторе!"

С дОлами и взгорьями
гОлубо - лазорево,
зеленей поля…
Доложили Главному:
Это есть ЗЕМЛЯ.


- 2 -

Главный:

К каналам - ток,
копните мыслей сгустки,
наш краток срок…
Весь перевод по-русски.

Василий Астронавтич:

Уж скачивали, скачивали
словесных руд пласты…
Каких-то стонов с плачами
Добыли образцы:

Вечный окучник сюрпризов -
хомо эректус любви
игрищам сдаст в ранг коллизий,
под раскорчёвку обвив,
корни дубков и олив.
Любит зелёные пашни
утюжить справа-налево
старый ядрёный шабашник
фаллоса вздрюченных нервов.
Стонет, голубит глыба отрубов ..
Зов телоголых тянет подспудно
мерностью сипи:
любо, брат, любо
ласками выпить
чар голубой водоём…
Вдвоём, втроём…

Слышится звон:
бом-бом-бом…

Астронавт:

Язык…ага…понятненько…
Исследовали мозг.
И усекли невнятное,
совсем невероятное:
прилипчив текст - как воск.

Такая плоскость пудинга
нанизанных словес:
сексзЕмная изюминка -
но смысл не для небес!

"Божественная " Данте
ключом открыла мрак.
в аду, как в частной банде,
был половой общак.

Компьютер дал отрывок
из "Божественной комедии"
Данте:

"Да, круг восьмой, в четвёртой яме:
(пришельцев стих сразил -
прочитан был при даме)
Вот и Тересий, тот, что изменил
свой вид и пол , которым для замены
он в женщину себя преобразил,
и должен был для новой перемены,
жезлом ударить свившихся двух змей,
чтоб получить все мужеские члены.
...
И в тёлку входит Пасифая,
чтоб насладиться похотью с быком".

Компьтер выдавил, страдая:

Гоморра и Содом!!


- 3 -

Фантом:

Бредятина… На то и ШИШКИ -
кровососы… На взлом башку
проверить? Ни к чему! Все ВЫШКИ
в шишках. От стока их (Знай!)
уровень не пребывает. Система? Рай
в поклонах небу,
распластанного в мыслях власти,
ведущей к счастью.
Иль идолам, которым имя - ВРЕМЯ…

Астронавт:

В чём квинтэссенция ученья?

Компьютер:

Лишь в смене взгляда направленья.
Есть время - съесть время…
Гремя музЫкой, жрут обильно!
Не все…
Процентов десять - властных, сильных ,


Как жрут? Зер гут, ихь шпрехе…рехе…хе..
Системный сбой: капут-капут…

Вопрос компьютеру: что жрут?

Компьютер:

Съедают классику в прослойках голубого
сала - впечатляет! - вприкуску
с жo…й сальностей отменных -
проходит на ура! Основа
МЫСЛИ было - сдать в кутузку,
сейчас - льют внутривенное:
пик косоглазия по центру

Астронавт:

Шерстни-ка ПАМЯТЬ!

Компьютер:

Косоглазье видов
вам выдам, сдув перетрум.
За сотню лет пред тем
даю расклад систем:

Уклон, что ВЛЕВО в красных бликах бачу
На вкус точь-в-точь моча собачья…

Глас главного:

Кто выражаться научил компьютер?

Василий Астронавтич:

Перенесли заразу с альма муттер.

Компьютер:

Пошла эпоха лачья,
гулагами… кровавым ртом:
"сначала - казнь, а приговор потом".
Всё ради равенства (и для!)
вершили тёмные дела.

Жизнь сбила Левое скошенье… И новизной -
скошенье Вправо (Кто там шагает левой?)
Правой, правой… Браво!
Был Белый Дом… Стал Чёрным от безумья…

Астронавт:

Суть КОСОГЛАЗИЯ?

Компьютер:

Мазки абстракций
к ножам реалий. Зрачки - не без раздумий -
сместились к Центру. Пишут папарацци:
"Что слева-справа? Никто не видит и не хочет,
хотя по-прежнему заказникОв замочат".

Главный:

Да, социум довольно странный,
абстракции обструкций многогранны, но…

Врубился Голос хриплый (душераздирающе):

ПРАЗДНУЕМ!!!
В бороздах тела земного градусно-яростно
взяли своё
день хелуинистый жаберно-хваткий
целит намордником-щелью ещё…
Мни размясистую плоть
нежную ткань до жути бледвидной
задницы ситной велюровый смак
чак -чмок - чмак…
а-а-а…
новый сизиф глаза закатив
в пикЕ забавы огненной лавой
льёт дождь услады -
стильный коллаж страсти без тяжб
в пику руладам…

Лесное эхо:

Ам -ам -ам…

Компьютер:

Временной провал…. Сбой интегральный…
Влез вирус - хип исповедальный:
хип-хоп-хлоп-о-о-п (вырубился).

Астронавт:

Погрешности в расчётах минимальны,
но ЗАПАХ…Где противогазы? Чтоб…

Главный:

Не может ВРЕМЯ прорастать в миазмы?

Историк:

Их Время исчисляется жратвой…
Тому виной - издержки протоплазмы…

Астронавт:

Раз жрут, то значит существуют и в этом
папарацци не мухлюют.
Избыток - в недостаках (тех же писюков!)
соизмерим с потерей памяти веков.

Василий Астронавтич:

Копните из других слоёв…

Врывается задушевный голос землянина:

...под приступ ностальжи из фиолета
как осьминоги белые сплетясь
изымем тьму из солнечного света
чтоб смесь - коньяк и сперма - взорвалась...

Лесное эхо:

Ась -ась - ась…

Василий Астронавтич:

Попробуем ещё.

Голос землянина:

...порнозвезда - Сиффреди Рокко
в нём силы столько!
Он - мох мокрот междуколенья
башибузук безумных бдений
прикол пороков поколенья
и гениталий голых гений...

Василий Астронавтич:

Мы вляпались в земную блажь.
Диагноз прост -
программы саботаж!?

Компьютер:

Нет - нет.
Тут Евро-Азия и ВРЕМЯ - КОСОГЛАЗИЕ!
Облысье групповух...

Василий Астронавтич:

Опять летящий пух,
забивший всё без спроса...


ФИНАЛ

Компьютер:

Глаза на выверт до упада
на кончик собственного носа -
другого видеть и не надо:
Глаза по центру,
нутро на центы -
всегда проценты…

Не обойдётся человечество без пункций
от косоглазия абстракции обструкций.

Астронавт:

Такая темь. Ни зги. Оазисы огней.
Какие-то людские дебри...
Лишь краем глаза различил шедевры!
Тенденция Земли - всеобщий мавзолей!?

Главный:

Стереотипы Вавилонской башни -
разброд, сосовращенье, шашни...
Доложим, прилагая файло-факты:
Земле, пока что, не нужны контакты.

В эфире, удаляясь, звучит песня, записанная бортовым компьютером:

"Земля в иллюминаторе… "


8 ноября 2006 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Собакой выла скука в ноябре

Асфальт лизал без устали подошвы,
дышала тьма потугами амбре,
блистала грязь на снежном крошеве,
собакой выла скука в ноябре.

Засохлым, скрюченным листом на ветке
тянулась рань в краснеющий рассвет.
Сплетали сучья пляской витта плётки,
прохожих призывая к тет-а-тет.

Шар солнца вплыл распущенно-сутяжно,
прозёвывая дрёмы перегар,
разбрызгивая искорки на граждан,
как в старом паровозе кочегар.

Шары, шары... Цветные и не очень,
земной разбег от крохи до громад…
Эх, плюнуть бы на всё - рвануть под Сочи,
на вёслах плыть по морю как Синдбад.

Певучей тишью брать аккорды ссуды
в тумане отчужденья - фонарей
московских улиц, вирусной простуды,
ненужности придуманных сетей.

Где травят глупостью и наркотою -
не будет впрок извечных истин жар.
Побыть одной. Наедине с собою –
с души слетит прижизненная ржа.

3 ноября 2006 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Пляска смерти

Прибой, рыча, грыз квёлое прибрежье,
кувалдой волн полировал утёс,
садистски обливаясь морем слёз,
рвал с тишины песчаные одежды,
пласты драл с толстогубых берегов,
в солёных струпьях бешеного стона
на дыбу смерчем поднимал затоны,
не признавая никаких оков.

Под мощной встряской лавовых страстей -
земное чрево корчилось от схватки….
И фирменное блюдо - магма матки -
текло рекою огненных аллей…

В безумстве планетарной круговерти
крутилась-плакала-бесилась
пляска смерти.

Пляс разрывал сердца на звуки
забытых в суете молитв,
забытых в суете,
забытых…

26 октября 2006 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Поэт и Осень (Андрею Коровину)

"прокисшая грибная осень
где гриб на гриб как зуб на зуб
где рощи о пощаде просят
и небо подпирает дуб..."

Андрей Коровин
http://poezia.ru/article.php?sid=48281


"Прокисшая грибная осень",
поэта вскинув на зубок,
прошамкала: меня не просят,
но съем кусочек под шумок,
подгрызть чуть-чуть не стыдно друга
(ну - криминал, но не вполне),
и эта главная заслуга
всегда по силам только мне.

Боюсь уже зашла далече -
"прокисшей" крикнул соснячок -
смотри - тебе готовит встречу
крепыш-морозец-бодрячок.

17 октября 2006 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


над пропастью в лёжку...

…видно от тьмы неприкаян свет белый
густовато цветист но недобр и нелеп
пулей сквозит через век очумелый
гуталиновый в красных разводинах креп
люди телами над пропастью в лёжку
на фиглярство любовь сбив в пролёте крутом
запросто хапают звёзд неотложку
подбодрив хирургическим млечным хлыстом
плоть
............. и кометам - хвостам лошадиным -
на привязку отдав ариаднову нить
влагою капельниц гей-минных льдинок
в альвеолы небес стали нЕжить кропить…

12 октября 2006 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Завершён, наконец, спор столетий...

МазохИстовый, в меру поджарый, прислонившийся к славе, юнец,
прикарманив объекты созвездий, перекраивать вздумал Телец.
Очень близким ему показалось расстоянье ближайших планет …
В мрачный сумрак мифической дали и отправился юный атлет…
Пару щупалец, срезав с туманов, обернувшись хвостами комет,
на созвездье Тельца - в обезьян он превратил бывших юных коллег.

Облаками питались, жевали синих сумерек вязкую плоть….

Астронавты вернулись на Землю аж в три тысячи памятный год.
Крокодилы учёного мира изучали невиданный люд,
заключение сделав, сказали: быть открытью, коль это не глюк!
Все газеты шумели полгода. От трудов облысел не один!
Знаменит стал карманник Созвездий - самый первый Тельца господин.
Восхищаясь, смотрели под гузки, у полученных клонолюдей
обмеряли и попки, и грудки, не забыв про "ханкуно-мудень".
Завершён, наконец, спор столетий... Дарвинизм победил до конца:
человек - в обезьян и обратно - мог входить, не теряя ЛИЦА.

5 октября 2006 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Про-рок

Колечки дыма… О неспешном дума..
Что там про рок плетёт поэт-сухарь?!
Да-да… По курсу, вроде, вьюги хмарь…
Ах, тонет кто-то… Значит недоумок!

Пророк:
Пролезьте внутрь пурги,
о вьюги вытирая ноги,
пусть лопнут жилы от натуги,
но гибнущему помоги!

Все в крик:
Заткнись, ублюдок,
пророк хреновый! Психопат!
Живём лишь под мажорный лад,
разнообразя кухни блюда!!

Ярился век под блеск певуний,
певцов, обсмаковавших рок…
Пророк остался одинок
среди словесных благовоний.

3 октября 2006 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Не говорю: прощай!

"Бабе: дура! Она: рОдный!
Ты ей в рыло, она: милый!
Не теряй на подлость силу
В чудный час передвосходный"
... М. Цветаева "Царь-девица"

Не говорю: прощай!
И "до свиданья" - не говорю,
не стрелы из пращи -
вам руку подаю
(таков уж этикет!).
На полюсах различья лет,
и круга , и профессий,
хотя бы и конфессий,
Без бед!!
Не в узелке узИлища
мы. ПРУ - узелИще!
Легенда! Роль!
Безмолвно пепелище…
Слова - юдоль,
пристанище,
все-мирный порт,
в СЕТИ - аккорд,
где гасят: пли -
и нет петли.
Где нюх - на слух,
где мерой - ДУХ…

25 сентября 2006 года

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 34

34

Лида!

Май бушует. Снег черёмух.
Ширь небес, речушки мель.
Наполняет свежий воздух
соловьёв пушистых трель.
Лунный диск едва заметен,
солнце греет, возносясь,
горизонт огнём отмечен
и чарует луга вязь.
Чёрный бор приободрился,
юный клён весь запушился,
и глядят в глаза, смеясь,
в иней вправленные травы,
изумрудами смотрясь.

Выпевает хор дубравы,
токи жизни ввысь летят...
На призыв ответом быстрым
рос весны цветной наряд.
Даже пёс по кличке Выстрел
бросил бегать и скакать,
нос поднявши прямо к выси,
встал поодаль, начал ждать.
Залихватские рулады
горлом из меня пошли.
Слушать явно меня рады -
фору дали соловьи.
Сам солист подсел поближе,
опускаясь веткой ниже.
И пошло соревнованье -
только он и только я.

Лес, речушка без названья
и лесных певцов орда
под наркоз очарованья
провалились без следа.
Видно голос оценён
соловьиным населеньем.
Серый птах красы лишён,
не пленяет опереньем,
а, поди ж, пленяет пеньем.
Дух весны иль дух каприза?
Только вдруг дана мне виза
для прохода в ту страну,
где желала быть в плену.

Миг для соло каждый ждал:
замолчу - птах начинал...
Горлом песню выводил,
на концерте пел как будто,
заливался, лемешил,
выдавал коленца круто -
их отточенность и сила
в восхищенье приводила.
Пёс ушами разводил,
то ко мне, то к соловью,
подставляя рупор уха.
Майский жук (тож не без слуха!)
не взлетал, когда пою.
Пели долго мы одни!
Я сдалась, признаюсь, первой.
До свиданья, соловьи!
Подлечили душу, нервы.
Ты прощай, солист мой милый!
Не прошли мы метров ста -
грянул вновь хор соловьиный.
"На Руси всё ж есть места!!" -
Лев довольный хохотнул
и добавил: "Ну и ну!".

Лид, за это описанье
долгое моё молчанье
я просила б мне простить.

А про соловьиный рай
слушай, пой иль почитай:
"Любовь вернётся".

Лариса.
Май 1988 года. Калужская обл., Хвастовичский р-н, д. Палькевичи:
http://kosmosnimki.ru/#mode=map&x=35.174732&y=53.375335&z=11

Письмо 1
Письмо 33
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 33

33

Лида!

Плывёт качая гранями былое...
То грань - просвет, то - мрачный беспредел...
Глядит в упор из-под калёных стрел
проклятое, великое, святое.
Мгновенья свистом у виска,
крапивой жжёт мой дворик старый,
палач и жертвы... Боже правый!
Такая временная даль - близка.

За аркой двух домов был детства дворик,
заросший с мая, как и все дворы.
Такой и у соседней детворы:
сарай, гальюн, скамейка, малый столик.
Двор всем чужой нёс воздух спёрто-смрадный,
на нём лежала скорбная печать,
распарывала, дыбила печаль -
прохожий чуял - что-то тут не ладно.

Победный май ещё косил, как жатву,
скрывавшихся по схронам до поры.
Мой дом не знал весёлой детворы –
судили в нём тех, кто нарушил клятву.
Военный трибунал был в этом доме:
зал заседаний – прямо дверью в дверь.
И хочешь верь теперь, или не верь:
семья два года – в непрерывном стоне.

Военный трибунал осатанел -
расстрел, расстрел, расстрел,
в расход!
Под шум бушующего мая
машины мчались, подвывая...
Сестра иль мать, отец, земное кроя,
прорывом шли топорно-зримо,
стараясь через головы конвоя
дотронуться, к пожатью рук
прорваться. Врасти... Неотторжимо
впиться... Не слыша стук
откинутой враз двери
машины "чёрный воронок".

Враспашку сердцем: "Вы ж не звери!
Бой первый... Не встал под пули... Ну не смог..
Помилуйте... Такой малец ...
- Забудь меня. Молись. Мо-ли-сь...
Не говори, что виделись.
Прости , не проклинай, отец".
Припав к головушке льняной,
твердила мать: "Родной, родной...".

Расплёском безответный вскрик,
заслон прикладов, жил ходун...
"Вслед за тобой уйдёт старик...
И я, сынок, помру от дум...
- Прости мне, мать...
- Прощай, сестра!".
Брели, склонясь, понуро, тихо.
Витало, оседая, лихо.
Над городом неслось: У-Р-Р-А!

И снова тишь и неба синь...
В углу двора... тень... шёпот: с-ы-н...
Казалось несся он со всех сторон...
Метался, бился душный стон...

Забыть о нём нет в мире средства.
Мой дворик детства, мой дворик детства...

Лариса. Кисловодск.

Письмо 1
Письмо 32
Письмо 34
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 32

32

Лида!

На плаву нас, Лида. держат песни.
Русь несётся, вверимся судьбе.
Ни за что не сгинем мы, хоть тресни,
даже если континенты все в огне.

Опишу тебе (не между прочим!)
78-ой, осенний день.
В глаз - афиши крошечный листочек
и больших афишек дребедень...
Я не знаю - как могло такое,
но случилось... Лев свидетель, Лид!
Привалило счастье пребольшое!
Тот закат и до сих пор горит.

Эстрада летняя, уж вечер,
луч солнца, синь... Концерт - мечта.
Спешим к Высоцкому на встречу...
Забиты людом все места.
Мальчишки влезли на деревья,
сердца стучат... Всем невтерпёж.
Не запретят ли его пенье?
Такая мысль вгоняла в дрожь.

Вот началось: он вышел, пел
и говорил - все не дышали.
Он массами владеть умел!
По мановенью - "умирали",
в восторге хлопали, орали,
порой не сдерживая слёз.
"Я влюблённым поля постелю,
пусть поют во сне и наяву..."
Под гром оваций голос - SOS:

"Убью! Башкою не верти!
Дай разглядеть. Застынь, зараза.
Володька крикнул бы: "Умри!", -
я за него бы умер сразу...".

Я обмерла: в стене дыра,
а в ней такая ... образина
(из тех, кто сОсет из горлА,
кого терзала в песне Зина).
А тип стоял, припав к забору,
от восхищенья млел, застыв,
хрипел: "Быть падлой - не забуду!", -
а дальше слов ненорматив...
Сопел, стонал, обдав сивухой,
лез на забор и падал вниз,
кого-то звал: "Ползи, послухай...", -
потом упал, как видно, скис.

Высоцкий пел... Сравнить бы? Не с кем!
Народ кипел, единым став,
Концерт поэта в Кисловодске...
Поэт сгорал, всё нам отдав.

Лариса. Кисловодск.

Письмо 1
Письмо 31
Письмо 33
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Я к одиночеству приговорён

Внемли... Сон слуха... Штиль
слепца... Стезя...
Как в панцирь в боль... Без сил
в провал скользя
мой разум тонет...
Бреду в бреду.
Тепло твоих ладоней
вновь ощущаю, по льду
иду. Жаль - не колдун...
Внемли... Благослави...
Мозг опалён
агонией любви...
Я к одиночеству приговорён...

11 мая 2006 г.


И век как миг - история в письмах - 31

31

Лида!

Серый полдень. Холод запустенья.
Сумасшествие пульсаций "звёзд".
Взрыв вселенский... Новое рожденье -
россыпью кровоточащих гнёзд.

Раны одичалости... И стоны
раскалённых кратером пород.
В лаве глянца прежние шаблоны
всё текут в багровый небосвод.

Чуешь, Лида, штатные ликурги,
под раскатку бросив жизнь в крутень,
заигрались со страною в жмурки,
замесив крутую дребедень.

Губы дрожью... Тёмные вокзалы
под печальный траурный обряд,
молча, скрытно... Лишь вагоны, шпалы
видели солдатский тусклый взгляд.

Парни Киева... Старый санаторий...
Хоть давно все спят - отбой был дан,
ночью слышишь грустных тьму историй,
песни братьев, брошенных в Афган.

В чёрных рамках фотоликов плети
множатся... И пенится молва.
Болью обжигая, веру ветер
рвёт, вчистую обнулив слова...

Лариса.
Подростковый санаторий "Маяк", Ессентуки.

Письмо 1
Письмо 30
Письмо 32
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 30

30

Лида!

Сердце в срыве!
На смотрины фантастичностью завлечь.
Из простой мечты строптивой
образа лучом зажечь.

Запускаю звёзды в месяц,
кувыркаясь в лужах слёз,
водопадом света греюсь
и топлюсь в каналах грёз.

На поверхность выплываю
от заката на восход,
в лунном пламени пылаю,
прячась днями в звездный грот.

Прорастаю кроной в тучи,
постигая мысль миров.
Сплю, закутываясь в кручи
пиками горящих слов.

Песни вьются, песни слышу.
Ни покоя нет, ни сна.
В этот миг посмотришь в душу –
не достанешь там до дна!

Отчего слагаю песни?
Знать самой бы интересно.

От меня, Лидок, лови
вальс искромётный "Счастье любви".

Лариса. Кисловодск.

Письмо 1
Письмо 29
Письмо 31
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Лариса - Ерболу

На "НОВОЯЗ" (Жумагулов):
http://poezia.ru/article.php?sid=43991

"Недетских устав от загулов
от бдений недетских устав"
поёт наш поэт Жимагулов
языческий новый устав
с мужскою скупою слезою
под аццкие муки харош!!
фтрук фсею харизмой ерболью
в язык то ль заточку то ль нож
вонзает превед наж кросавчег
брависсимо эре начал
уж гдей-то начитанный мальчик
спешит в этот новый причал

"Недетских устав от загулов
от бдений недетских устав"
нибесный поэт Жимагулов
раскинул как сети устав

24 апреля 2006 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 29

29

Лариса!

От любви остался дым.
Был денёк тот голубым.
Простонал музыкально рояль:
это жаль, это жаль, это жаль.

***
Звучанье голубого снега.
В зрачках – свечи качался язычок.
В бокалах плыл сердец ледок,
пуржила царственная нега.

И музыка уже не грела,
высокой нотой билась у огня,
а чувство больше не горя,
в камине, догорая, тлело.

Рука холодная, как льдинка...
Прижатая к окну звезда,
зовя, дорогой в никуда
тащила жизней половинки.

***
Финал из оперы. Венец.
И нет любви, и нет колец.
Сплошной, Ларисочка, минор.
Лишь Стасик – жизнь, любовь, задор!
И потому ты не жалей,
не вспоминай, не упрекай
и все, как надо, понимай.

Что делать? Примем перемены.
Легко меняем ритмы, темы
как платья, юбки и корсажи.
Считаю: старые пассажи
порядком надоели мне,
ныряю камнем к новизне...
О рифы сердцем раздерусь -
тоске ни в жизнь не покорюсь.

Скулю тебе я лишь для вида.
Не беспокойся. Твоя Лида.

Калуга.

Письмо 1
Письмо 28
Письмо 30
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Рвя тело члена

Вглядитесь: кто из нас не свалян
из рифм, из мата без проблем...
Ты - член СП? Ах, граф неПАЛЕН.
Не из убийц!! По жизни - хрен...
Горька знать суть, что не с боями!
И сгинешь так-то, как тот швед.
Сыграй глазами, да бровями,
да рифмой кинь, которой нет
ни у кого. Пахнёт отрывом,
закаплет медоносный слог.
Беги в СП, махая гривой
иль чем другим (ну, чем кто смог!)

Пырнёшь, смеясь, рвя тело члена, -
не обожгись в живом огне.
Не режь собрату нервы, вены,
не изводи себя на гнев...

14 апреля 2006 г.


И век как миг - история в письмах - 28

28

Лида!

Просишь сказать? Не могу.
Это трудно. Я не лгу.
О любви не напишу -
В песнях ею я дышу.
Песню шлю тебе как раз
под названьем "Звёздный час".
Не придумывай. Не надо.
Льва люблю, люблю, люблю!
В нём от Бога мне награда -
до конца носить молю.
Тома о любви кричала.
Я, как ты, всегда молчала.

Если к слову привязаться,
то должна тебе признаться:
твой развод вогнал в мигрень,
потемнело в ясный день!
Всё испив в любви до дна,
с сыном будешь жить одна?
Понимаю: мать,друзья,
школа, музыка и книги.
То собранья, то интриги…
Только этим жить нельзя!
Ты ведь не из медных лбов -
встретишь новую любовь!

"Кисловодский роман"
почитай на досуге.
Помни: он не обман -
связан с драмой подруги.

Лариса. Кисловодск.

Письмо 1
Письмо 27
Письмо 29
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Звёздный час (романс)

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы.

Душный день сменяется прохладой,
Плащ свой звёздный выбросила ночь.
В этот вечер нам грустить не надо,
Помнишь ночь, такую же точь-в-точь?
- В этот вечер нам грустить не надо,
- Помнишь ночь, такую же точь-в-точь.

Серп луны светил всё также ярко.
Чувства власть держала нас в плену.
Целовал меня тогда ты жарко
И хотел всю жизнь любить одну.
- Целовал меня тогда ты жарко
- И хотел всю жизнь любить одну.

Чувствуя неведомые силы,
Все земные радости вобрав,
Я была уверена, мой милый,
Всё пришло к нам от дурманных трав.
- Я была уверена, мой милый,
- Всё пришло к нам от дурманных трав.

Вдаль гирляндой улица плясала,
Пьяные от счастья шли по ней.
Под ноги нам звёзды ночь бросала.
Я была горда судьбой своей.
- Под ноги нам звёзды ночь бросала.
- Я была горда судьбой своей.

Прошлое ушло надёжно в память,
Там живёт, порой тревожа нас,
Но житейская хмельная заметь
С нами лишь убьёт наш звёздный час.
- Но житейская хмельная заметь
- С нами лишь убьёт наш звёздный час.

7 апреля 1979 года.

Песню можно послушать и переписать на
Музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:
http://music.lib.ru/d/dmitriewa_l_i/alb0.shtml#zwezdnyj_chas.
Первый файл - поёт автор, Лариса Дмитриева.
Второй файл - поёт Анжела Тельян, аранжировка Сергея Шафраненко.


И век как миг - история в письмах - 27

27

Лариса!

Смешное с грустным...Пустячок!
Но было очень горячо.

Что наша жизнь? Колхоз в натуре -
досталось как последней дуре.
Пришла развёрстка в ГОРОНО
о сборе веточного корма
(Две тонны - партячейки норма)
Когда и кто? То и оно.
Из всех спортшкол, из двух Дворцов
насобирала молодцов,
сказала им: страна зовёт!
За кормом, мужики, вперёд!
Спортсменов двинула в колхоз,
а ночью всё сковал мороз.

На грех, в селе престольный праздник.
Охоч до выпивок проказник -
народ. Без всяких врак -
от века выпить не дурак.
В Калуге будь или в Сибири,
ну где бы черти не носили,
начало всюду от застолья,
как знака полного раздолья.

Парней хватали по домам,
а как накачивают там
под песни, шум и тарарам,
известно уж не только нам!
Пять дней поили и кормили,
с трудом их бабы отпустили
без веток, чуть живых с похмелья...
Понятно - мне не до веселья.
С трудом я деньги выдирала
за них и ветки закупала.
Хихикали: "Ты, Лид, в уме?"

Сижу на Пленуме...
Предкол - рекорд побил:
всех больше веток нарубил...
И вдруг с трибуны от Антипа:
"Товарищи, все ветки - ЛИПА!"
Затихло всё... потом шум, грохот,
зал сотрясает жуткий хохот.
Антип Иванович смутился
и в объяснения пустился:
"Мол липа - это... это...", -
зал бушевал, не ждал ответа...

"Весёлый" получился пленум.
Потом шёл мат - во лбы, как в стену...
Да ладно б мат... Бюро... Разнос..
Кому строгач, кого... под снос...
Предусмотрительность моя
на этот раз спасла меня.

Лида. Калуга.

Письмо 1
Письмо 26
Письмо 28
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 26

26

Лариса!

Жизнь идёт без дураков
у кубанских казаков -
мы ж, известно, в очерёдках
надрываем воплем глотки.

В очередь за булкой, мясом,
колбасой и за яйцом,
люд стоял с простым лицом,
пробавляясь тюрей с квасом,
бульбой, щавелем и щами,
сухарями, овощами.
На Москву открыт путь массам!
И "мясные электрички"
как-то уж вошли в привычку...

Где народ собрался кучей,
разговоры виснут тучей.
Тут и анекдотец свежий
парень с бородою режет,
бабка ужасы плетёт -
волос шваброю встаёт.
А бывалый морячок
о политике - молчок...

И вдруг крашеная дева
говорит довольно смело:
- Тут в Европе побывала
(вроде дочка генерала -
так она всем говорила),
вот ТАМ мяса - много было.
А без мяса - просто смерть...

- Баста! Ша! Про смерть - не сметь!

- Говоришь, что за границей?
Нам вестимо, что за птицы
там бывают, что поют
про конфорт и их уют!

Даже кто стоял понуро,
глянул на девицу хмуро.
Загалдели разом дружно,
выдавая безнатужно:

- Где им, молодым, понять?
Дни без мяса посидела
и о смерти уж запела?

- Им Европу перенять -
голой задницей вилять...

- Той Европы мы хлебнули -
до сих пор не отрыгнули...

- Помню: ел - не ел - не знал,
в смерть не верил и не ждал -
вот до шкуры бы добраться
да на ней и отыграться -
за детишек за своих...
Их сожгли ещё живых...

- Эх, ты... Мяса не поела
и уж духом помертвела...

А Европа? Что Европа -
пол-Европы я протопал...
Там народ, конешно, тоже...
С нашим всё же
не могу ни в чём сравнить...
Их за то нельзя винить
(так за ТЕХ он извинялся -
будто кто туда собрался).

- Всё не в счёт - всё до хрена!
Только б не была война!

И поставив всё на место:
"Ну, порядочек, невеста!" -
заключил наш морячок.
И опять себе молчок.

Ну, народ, известно, скажет.
Ведь на то он и народ.
Если скажет, то как вмажет -
и пойдёт из рода в род.

Понимающий народ -
знает что, когда орёт...
Всё подвергнется оценке -
ведь теперь не ставят к стенке!

Спи, работай, не грусти -
К городу пора грести!

Лида. Калуга.

Письмо 1
Письмо 25
Письмо 27
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 25

25

Лида!

Весна! Живительные соки
питают жаждущих восстать.
А если уложился в сроки,
а всё ж не хочешь умирать?
Определил кто? Кто отмерил?
Сто раз спроси – и не поймёшь.
Блажен, кто в рай святой поверил!
Честней неверящим умрёшь.
Честней?! Смешно…
Не всё равно ли?
Песчинка… Пыль…
Сойдёшь и нет…

Жизнь-режиссёр отнимет роли,
сложив на прах цветов букет.
Остались память, писем нить...
И, в лабиринты погружаясь,
жизнь, как кино, начну крутить,
благодаря, а в чём-то - каясь.

Лариса. Бабынино.

Письмо 1
Письмо 24
Письмо 26
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 24

24

Лариса!

- В тот день, когда она погибла,
был шторм, коварнейший прибой.
Не рассчитала сил, как видно –
сказал спасатель молодой.
Её я спас, не откачали…
Мы, глядя в море, помолчали.

С хозяйкой Томы говорила.
Тропинкой той же проходила,
стояла там же, где она
последний раз по ней прошла.
Лариса! Все ль ты поняла?
Тавровской нет. Навек ушла...

Лида. Джемете.

"Причал души любимой" - только музыка...

Письмо 1
Письмо 23
Письмо 25


И век как миг - история в письмах - 23

23

Лариса!

Сегодня что-то изменилось,
и день душевно, мирно плыл.
Не понимаю, что случилось,
быть может, рок меня забыл?

Я не забыла ничего,
и левитановские дали
мне снятся. Более всего -
день расставанья и печали:

вечер на землю спустился,
тьмою окутать всё хочет.
Сад в тишине притаился,
филин над чем-то хохочет.

Как изменились предметы…
Сполохи в небе. Отсветы.
Дальней грозы грохотанье,
малой речушки журчанье.

Ветер легонько коснулся
гибких запутанных ив,
трав и невидимых нив.
Сад молчаливый проснулся.

Миг… И вдруг ветреный шквал
рухнул на землю как вал...

Ты знаешь, Лара, я люблю
бороться с бешеной волною,
люблю стихи, звезду мою,
гулянье наше под луною.

Ты помни, Лар, с тобой мы пара.
Люблю тебя.
........................ Твоя Тамара.

Джемете.

Письмо 1
Письмо 22
Письмо 24
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 22

22

Лариса!

Хочу на новые места,
и Крым уж надоел порядком.
Куда-то нас влечёт мечта,
а жизнь несётся в темпе адском,
но море Чёрное – бальзам.
Живительно, нескучно, свято…
Особенно прекрасно по утрам,
когда жарою не объято.

То ненасытно, яростно и злобно
крушит, ломает, топит, мнёт,
становится упрямым и холодным,
с поверхности, как с тела, струпья рвёт.
То величаво, мирно и спокойно,
как верный пёс облизывает грунт.
О море! Что тебя достойно?
Покорность? Иль народный бунт?

Сегодня принимает, как родную,
и день, Лариса, так хорош!
Я ощущаю нежность поцелуя
и чувствую его объятий дрожь.
Устала я от серости и мути,
от лжи и беснованья зла,
от слов, как яд тяжёлой ртути -
я к морю душу принесла.

Его глубин влекущее мерцанье,
обманчивая ласка зыбких волн…
До боли страстное желанье
увидеть впереди надежды чёлн.

Что есть судьба? И есть ли кара?
Как хочется увидеть тебя, Лара!

А Валя – секретарь Обкома –
теперь уж вроде незнакома.
Бывало всё брала советы,
а нынче не пришлёт приветы.
Всё ясно с нею – столько дел!
Таков начальников удел:
взваливши новые проблемы,
порвать навечно с прошлой темой.

Печальный факт, но стерпим мы.
Живём в стране, где все равны.

Тамара. Судак.

Письмо 1
Письмо 21
Письмо 23
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 21

21

Лариса!

Горы над дорогой
берегом крутым.
Вот я у порога:
- Здравствуй, Старый Крым.
На сады зеленые
брызжет синь глубин.
Жил здесь в жизнь влюбленный
Вечно юный Грин.

Штормовые шквалы
чудятся в ветрах,
прячутся кораллы
в море-облаках.
В перламутре утра,
не на миг – в веках,
бьются птицы-зори
в алых парусах.
Здесь закат плетётся
золотом лучей,
над землёю льётся
звёздный дождь ночей.

Всех фантазий сгусток,
узелок тугой.
Старый Крым, мне грустно…
Радостно с тобой.
Гладит сердце-рану
зеленей ковёр.
Вспыхнул, рдеет ранью
парусов костёр.

Хожу одна. Кругом молчанье…
Покой. Безмолвие и стынь.
Ручья холодного журчанье
да птиц бесстрастное: тринь, тринь.
В груди, Ларисочка, покой.
И боль, и страх, и ужас пали.
Я стала вовсе не такой,
Какой меня когда-то знали.

Тамара. Старый Крым.

Письмо 1
Письмо 20
Письмо 22
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 20

20

Лариса!

Феодосия. Залив.
Фантазия. Реальность.
Морская гладь. Корабль вдали…
Слетевшая, как грязь, банальность.

И дом у входа с фонарем.
Неповторимая случайность,
как мир иной – планет сокрытых,
рожденных в недрах бытия,
однажды Грином вдруг открытых –
таких же близких, как Земля.

Ассоли трепетно-печальной
возникнут милые черты.
И словно в отдалённом детстве
вновь погружаешься в мечты.
Готовишь Давенанта к бегству,
на море алый парус ждешь,
бегущей по волнам скользишь беспечно,
несбывшееся в юности зовёшь.

Через течения, пороги,
сквозь расстоянья, время, мгу:
НЕ СКУЧНО ЛИ НА ТЁМНОЙ ВАМ ДОРОГЕ?
Я тороплюсь, я к вам бегу.

"Любовная лодка разбилась о быт" -
исколотый мозг беспрерывно твердит.
Ко мне любовь не поспешит.
Ушла. Хоть и во мне сидит.

Тамара. Феодосия.

Письмо 1
Письмо 19
Письмо 21
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 19

19

Лариса!

Пришло ль к тебе твое прозренье?
Я чашу выпила до дна…
Остались горечь и презренье.
Споткнулась я. Одна… Одна…

Ведь я все та же, все такая –
лицо, одежда, мысли, речь.
Гостеприимная, простая.
Друзья все избегают встреч.

К себе уже не приглашают.
Поспешно мне кивнут и тают.
Цепляться? Нет. Сражаться? Поздно.
Судьба глядит из двери грозно.

Друзей полно в веселья час.
Попробуй их найти сейчас.
Я не прошу, я не хочу…
Все, Ларочка, молчу, молчу.

Тамара. Калуга.

Письмо 1
Письмо 18
Письмо 20
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 18

18

Лариса!

В речах Лысак был Цицерон.
На деле – вылитый Нерон.
К чужой беде не подобраться,
не дать ответ, не разобраться,
в том, что сокрыто в тайниках,
как под навозом в парниках.
А мать и не желала знать,
каков на самом деле зять.
Под мощный звук лихих фанфар
был взят испорченный товар.

Угодник дамский! Цицерон!
Цветы, конфеты, торты, пенье…
Совсем не рыцарь в деле он,
злодей, Лариса, а не гений.
Лысак жену убил и сам
по голове поленом трахнул.
Он персонаж из жутких драм!
Народ в Калуге так и ахнул.

Лысак прислугу обвинил
и засадил в тюрьму девчонку.
А кто-то доказал. Отрыл,
запрятанную одежонку
в крови, мозгах. И вскрылась ложь.
Лысак – под суд, Тамара – в шоке.
Меня охватывает дрожь,
когда представлю казни сроки.
Расстрел иль все же двадцать пять?
И то, и это равно худо.
Твердила Томка: чудо, чудо…
Мучений ей не миновать.

Лида. Калуга.

Письмо 1
Письмо 17
Письмо 19
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг - история в письмах - 17

17

Лариса!

Хохотали от души!
Персонажи хороши.
Контрик – этот дед Андрей!
Выбирайся поскорей.

На работу выхожу.
В школе вновь работать буду.
И все силы приложу
в ОБЛОНО. Поверишь чуду -
Стасик у меня растёт.
Эльф веселенький из сказки.
Где тебя любовь прижмёт?
Не соскучилась без ласки?

Перестань глядеть окрест
и про жизнь в селе не надо.
Ставь на всём, Лариса, крест.
И в Калугу. Буду рада.

Лида. Калуга.

Письмо 1
Письмо 16
Письмо 18
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Братьям по перу - на П.РУ

"Но томит одна отрава -
как бы тут не проиграть:
слово слева, слава справа -
что-то надо выбирать".
(Лёша Гурзо)

Без тяготенья врезалась в пространство.
Не выпасть. Зацепилась и вишу.
О, шут побрал бы это постоянство
и преданность российскому стишу.

Левее кто-то плакал и сморкался.
Правее - подгрызал, трепал, орал,
с неправедною рифмою копался,
советовал, негодовал и... гнал.

Уклон, что влево, обольщает сразу.
За словом не в карман, а в облака!
С приятствием нанизываю фразы,
сомненья бью тузом наверняка.

Всё то, что справа, видится неясно,
пугая загражденьями словес.
Да и зачем же мучиться напрасно,
услышав, что нашёптывает бес.

С призывом восхищаться не рискую
я обращаться к братьям по перу,
но всё ж, приветствуя, ликую,
расклад увидев новый вдруг на П.РУ!!

2003 - 2006 г.г.


Обитель Пармы

Обитель Пармы -
цветочный рай,
за тыном кармы
не прячась, знай:
свобод стихия -
ПаОло Грандо!!
Кричат слепые:
свобод не надо.
Целуют цепи,
молясь и ждя,
под раболепье
творя вождя.
Летят (не в пропасть
для свободных!)
за властью – в пасть
порфирородных.

Обитель Пармы -
цветочный рай…
Подлез под бармы -
других терзай.

19 января 2006 года


Сумасшедший художник

Скованный мысли железным каркасом
ночью взрывался Он страстно и властно.

Было вот так же: ветер и я...
Эта река. Не эта... Иная.
ПОшло - не прошлое...
Та же Даная.
Тело нагое...
А я проклинаю...
Ложе всё то же - с картины музейной,
мыслью гадаю на жиже кофейной...
Чувства замёрзли, нерв сберегая,
пОтом исходит душа ледяная...
Эта река. Не эта.
Иная...
Даная... Даная...
Догнал я...

Улицей слух проносился тревожный:
умер вчера сумасшедший художник.

9 января 2006 года

На музыкальном хостинге Мошкова
приглашаем послушать
Старые Новые Песни (mp3)


Одинокою пою

Неопознанный, прости!
Не ко времени…
Было б не было - вести -
мо от бремени…

Здравствуй! Рук не подаю...
Мимо милостынь...
Одинокою пою
ветром стылости.

В глубине межсердья – боль -
звуковая падь.
Нет, не принц, а сам - король...
Где другого взять?

Безоглядна Суламифь…
Да опорою…
Растворили вьюги миф
над просторами.

Лариса и Лев Дмитриевы.
28 сентября 2004 г.

На музыкальном хостинге Мошкова
приглашаем послушать
Старые Новые Песни (mp3)


где ясность и свет...

В.Г.

Я - Бог, Я - Любовь, Всепрощенье!

И всё принимая, клянусь,

Единожды взяв устремленье

Без вех, без границ... Ну и пусть

Клянут, возвышают, мешают

И даже плюются мне вслед,

Как злобные псы нападают,

Молвою людской распинают -

Внутри - Я, где ясность и свет!


31 октября 2002 года


Незащищённые

Калинычи и хори ходят по планете...
Бывает всякое на свете.
Не трогаю хорей, не восхищаюсь,
калинычам же поклоняюсь.

Калинычи непросвещённые,
неугомонные, незащищённые,
а если даже просвещённые,
то всё равно незащищённые.

Во все века легко ранимые,
за неуменье жить гонимые,
в житейском море поносимые,
неуходящие, неизносимые.

За верность сытыми проклятые
и на крестах давно распятые.
Как вы через века пролезли?
Ведь даже мамонты исчезли!

Незащищённость - та же сила:
недаром нас природа породила,
огонь любви в сердцах зажгла
и выжить в мире помогла.

Незащищённость - наше братство,
любовь, надежда и богатство.

17 марта 1979 года


Пломб-апломб

Шьёт пломб-апломб
В аорту тромб
Врываньем зла:
Вам – знак осла,
Им – на кровях
Широкий шлях.

Разинешь рот -
В твой огород
Летит хула,
Свистит кулак…
Им – горы благ,
Вам – крики: враг!

Жизнь – вечный смех
На эрах вех.
Лишь зуб на зуб
Смиряет зуд.

Из вен – вон тромб:
Смолк пломб-апломб!

15 декабря 2005 года


Под ОНО к…


- Под ОНО к…?
- Нет, в мастер-класс.

Калиф на час
(под трубный глас:
от пОрок – прок!)
даёт урок -
и точно в срок
узлом из строк
петлю метнёт:
кого – в полёт,
кого – в помёт…

Обзор скандально тонок!
И вновь исчез под ОНО к…

11 декабря 2005 года


В бузе – не в бозе…

Козлами не брезгую,
марку сезам спиралью
взвинтив трезвою,
под пьяную руку я,
зажав птицу-стих,
душУ перегарною мУкою.
В мукЕ словарей,
обжарив слова: пожалуйте,
с постною физией
съедайте!
Объедки кидайте
в печь, чтоб
горели в геенне провизий.

Правозащитник – слащавости прыщ -
задушенный масками кремов,
сось массу мозгов,
в пробирках неси на
башни железные крЕмлей.
Стекают мыслёй…
Вдруг капля вдолбит
идею народного блага -
длиной в Эверест?
Ну, это уж нет…
Хотя бы в росток АЮ-Дага.
Сегодня в бузе тусовочных лет
забойно-запойного стиля
я в шкуре от зве...
Не в шкуре!
В душе забыто-забитого Тиля.

Пока я не в бозе -
сегодня в бузе!
Быть может и в передозе…

9 декабря 2005 года


Растеплись душою

Растеплись душою – выпей грусть мелодий,
утоли печали на вине тревог.
Одночасьем дрожи страстного бесплодья
в никуда растаял синеглазый рок.

Наизнанку болью развернётся встряска,
бесшабашной былью – сладкий виноград.
Лица – только краски, лица – улиц маски,
клоуны, шутихи, вертопрахи дат.

Первозданной мукой горечи финала
замотает полночь пустотою слёз -
за сусальной фальшью схлынувшего вала
разноцветных радуг брызнет перехлёст.

Растеплись душою – выпей грусть под закусь
дождевых мелодий, наводящих транс.
Жизнь, конечно, лакмус, чёрно-белый лакмус -
проявленьем жажды выпасть… в ренессанс.

Лариса и Лев Дмитриевы.
7 декабря 2005 года

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Харя-хам

Харя-хам, хохмовый хрен,
хохотнул, хлебнув химеры,
холостить хотел холерой -
хошь, хихикнул: хелуЕн?

Хорошо, хоть хрыч хромой,
хомосапиенс хмельной -
хипульнул: хепьенд – хамлу?
Хенде хох! И - в хохлому!

2 декабря 2005 года

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


АС -> ПРУ – анфАС

Кат строк,

крот мысли,

ПРУ – анфАС.

Под буйство: фАС!

Ушёл с ПРУ – АС:

16 февраля 2007 года от Рождества Христова...


Дрожит в ознобе худенькое тело…

Луны подбел открыл пространств объятья,
струясь, впустил воздушных замков стаю,
играя нитями лучей, изящно
сполохами зарниц создал полотна
небесных грёз, мазками ярких вспышек
на рифах облаков остался мигом,
как песня торжествующего чуда…

Силками паутин шар серебристый
связует нас, окольцевав дождями
волос твоих, отчаянно душистых,
дурманящих истомой белых лилий.
В зыбучести рассыпавшейся вязи
зрачков не видно, радужницы тают -
в холодных сферах глаз твоих (тигриных?)
пылает пламень царственного зова…

Дрожит в ознобе худенькое тело…
Окутанные неземным свеченьем,
мы слушаем дыхание земли под
звуки жизни, стекающей блаженством
лунной белизны.

25 ноября 2005 года


А я - графоманка

Тот грудью стихию взрезает упрямо,
минуя падение с вала да в яму.
Приглядна огранка такого линкора…
А я - графоманка вне поля закона.

Поэт несгораемых сейфов стиха
вскрывает ключами сердца (без греха!)
Видна в нём осанка беспонтного сноба.
А я - графоманка из теста без сдобы.

Играет поэзией славы силач -
пожаром стихов заливает мир плач.
Сочится, кровянится ранка подранка…
А я - графоманка над заданной планкой.

Свет душ собираю плодами стихов.
Храню (как бесценность!) поштучный улов
жемчужин крупицы безливневой манны…
Умру графоманкой - в хоралах осанны.

9 ноября 2005 года


КГБ - КАКО-ГЛАГОЛЬ-БУКИ

"К, двенадцатая буква русского алфавита; восходит к кириллической букве *(«како»)..."
http://mega.km.ru/bes_98/encyclop.asp?TopicNumber=25536

кучерявый кучеристый кочковатый кочанок
косоглазостью колышит косновидный кровоток
кистонойдно колумбарит ксивовъедливый клинок
комолапистно кидает краснорожистый качок
клумботрахность клану клёво
крик с клыка - на крюк крутого


"Г, четвертая буква русского алфавита; восходит к кириллической букве *(«глаголь»)..."
http://mega.km.ru/bes_98/encyclop.asp?TopicNumber=13195

Голь глыб гулливерватых гномов -
гневливых, глумистоголовых гробоносителей -
готовых громаду гнева голосов
за грант гаранта гордецов
га-ла-крушительных громов
гасить глобальностью гербов.


Б, вторая буква русского алфавита; восходит к кириллической букве *(«буки»).
http://mega.km.ru/bes_98/encyclop.asp?TopicNumber=4937

Бег бесов бродом беспутинки,
бесполых бонз бал-баламут,
бзик боссов блуда бутыльфинки -
благою блажью бушбермуд -
бомондный блеск (близь быт-баланды)
бравироносцев брэндобанды.

Лариса и Лев Дмитриевы.

P.S.
Энциклопедии и словари здесь не понадобились -
ВСЁ взято из нынешней жизни...
Л&Л


К...

"К, двенадцатая буква русского алфавита; восходит к кириллической букве *(«како»)..."
http://mega.km.ru/bes_98/encyclop.asp?TopicNumber=25536

кучерявый кучеристый кочковатый кочанок
косоглазостью колышит косновидный кровоток
кистонойдно колумбарит ксивовъедливый клинок
комолапистно кидает краснорожистый качок
клумботрахность клану клёво
крик с клыка - на крюк крутого

Лариса и Лев Дмитриевы


Г...

"Г, четвертая буква русского алфавита; восходит к кириллической букве *(глаголь)..."
http://mega.km.ru/bes_98/encyclop.asp?TopicNumber=13195

Голь глыб гулливерватых гномов -
гневливых, глумистоголовых гробоносителей -
готовых громаду гнева голосов
за грант гаранта гордецов
га-ла-крушительных громов
гасить глобальностью гербов.

Лариса и Лев Дмитриевы


Спасибо - вам, правители России

Спасибо - вам, правители России,
за голод, войны, нищету и крах,
за нелюбовь к народу, ужас, страх,
за хлеб кровавый, что вы замесили.

Народ наш - непохожий на другие -
всегда крепчал невзгодам вопреки
и после долгих лет застылой мги
вставал на пьедесталы мировые.

Ломай, терзай и, наслаждаясь, мучай
народ российский - всё претерпит он
и, несмотря на жесточайший гон,
поднимется - прекрасный и могучий!

Лариса и Лев Дмитриевы.


Под Вечным Покоем

Века, не попортив химерам крыла,
набухли фатою тумана,
глазищами – шарк
.............................. из мрака в просвет
оазиса – мыслей нирваны.
Ум – эрам корма, сжигающий лаз
в аорты пород одиночества
прорывом – из лунной петли -
человеческого пророчества.

Смятенье – навспять, под иглы лучей,
на вздрюченных нервах восходов,
долбая, лопатит любовную падь
затюканных пут-переходов.

Весомою тенью хи-меры скользят,
хи-хи-кая,
................. строем, строем…
А толща веков, щетиня рассвет,
в заплыве
................. под Вечным Покоем.

26 октября 2005 года


Вдыхая далей поэтическую гладь

Вдыхая далей поэтическую гладь,

спешат испить воды, питая сил упадок

(заметьте: не из рек, где затхлость неполадок)

из малых родников, что силу могут дать.


19 октября 2005 года


Леонид

Века гудят. Прилив. Отлив.
То лунный диск, то мгла…
Там - гребень, шум, плывёт мотив…
Чужие нам слова…
Скалистых гор кривой зубец…
Предательство… Конец.

Тяни непрерванную нить
историй с продолженьем…
Был Леонид, у Фермопил сраженье
было…
Как будто время вдруг застыло
и ничего не унесло.
И в неизменность превратило
и год, и имя, и число…

Напрасно не жалей
всех в битвах опалённых.
Благослави судьбу людей,
к сражениям приговорённых.

Лариса и Лев Дмитриевы.
18 октября 2005 года


Мы – игрушки

У подножья с чекушкой,
каплю бражки хлебнув,
я любуюсь верхушкой.
Кто-то петлю метнул.

Оп, подтяг и кряхтенье…
Толстоват, но удал
пёр, презрев притяженье,
сжав в зубах стихофайл,

друг. Кричу: «Разобьёшься,
крут подъём и маршрут.
Ой, боюсь не вернёшься,
без тебя грустно тут!»

Потемнела вершина…
Гул, отчаянный свист…
Бушевали лавины
под безудержный твист.

У подножья с чекушкой,
прошептав: "Се-ля-ви..." -
поняла: мы – игрушки
беспросвет-нелюбви.

14 октября 2005 года


Над кострищем рябины

Лучистый блеск золота лился в ладони,
в хрустальных стаканах купался цвет радуг,
а ложа любви отдыхали, как кони,
от скачек ночного безумия вакхов.

От пурпура тог обалдели бульвары,
травою дорожки цеплялись за гравий.
Несли, неостывшим, огонь страсти пары,
пиная листвы вороха под ногами.

Застлала слух музыка неба с землёю.
На ощупь не вникнуть в суть вечных мелодий.
Проносится время к мосткам над водою,
ныряя к спустившейся ночи бесплодья.

От смеха природного щурилось утро,
с красавицей елью шептались осины...
В одном лишь оконце - взгляд пристально-мудро
ответа искал над кострищем рябины.

3 октября 2005 года

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Опасное одиночество

Андрей Коровин

Одиночество

Будешь чай себе горький заваривать,
Согреваться холодным вином…
Потому что не надо загадывать.
Потому что живёшь не о том.

Сигарету вприкусочку дымную
пожуешь – и не надо уже
ни любви с её розой интимною
и ни музы с её неглиже.

28 сентября 2005 г.


* * *

Опасное одиночество

Будешь чай себе горький заваривать,
но тоску заливать не вином,
потому что не надо закладывать
перед тем, как живёшь не о том.

Сигарету вприкусочку дымную
пожуёшь – тут доходит уже:
нет, не тянет на розу интимную,
хоть и Муза стоит в неглиже.

30 сентября 2005 года


Вы, Саша, странный парень…

Александр Зенкевич: Странный парень

Вы, Саша, странный парень тем, что зрячий
среди глухих, слепых и бесноватых.
Я не ищу в сей жизни виноватых,
но рада, что Вы жить не можете иначе.

Таких парней встречала в сорок первом,
под Ельней, где они вопрос решали странный:
ну, как стрелять по людям , если нервы
дрожанье рук диктуют непрестанно.

Когда ж очередями автоматов новых
фашисты отстреляли очень многих -
они увидели солдат, готовых
считать всех фрицев за зверей убогих.

Пусть на миру, как и в сраженьях славных,
живут, как можно больше Александров странных.

28 сентября 2005 года


тоска облаков

тоска облаков выбивается ветра напором (корриды?)
по меркам небесным раскроены жалюзи сини
метутся бульвары под улицы макси и мини
под шапкой овечки танцоры ночного канкана (мюриды?)
моря разливаются жутью земных континентов (жаровни!)
пахучие вёсны взбубнились потоками селей
мехами на голое тело нимфеток по "сёлам"
обрушилось золото нитей слезами веселья (под корни!)
горстями безглазых пустот полушарий играя (в зените!)
под оползни снов сюрреальностей шоу
сдавая в аренду жилое из истин грошовых
по савану облака тело вдавив созерцать всё (хотите ль?)

14 августа 2005 года.


И век как миг (история в письмах) - 16

16

Лида!

Дед Андрей хрипит с полатей,
в печке чай уже кипит.
В темноте наденешь платье.
Встали все. Никто не спит.
Через горницу и в сени,
холод за лодыжки – хвать!
В фонаре мелькают тени,
кошка лезет поиграть.

– Вот яешня, сало, чай –
тетя Маша, не хочу я.
– Что ты, девка, пролезай,
брось, поешь – твердит ворчунья.

От мороза дом трещит.
Стекла льдом внутри обмёрзли.
На полатях дед ворчит.
Душит смех меня сквозь слезы.

– А вчерась я из тарелки
слушал на приёме речь.
Болтовня вся от безделья,
рвёть меня от ентих встреч.
Ты, Ивановна, послушай.
Мне годков поболе есть,
если только пить да кушать,
то забудешь и про честь.
Не поверишь деду. Знаю.
Да. Старик. Гляжу вольней!
Царь-то был не шибко умный,
но таперишних умней:
ён крестьян не стрыг под корень.
Сила вся – ядрён – в лаптёх!
Поживёшь – поймёшь: хозяин
не был для Расеи плох.
Даведуть они Расею –
больно любят побрехать.
А хозяину посеять –
урожай большой собрать!
В закромах крестьянских - сила!
А таперича в них – шиш.
Ты другое мне твердила.
Да вам платят – ты молчишь.

Утром не хочу дебатить –
в школу бы не опоздать.
Дед Андрей ворчит с полатей –
некогда ответа дать.

Вот кусочек жизни здешней.
Попросила – получи.
Видишь тут не то, конечно,
чем мы грезили в тиши.

Лариса. Бабынино.

Письмо 1
Письмо 15
Письмо 17
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг (история в письмах) - 15

15

Лида!

Я тружусь без края,
все равно не поспевая.
Смуглая, как ртуть живая.
Красотой – не ослеплю!
Всюду лезу, как шальная,
мало ем и мало сплю.
При проверках я не срежусь.
Смотр опять же на носу.
Первомай, как ветер свежий,
встретим в хваловском лесу.

А вчера меня терзали -
должность новую нашли.
Все посулами прельщали,
то мне льстили, то пугали -
звали вновь, в секретари.
Не пойду ни в жизнь из школы,
не пойду! Вот весь и сказ.
Не ругайся за молчанье -
ведь экзамены у нас.

Лариса. Бабынино.

Письмо 1
Письмо 14
Письмо 16
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Движенье туч у горизонта

Движенье туч у горизонта,
смятенье в небе облаков
напоминают гулы фронта
из тех, ушедших вдаль, годов.
Над головою солнце светит
и мирный городской пейзаж,
но вспышка памяти отметит
год сорок первый, как мираж.

Ну, что ты, мама, где ты, мама? -
вернёт к действительности сын.
И мне начнёт твердить упрямо,
что это гром в полях один,
что нечего его бояться,
он далеко, к нам не придёт…
И будет весело смеяться,
а сердце горестно замрёт…

Как память крепко всё хранит -
теперь мне то же внук твердит.

4 сентября 1979 г. - 9 мая 1995 г.

На сайте "Виртуальный поэтический театр":
http://www.stihophone.ru
стихотворение включено в авторскую музыкальную композицию "Движенье туч у горизонта".
В состав композиции входит ранее опубликованная песня "Утонуло детство...":
http://www.poezia.ru/article.php?sid=11991

Стихи и песню в исполнении автора можно послушать по адресу:
http://www.stihophone.ru/works.php?G=2&ID=438
Там внизу есть ссылка:
"Файл: mp3 529.98Kb Скачать"


И век как миг (история в письмах) - 14

14

Лариса!

Сонеты Петрарки! Вечность миров!
Сладчайший из всех вселенских даров.
От счастья – кругом!
Такого друга –
ждала ведь сколько!
Мечтала только…

Сбылось, Лариса, сбылось вполне.
Не руки – небо,
не губы – сладость,
не жизнь, а сказка в подлунном сне.
Проснусь – глаз звёзды,
в руках качает,
исполнив враз желанья все.
Вино и фрукты.
Сам на коленях.
Я растворяюсь – вот мой ответ.
И не мечтала. И знать не знала.

Ждала? Конечно!
Такого? Нет.
И день за годы,
и час за месяц.
Вся в наслажденьях! И не усну!
Вот так, подруга,
твоя Тамара идёт в двадцатую весну.

На небо лезть, знай - мой удел,
и мост в созвездья - для меня.
А ты – казак, что всё терпел
и грелся около огня.
Не обижайся на меня,
подруга верная моя.
Сумбур! Прости. "Душа горит!" –
Лысак так часто говорит.
А ты нас, Ларка, навести.

Тамара. Калуга.

Письмо 1
Письмо 13
Письмо 15
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг (история в письмах) - 13

Лариса!

Сталин – личность!
Главное - умел зажать!
Твоя пустая непрактичность
никчёмная в тебе черта.
Умеете пищать,
не сделав в жизни ни черта.

В Обкоме навожу порядок.
Пищат! Но лишь между собой.
Я не люблю ни жалких взглядов,
ни достоевщины больной.
Копанье! Вечные оглядки:
ах, караул! Там беспорядки!
Нас диалектике учили,
уменью видеть, устранить.
Об этом с Лидой вы забыли.
Работать надо, а не ныть!

Прости за резкое посланье.
Исправить вас – одно желанье.

Валя. Калуга.

Письмо 1
Письмо 12
Письмо 14
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг (история в письмах) - 12

Валентина!

Здесь все заснуло. Спит деревня
под белым саваном снегов.
Во мне вдруг что-то утонуло.
От идеалов к жизни нет мостков…

Взахлёб когда-то сердце билось…
Пою, но голос уж не тот.
Со всеми это приключилось:
от культа аж бросает в пот!
Внутри все леденеет, стынет.
Но внешне так же, как всегда.
Поддайся – сразу опрокинет,
а как же лёжа жить тогда?!

Из писем, Валя, поняла,
что по уши в наряды ты ушла.

О, модницы времён моих!
Завзятых франтов идеалы,
как не воспеть искусство их
в борьбе за дефицит-товары.
Пловцов отважнее они
в житейском море госпошива
ведут жестокие бои,
чтобы не выглядеть паршиво.

Тебя, понятно, избегая,
и ни на что не намекая,
смеюсь, подруга, просто так.
Хоть понимаю - не пустяк
одетой быть, увы, как все,
тем более, в большой волне.
А у меня другая кара...

Привет, мой друг,
_______________ подруга Лара.

Бабынино.

Письмо 1
Письмо 11
Письмо 13
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг (история в письмах) - 11

11

Ларка!

И что за новые причуды?
Откуда? Почему? Зачем?
Всё пессимизм. Отсюда и простуды
и недовольство вечно всем.
Нытьё. Долой Есенин!
Пусть в нас клокочет оптимизм!
Планеты солнце. Дождь весенний.
Звездой горящий коммунизм!
Унылых писем, виршей
я не люблю. Наводят злость.
Несёт от них заразой Ницше,
тоска вбивается, как гвоздь.

В деревне много недостатков?!
Мы всё исправим, изменИм.
Пойми: придёт в село достаток!
Тем и в столетьях прогремим.

Меня сомненья червь не гложет,
и это в жизни мне поможет.

Валентина. Калуга.

Письмо 1
Письмо 10
Письмо 12
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Разрыв пространств

Лике - на стихотворение "Персидская Сирень"

Разрыв пространств – души болезнь -
всегда, всегда неизлечима.
И лишь одно: любовь мужчины,
того, кто отдаётся весь,
должна умерить муки пытку.
Забыть? Да никогда, ни в чём!!
Но, опираясь на плечо,
вновь обрести счастливую улыбку.

Я прилечу и в лёгкости беспечья
прорвусь в твой край без вялой чепухи.
И, может быть, ты, глядя в поднебесье,
прочтёшь мне свежеиспечённые стихи.

11 апреля 2005 г.


И век как миг (история в письмах) - 10

10

Валя!

Идут дожди холодные, косые.
Дороги кашей поплыли.
Деревни русские родные
от глаз упрятаны вдали.
Тоска меня бандитом душит,
змеёй в каморку приползла.
Тоска мозги и сердце сушит -
ведь перед взором грязь и мгла.

Театр в Калуге! Лучше нет!
Ты помнишь, Валя, все походы?
Да сколько б не минуло лет -
пятидесятые – святые годы!!
Красавец Тюрин тут приснился.
Учитель танцев. Божий дар!
Вдруг мир на миг преобразился,
как ток прошил или удар.
Бедлинская Дианой блещет -
зал, загораясь, рукоплещет.
Припомнила «Тропою грома» -
Надеждин в пьесе так играл!

Я заскучала, Валь, без дома.
А, впрочем, ведь никто не гнал.
Театр, музей, концерт – забыты,
о книгах можно лишь мечтать.
Как Прометей, к скале прибитый –
молчу, но хочется орать.

Лариса. Бабынино.

Письмо 1
Письмо 9
Письмо 11
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг (история в письмах) - 9

9

Тамара!

В селе весна. Ревут коровы в стойлах,
мычат от голода и милосердья ждут.
Одна вода в их жалких пойлах.
Доярки матерятся, жизнь клянут,
что нет кормов, что с голода падёж,
что председатель слаб, а трудодни убоги.
За то, что где-то сено есть,
да, к сожалению, заказаны дороги.
В какой-то я колхоз попала,
такого видно больше нет.

В райкоме обо всем сказала.
В ответ мне: «Лень! И в этом весь секрет.
Побольше Ленина читайте.
Энтузиазм идет от масс.
А впредь вы, Кудряшова, знайте,
что недостатки все от нас.
Недоработки слов и дел -
плохих секретарей удел».

Так Степаков меня обрезал.
На дело посмотрела трезво.
Со всеми вырыла силос,
на скотном чистила навоз…
И комсомольцы из села
признали за свою меня.

Причин молчанья очень много.
Я в отпуск, Том - к родным дорога.

Лариса. Бабынино.

Письмо 1
Письмо 8
Письмо 10
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг (история в письмах) - 8

8

Тамара!

Тебе и мужу поздравленья!
Стараюсь радость разделить.
Желаю счастья. Без сомненья -
пора своих детей родить.
Чужих учить не плохо, но -
свои прекрасней все равно.
Увязла я в какой-то тине.
Ты просишь ясности. Потом.

Мороз сковал деревья в иней.
Деревня брызжет серебром.
Луна. Дворы. Дым, бьющий струйкой.
Полей бескрайних перехлест.
Рукой подать – там, рядом с горкой
созвездья выстроили мост.

На небо лезть? Я – земножитель.
Всех не поднять одной грешно.
Легко сказать: «Ты ведь учитель!
Паши. Расти свое зерно».
Всего в письме не объяснить,
а потому прошу простить.

Всех благ вам с мужем пожелаю.
Писать почаще обещаю.

Лариса. Бабынино.

Письмо 1
Письмо 7
Письмо 9
И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


И век как миг (история в письмах) - 7

7

Лариса!

Тамара влюбилась. Ответа не жди.
О нём сообщаю. Сама и смотри.
Начальник колоний. Годами - за сорок!
Умен, образован, начитан и ловок.
Умеет сказать, покорить, убеждать,
но не умеет терпеть или ждать.
Любовь у него возникла мгновенно.
Забыв о чинах, про жену и надменность,
он бегал с цветами и томно смотрел.
Накинуть на Томку уздечку сумел!
Жена Лысака нежданно скончалась -
Машина за Томкой тут же примчалась.
После мальчишек робких, несмелых,
в дебрях любви совсем неумелых,
вдруг оказаться в сетях Ловеласа,
что выжидает нужного часа.
Станет умело кровь кипятить,
вовремя сможет в тень отступить.
Станет спокойно следить, выжидать,
чтоб в миг подходящий атакою взять.

Быть может субъективно мненье.
Покажет время и терпенье.
Письмо написала, что сбросила воз.
Таков Валентины Лаевской прогноз.

Валентина. Калуга.

Письмо 1
Письмо 6
Письмо 8


И век как миг (история в письмах) - 6

6

Валентина!

Объясни.
Лысак пусть туз, но ведь не молод.
Меня аж продирает холод.
Прошу ответить. Извини!
Лысак женат. Весь город знает.
Тамара всем пренебрегает.
Я далеко, а ты в Калуге,
не делай тайны для подруги.

Лариса. Бабынино.

Письмо 1
Письмо 5
Письмо 7


И век как миг (история в письмах) - 5

5

Лида!

Лампы керосиновой тускло-жёлтый свет…
Сколько увидала на деревне бед.
Печка дым пускает - тлеют гниль-дрова.
Муж с войны вернулся, да живой едва.
Тараканы тропками до ведра ползут.
Завтра займ подписывать снова к ним придут.

Председатель вскинется: "Дарья, не гневи!
Быстро подпишися, а не то гляди.
Лошадёнку надобно, али там дрова -
ничего не выпросишь, баба, у меня!".

А с полатей дети грязные глядят,
если б увидала, что они едят!!
Не могу забыться, не могу понять,
как о коммунизме лекции читать?

Раз на скотном слышу:
"Прежде поп брехал
тож о рае будущем.
Чёрт бы вас подрал!".

Что могу, Лиденция, им я предложить?
Разве что в райкоме завтра доложить...

Лариса. Бабынино.

Письмо 1
Письмо 4
Письмо 6


И век как миг (история в письмах) - 4

4

Томка!

Купается октябрь в багряных листьях,
целует грудь нагих полей,
рождая острый, пряный запах
трав и промытых тополей.
Спят долго зори у оврагов
под колыбельную ручья
среди тропиночных зигзагов,
среди веков молчания.

Картошку в поле мы убрали.
Учёбы времена настали.
Деревня в первозданном виде,
немного в избах от щедрот…
Сижу одна в пустой квартире,
со мной облезлый старый кот.
Вчера нам керосин всем привозили,
а завтра привезут дрова.
Корма по фермам разгрузили.
Такие, Томочка, дела.
Директор тайно водку хлещет,
а умный, знающий мужик!
Тут видишь, Том, такие вещи,
к которым явно не привык.
Арбенин классный он на сцене,
в районном смотре лучше всех.
А к ночи привезут "полено",
заносят в дом… Смеяться - грех.
Да, Тякин - крупная фигура!
В районе лидер и вожак.
Вот Юдилевич им и бредит сдуру,
а он не реагирует никак.
Всего тебе не описать.
Кончаю, Томка, надо спать.

Лариса. Бабынино.

Письмо 1
Письмо 3
Письмо 5


И век как миг (история в письмах) - 3

3

Тамара!

Я не созерцатель,
не утопист, не прорицатель.
Ошибочка в определеньях.
Ты зря смеёшься надо мной.
Историк я! Да бог с тобой -
кипи в томленьях.
Читаю лекции. Хормейстер без приплаты!
Гремлю на весь Бабынинский район.
Среди ребят ищу таланты,
забыв про пищу, время, сон.
Не скучно. Тяготы безмерны.
Пишу о Хваловской деревне,
где детство Микитова шло.
Любви мне время не пришло.
Работой очень увлекаюсь
и в сельский быт уже вживаюсь.
Я всюду, Том, не успеваю.
А в весе, как лучинка таю.
Уроки, хор, комсекретарь,
вхожу в состав райкомсомола.
Огонь … и дым, запал и гарь!
Нет одного - безделью слова.

Лариса. Бабынино.

Письмо 1
Письмо 2
Письмо 4


И век как миг (история в письмах) - 2

2

Тамара!

Краса в деревне! Пышный август.
Пора цветенья ярких астр.
Я начинаю жизнь-работу. Пусть
новый день дарит мне Русь!

Поднимая ресницы зари,
разливая в лесах птичью трель,
опрокинув лучей янтари,
просыпался улыбчивый день.
Навестил юный клён у реки,
кладовые алмазных полей,
разбудил у дорог васильки,
свет зажёг в норах диких зверей.
Подыграл пастухам ветерком,
трепетнул нежно листья осин,
прикоснулся бегущим лучом
к созревающим гроздьям рябин.

В Калуге нет красы такой -
Естественной, прекрасной и простой.
А я в себя её вбираю.
Знакомлюсь. В волейбол играю.
Уж скоро Первое! Звонок -
в десятом первый мой урок!
Не сомневайся. Быт не съест.
Не знаю вкуса разносолов.
Из печки щи - вот и обед.
К тому ж неприхотливый норов.
А если что-то и не так,
ты знаешь - это всё пустяк.

Благословляю утро, день и вечер.
Прощай до ноября. До встречи.

Лариса. Бабынино.

Письмо 1
Письмо 3


И век как миг (история в письмах) - 1

1

Лида!

Вспоминаю детство так же, как когда-то.
Помнишь, друг мой, горечь пройденных дорог?
Счастлива, что многое нам с тобою свято,
что полны живительной радости тревог.

Утонуло детство в росах первоцвета,
промелькнуло птицей, тающей вдали.
Где ты, детство? Где ты? Не найдешь ответа.
В небе будят криком детство журавли.

Как промчались годы? Что весною воды,
спешным половодьем шумно прогремя.
Слякотной порошей в дебрях непогоды
тропка детства в юность вывела меня.

Все дороги горем были перекрыты.
Чаша бед народных до краёв полна.
С той поры на век мой неразрывно слито,
сросшееся с детством слово-взрыв: война!

Отгорело детство дымищем пожаров,
горечью полынной в сердце залегло.
Мне не прикоснуться к мареву Стожаров,
не вернуть того, что сбыться не смогло...

Отгорело детство и ушло навечно,
оставляя в сердце свой печальный след.
Мы, как все, не знали детских лет беспечных.
Может, жизнь в дальнейшем сохранит от бед.

***
Вот из института я рванула к "прозе".
В выпуске, конечно, я одна из всех.
"Прокурора дочка роется в навозе!" -
пишешь, что знакомых раздирает смех.
Ничего нет ближе равенства святого.
Мне по нраву это и всего верней.
А в разрухе видеть боль села родного,
тех, кто спас, дал выжить - ничего страшней.
Ясно понимают и отец, и мама -
Так приближу счастье я в решеньи дел.
Нет, подруга, в этом сожаленья драмы.
Лишь бы голос сердца ту же песню пел.

Лариса.

Август, 1955 г. Село Бабынино, Калужская область.

Письмо 2


От судорог невежества

От судорог невежества -
до знаний напролом,
посередине ест-ест-во -
всегда с открытым ртом.
И без вины под градусом -
косой и не святой,
он не стоит, не падает -
тянитолкай живой.
А рот незакрываемый -
не в стиль, да не в пролёт,
тягуче привлекаемый,
как дикий в сотах мёд,
ветрами подбодряемый -
хоть в штиль, хоть в бурелом,
всегда неуправляемый -
и с ОЧЕНЬ крепким лбом.

28.01.2005


Лариса - АСу

Александру Денисову - АСу, попавшему в "Историю с географией"

Заборист АС, ершист,
и чёсом пеленгуя,
в бескрайности от буя
плывёт… Ох, скандалист…
Взрезает волны слов
на волнорезах строф
реальности и снов,
не зная берегов.
Задор совсем не вздор -
прорыв, заплыв в простор,
где ШКВАЛ… со свистом… БИС
верстается СОЛИСТ!!!

21 января 2005 г.


Выбор сделан Божьим сыном

Гаснет золото пустыни…
Темь и тишь…
Звёздным отраженьем небо
стынет лишь.
Снов, предательства видений
полон Он.
Что там? Пляшущие тени?
Чей-то стон?
Дух привёл Его в пустыню.
Сорок дней
искушаем сатаною
без людей.
Звери, гады, сушь да ветер
рядом с ним.
Чист, прекрасен свет вечерний -
жизни гимн.
Глас призывный сладкой речью
прозвучал:
станешь царствами Ты править -
он сказал.
Камень, дьявол, блеск пустыни
и луна…
Отклик был: оставь, изыди,
сатана!
Выбор сделан Божьим сыном.
Он готов…
Труден путь Христа наземный
через кровь…

Через тернии – к Бессмертью!
Он сумел.
Путеводною звездою
заблестел.

6 января 2005 г.


Метла и какаду (сюр-рогатная басня)

Метла в порыве благородном,
ероша листья, что в саду,
однажды вечером холодным
пульнула грязью в какаду.

Ну, не видала редкой птицы -
понятно: вид других широт.
Свой воробей, фазан, орлица…
А эта – форменный урод!!

Метла пылила, выдав ярость
и вширь, и вдоль… (прут власти – всласть!)

Чирикнул ктой-то: эка жалость,
что какаду не прижилась.
(Чирикнул – дурень чикурной!
Ну, спьяну! Так-то был он – свой.)

Под мётлы, друже, мой совет -
не лезь: враз заметут в кювет.

Лариса и Лев Дмитриевы.

12 декабря 2004 г.


Не верю

Не верю в клятвенность экстаза,
не верю в жертвенность молвы,
не верю мудрости приказа,
не верю праву се-ля-ви!

9 декабря 2004 г.


С небес, хохоча, спускался Юпитер

Так зрелища ждут…
Тряпичный лоскут -
краснеющий кровью салют.

Зазыва укол – первая малость
не в сердце.
Всё начиналось
приглазно, прилюдно, подтёком
стихий тотальных соблазнов.
И бык – не над тёлкой -
под стрелами тысячеглазных
трибун, разяще развязных
развёрстно раскрученных ртов
рождающих яростный рёв.

Немирно, немерно – препонов не ставь! -
быка бередит (пикадор именитый!!)
по шкуре летя, ярью жгучая сталь…
Эй, где там тореро, венками увитый?
Химеры (схлёст барства и плебса велик)
ударили ливнем восторга: убитый!!!
Пространство скрутилось в ликующий миг.

Тореро иль бык?!
Глядите! Глядите!
С небес, хохоча, спускался Юпитер…

1 декабря 2004 г.


Канделябр с оплывшими свечами

Канделябр с оплывшими свечами,
веер, источающий сандал…
Бабушкин заветный капитал,
втоптанный в эпоху лет лаптями.
Вот он и откликнулся потомкам
судеб раскорчёванный удел,
бросив в девяностых в беспредел,
опрокинув к рыночным котомкам.
Чья вина? Чей умысел? Рок смены
иль страниц истории злой смех?
Ни столбов, ни линий нет, ни вех -
ветром вздутый парус перемены
И в церквях с поклоном у иконы
молят о прощеньи неспроста.
Русская святая простота -
не понять другим её законов.

Канделябр с оплывшими свечами,
веер,источающий сандал…
Внуками нажитый капитал
превратился в прах души деньгами.

25 ноября 2004 г.


Памятник критику

"От страсти извозчика и разговорчивой прачки
невзрачный детёныш в результате вытек.
Мальчик – не мусор, не вывезешь в тачке.
Мать поплакала и назвала его: критик".

Маяковский В. В. "Гимн критику"



Поэты, нас много - замолим грехи,

и критику памятник жахнем, как "бомбу",

чтоб в хватке плетей осьминожьих стихов

шипами их рифм искололся он "лбом бы"!


Лариса и Лев Дмитриевы.

13 ноября 2004 г.


В облаках любви

Стекается туман белесый…
Играя красками зари,
луч солнца - взор из поднебесья -
витает в облаках любви.

Твоё лицо в пространстве этом
навстречу моему течёт,
плывёт, окутанное светом,
неудержимо нас влечёт,
заворожённых белой сказкой,
в объятья с доброй тишиной,
во сны, наполненные лаской
и радуг призрачной волной.

Зыбучесть света заполняет
глаза. Стираются зрачки.
Призывным пламенем мерцают
очей бездонных маяки.
Шатёр ракит, шёлк трав зелёных,
узор листвы над головой
укрыл, забросивши влюблённых
в горнило чувств любви земной.

9 мая 2003 г.

Приглашаем послушать на Музыкальном хостинге Мошкова
Старые Новые Песни (mp3)


Вот Муза! (Олегу Горшкову)

"Пело под лопастями и… раз:
Пегасик винтами прядёт слепо.
Душа, прикинувшись шлангом,
Ушла в петит,
Зато аншлагом чушь на бумагу,
И всё - типа пиит.
И был бы полный тип-топ,
Если б с этим еще и в ТОП…"

Олег Горшков "К*... (Александру Денисову (АСу))*"



Стихи из горлА и с нутрА -

суть вмятинно-дыбных приколов.

Вот Муза! Ох, девка хитра!

Олег - со щитом! ТОПай соло...


12 октября 2004 г.


Сипи молва

Сипи молва:
подбит в крыло.
Сладка халва,
коль в тайне зло.

Смех с губ стёк в гул,
неслось взахлёб -
бесточье сулл
есть! Било в лоб -

при-SOS в за-SOS
(удобный кляп!).
Потом в обоз -
на когти лап.

Будь хоть Ассоль -
корабль не ал.
Изгой? Изволь -
шутом на бал.

6 октября 2004 г.


Беспечно, мирно плыли рыбки...

В хрустальных лампах
цвета вишни
пейзаж прельщал
полотен странных.

На птичьих лапах,
встывших в ниши,
парад зeркал
рождал фонтаны.

Вился узор из
чёрных бусин,
сквозь сеть мимоз
мерцала глухо

парча-сирень. И с
ленной грустью
букеты роз
качались тихо.

Беспечно, мирно
плыли рыбки,
стеклянных глаз
с вас не спуская.

Был стиль ампирно-
нежно зыбким,
и парафраз,
нить продолжая...

А в лабиринтах
комнат, ванн,
гигантских люстр,
парадных залов

гремел на квинтах
океан
ночных безумств
земных вандалов.

26 сентября 2004 г.


Был лесной светлячок

Был лесной светлячок -
точка зова в ночи,
златоносный зрачок
нежноглазой свечи,
капля радужных сфер -
одиночеств причал...
Растоптало зло перл,
чтоб во тьме не мерцал.

Где-то вновь светлячок.
Мысль... Виденье... Молчок...

1 августа 2004 г.


Когда поэт словесностью томим - Сергею Брелю

"О почему ценой такою –
освобожденье от оков,
когда потешно бестолково
на муку обрекли щенков?"
"Вифлеем (Они пришли и убивали...)" Сергей Брель


"...когда потешно бестолково"
поэт словесностью томим,
перо пусть не берёт для слова -
людская боль, увы, не с ним...

11 сентября 2004 г.


На цыпочках лес

На цыпочках лес, кашлянув листопадом,
под золотом скрыл тишину,
взъерошенной туче, рыгающей градом,
вершинами пнул в крутизну.

Белёсою тьмой, оттеснённая просинь,
(надолго ль, на миг возносясь?)
сдавала под ливнями падшую осень,
плашмя расстилала на грязь.

На грудь белоствольную лили серёжки
поток нескончаемых слёз,
захлюпали слизью раскисшие стёжки…
Грозился визитом мороз.

А лес, несгибаемой голостью жалясь,
разлапив упрямство коряг,
под свист молодецкий рвал колику жалоб,
с метелью плясал краковяк.

9 сентября 2004 г.


Четвёртая

"Незнамо что!" - воскликнула одна.
"Какая драма!" - всхлипнула другая.
"Поэзия в сей песне не слышна!" -
кричала третья, рыжая такая.

Четвёртая внимала, молча, им.
Нащупав пульс биения живого
молитвенного чувства светлый ритм,
заслушалась, не говоря ни слова.

7 апреля 2004 г.


Что "блин"?

Что "блин"? А блин - он - символ Солнца,
архаикою Коло дышит блин.
Гиперборейской славы исполин
доволен бликами оконца?
Поэмы Гор, горы Поэма
и кольской глухомани якоря -
словенской вязи сгасшая заря -
крамольная от века тема.
Глядят в упор потомкам в очи
гора Куамдеспахк, гора Нинчурт…
Забывшие охранное: Чур! Чур!
"Ин вино веритас!" - ор ночи.

Мучительнее всех дилемм
одна: сумеет глас Бояна
поднять былого Великана,
спаять разрыв земных систем,
чтоб Апокалипсис не смог
стереть следы святых дорог?

31 марта 2004 г.


Хаотизма витраж

Приподняв сквозняки эшафотами токов,
полируя под мрамор мозги медных лбов,
кораблям рвали днища пороги пороков,
языками впиваясь во рты берегов.

Распалилась истома – игривая бестья,
путь реке преграждая, мешая течь ей.
Чёрный бархат теней из трущоб мелколесья
распылял оскоплённую лаву ночей.

От горячего бреда растрёпанный воздух
с горизонтом вступил в незаконную связь,
выдувая, чуть сбрендя, цветистую оду:
параллели скрестились, и даль взорвалась.

Пробудился отпетый нетленный некрополь,
предлагая выкидывать с ним антраша.
Заблуждения. Фарс. Миг падения. Вопли.
Хаотизма витраж… Марсианский ландшафт…

19 февраля 2004 г.


Звёздный вокзал для двоих (фантопоэма)

Место действия: загородный дом.
Большая веранда. Сад.
За садом возвышается лес.
Полнолуние.
Несколько молодых людей сидят в креслах.

Сергей:
Зарницы пылали в другом измеренье,
и друг: «Подожди» - прошептал неспроста.

Мария:
Оглохшие звёзды... Знать полночь не та
и вовсе не той красоты Чистый Гений.

Мирра:
Жгли звёзды черноту пространства,
ночь шла бесшумно в тишине.

Мария:
Стонало, ухало педантство.
Так, где же друг? Не ясно мне.

Сергей:
Я собирал по каплям матерьял,
вам предложу всё то, что я собрал.
Из дневника нашёл один лишь лист:

"…был день неровен и пятнист.
Потом ТА ночь и ПЛАЧ звезды...

Эта ночь поцелуями выжгла дотла
кровотока пурпурный рассвет,
и заря обомлевшая встать не смогла,
ощущая под сердцем стилет.
Время – нет. Растворились, исчезли века,
бегу дней наступая на грудь,
половодьем безвременья мчалась река
в водопады открывшийся путь.
Настоящее? Да. Принимаю, как есть
безграничной любви широту.
Разновидностей жизни в пространстве не счесть,
выбрал, Отче, не ЭТУ, а ТУ.
И пусть ваши глаза не смочит слеза,
планетарный не все слышат пульс -
ночного луча неземная стезя
увела в неизведанный путь".

Антон:
Брось! Выпил и темнишь.

Мирра:
Прочти ещё, хоть что-то
прочти, Малыш.

Мария:
Отчужденьем бренча,
заходилась в истерике нота.
В схватке спазм не звуча,
не ища в мире брода,
опустилась свобода,
не поняв сгоряча,
что она-то – ничья.

Антон:
Свобода – миф.

Мария:
Полёт!

Антон:
С проколом тел – на риф.

Сергей:
"Боль душ… Над сущ-
над-вод – незримо.
Не вес, не плоть.
Я – плот.
Плыть мимо.

Удар в ушах -
подобье гонгу.
Круша, спеша,
без визы – в Волгу…
Перл на песке,
на бирюзе бухт -
снопами искр
на волоске
вис. Потух.
Лишь плеск…
Провис. Изжил…
Обрыв… Без тела.
Рывок из жил -
душа взлетела.

ВСЁ и Ничто…
Ин-ког-ни-то".

Мирра:
Чёрных чёрточек чернила…
Негатив…

Сергей:
Но узнать - то, как всё было -
мы хотим.

Мирра:
Крыша едет. Без ума…

Сергей:
Увертюра – партитура – кутерьма.
Стих «Боль душ» я, без сомненья,
слышал до исчезновенья.
Понимал ли? И сейчас -
шифрограммою для нас.

Мирра:
С чего пошли его мученья?

Сергей:
Любовь была. Мученья? Нет.

Антон: Не надо мистики. Дай след.

Сергей: Включу видак.
Всем видно так?

Идёт видеозапись.
Он, сидя в кресле у окна, разговаривает сам с собой.

Он:
Сегодня не приснится, хватит,
иначе я свихнусь с ума.
Ночь снов фантазии закатит –
в кошмар раскрутит злая тьма.
Последний стих не выпадает…
И сон, как явь иль явью сны.
Рогатый что ль со мной играет,
бросая в кому белизны.
Чу! Вновь этот стих,
слова как алгоритм…
Повтора миг -
Иль кто-то мстит,
Иль ночь шалит?

Начинает петь тихо и страстно.

Юлия, Юлия, Юлия -
знатного рода краса,
понял, услышал. Найду ли я?
Дайте ответ небеса.
Юлия, Юлия, снится мне
свет голубой над тобой,
пусть не во сне,
а на земле
образ объявится твой!

На экране возникает силуэт незнакомки.

Голос:
Ты ждёшь ответ?
Пришла на зов.

Он:
Ты – лунный свет?

Незнакомка:
Нет, твой улов.

Он:
Прожгла прозрачность из стекла?

Она:
Нет, я втекла
и множеством лиловых лун
упала в мироздание лагун.

Он:
Ты – вечность? Или плоть?

Она:
Я – гость,
что, на Земле оставив счастье гнёзд,
душою взмыла к скопищу из звёзд.

Он:
Возможно ль так?

Она:
Чудак!
Я – образ млечного опала
и лунной вязи бледный лик,
сиянье хрупкого коралла
и времени забавный миг.
Клянусь, о нежный друг, любым созвездьем
и пустотой Космических Начал
меж Мыслью Мира и Земным неведьем
я б выбрала земной причал.
Для вас мы – тень,
скользящая виденьем, полночных звёзд
полощущий полОг.
Мы – мир неведомых и странных поселений,
безмерностью пугающий пролог.

Он:
Ты безымянна, быстротечна…

Она:
Я – вечность, вечность…
Я – Юлия!
Со временем ты не в ладах,
хоть астрофизик, мыслью – наг.

Он:
Ты, может, имя назовёшь?

Юлия:
От удивленья не умрёшь?
Искатель чёрных дыр – Измир
Андреевич Бессонов,
в тупик попавший от законов
земных, заумных. Пленник их.

Измир:
Удар под дых.
Откуда же являешься ты мне?
И в яви вижу иль во сне -
забавный миг, родивший вечность
иль вечность, растворившуюся в миг?

Юлия:
По взглядам дик,
и слог былинный,
хотя и вырос на Неглинной.
Огонь, вода, движений ветер -
вот единенье сил любви…
Божественного Разума приметы
ты, человек, их вечностью зови…
Ночь так пустынна. Ты так тих.

Измир:
Ключом был стих?

Юлия:
Мне сладостью летит
весенний зов от века.
Я – человек!
Льну к зову человека.

Измир:
Не удержусь я, не смогу, не знаю...
Шепнула: нежный друг земной!
Подскажет Лира: в мирозданье с краю
твой мир – квазар, он – станет мой.
Ты - юность, вечность – мрак,
беззубость, дряхлость, прах.
Живёт во мне потери страх.

Юлия:
От примитивности мышленья
страх смерти – всех землян творенье.
След Книги Книг в вас не заметен,
а то бы знал, что ты – бессмертен.

Измир:
Не верю, но и не смеюсь.

Юлия:
Вернусь, вернусь, вернусь…

Измир:
Проснулся я или проснусь?..


Сергей:
Смотрели, слушали.
И что?

Антон:
Её не разглядели. Темновато.

Мирра:
Не то, не то…
Измир ли это? Жутковато.

Мария:
Но голос-то Измира
и облик… Ясно он!

Антон:
Любительский спектакль…

Сергей:
Но из другого мира.
Как он сказал бы: «Сон»!
Ведь нет его уже два года,
и поиски зашли в тупик

Мария:
Луна. Такая же погода…

Мирра:
Ах! Над лесом
справа – виден лик, и …

Голос:
Лунной сонаты пейзаж:
вечность текучести струй,
даль – бесконечности страж,
боль планетарных костров.
Бездна плодит в торжестве
солнц негасимых разбег.
Мельком кометы – их две! -
в гавани памятных вех.
Шаг над пространством. Провал
вглубь - меж веками – сквозь них.
Бурь нескончаемых бал…
Звёздный вокзал для двоих.

Антон:
Не может быть!
Гипноз!

Сергей:
По коже чувствую мороз.
Без чувств Мария
и Мирра - бледная как смерть.

Антон:
В поминки – умереть!?

Сергей:
Продуманной судьбы стихия…

11 февраля 2004 г.
Лариса и Лев Дмитриевы.


Краткий курс истории ХХ века

Охренительной наглости злата сиянье,

всхлипов боль отутюжив, как гальку морЯ,

полоснуло отмычкою рукоплесканий,

растирая в муку жернова Октября.


29 января 2004 года.


Стонная песнь

Боль раздёргла -
кровиночка врозь.
Под откос, да и вкось.
Отложи. Удержи.
Мгла оглохла.

Скорбная весть:
разбился венец -
путь сердец, кто не лжец.
Захлебнись, оборвись
стонная песнь.

Раздвоиться,
уснуть, не влачить…
Не кричи - и в ночи
претерпи, промолчи.
Кровь ярится.

Холод дыбы
достал, распорол,
день, как ночь, пуст и гол.
Первоздан! Пусть боль ран,
тяжесть глыбы…
Крест взнести бы…

25 января 2004 г.


Куриный двор

Вот дворовый петух – ищет зёрнышко он,
коль отыщет – впадает в экстазный трезвон.
Словом-зёрнышком голое тело стиха
обернёт, исторгая восторженный стон.

От стенаний-кудахтанья-всхлипов подруг
петушок, как поэт и законный супруг,
тонет в недрах вселенной без дна, без границ,
достигает высот, вздыбив перья и пух!

***
Ренессанса цветистого знай, подавай -
из безмыслия лепят стихов каравай.
Блёстки зёрен хрустят на зубах знатоков.
Каравай – на Олимп! Дегустаторский рай!

15 января 2004 г.


О переводах и пародиях, юморе и сатире

В своей статье САМОУЧИТЕЛЬ :o)bg
наш уважаемый О.Бедный-Горький приводит словарные толкования следующих слов:

Юмор (англ. humour). Добродушное, беззлобно-насмешливое отношение к чему-либо, умение подмечать и выставлять
на смех забавное и несуразное в жизни.

Ирония (гр. eironeia). Тонкая насмешка, выраженная в скрытой форме. Отличительным признаком иронии является
двойной смысл, где истинным будет не прямо высказанный, противоположный ему, подразумеваемый.

Сарказм (гр. sarkasmos). Язвительно-насмешливое высказывание, ирония.

Каламбур (фр. calembour). Игра слов, основанная на их звуковом сходстве и смысловом различии.

И далее сообщает:
"Смею надеяться, что не открыл секрета, напомнив толкования этих слов, взятые из словаря, возможно, не слишком
толстого для эрудитов. Тем не менее, исчерпывающие…"

Однако, мы смеем надеяться, что внимание авторов и читателей привлечёт более расширенное толкование этих и
других, связанных с данной темой слов (точнее - художественно-литератературных терминов).


ЮМОР (англ. humour), особый вид комического, сочетающий насмешку и сочувствие, внешне комичную трактовку и
внутреннюю причастность к тому, что представляется смешным.
В отличие от «разрушительного смеха», сатиры и «смеха превосходства» (в т. ч. иронии), в юморе под маской
смешного таится серьезное отношение к предмету смеха и даже оправдание «чудака», что обеспечивает юмору более
целостное отображение существа явления. Личностная (субъективная) и «двуликая» природа юмора объясняет его
становление в эпоху Позднего Возрождения и дальнейшее освоение и осмысление в эпоху романтизма (Жан Поль).
Главные представители в литературе: Сервантес, Л. Стерн, Ч. Диккенс, Н. В. Гоголь, М. Твен.


ИРОНИЯ (от греч. eironeia притворство),

1) отрицание или осмеяние, притворно облекаемые в форму согласия или одобрения.

2) Стилистическая фигура: выражение насмешки или лукавства посредством иносказания, когда слово или
высказывание обретает в контексте речи смысл, противоположный буквальному значению или отрицающий его.

3) Вид комического, когда смешное скрывается под маской серьезного (в противоположность юмору) и таит в себе
чувство превосходства или скептицизма.


САРКАЗМ (греч. sarkasmos, от sarkazo, букв. рву мясо), язвительная насмешка, высшая степень иронии, основанная
не только на усиленном контрасте подразумеваемого и выражаемого, но и на немедленном намеренном обнажении
подразумеваемого: «Пожалел волк кобылу, оставил хвост да гриву».


Идём дальше:
Первую статью в Литературном салоне о пародии - parody... О.Бедный-Горький начинает так:

Что же такое пародия?..
(Manual of parody)

__ Словари не в состоянии ответить…
__ Д. Макдональд

__ Пародия – это комический образ художественного произведения, стиля, жанра.
__ В.Л. Новиков,«Книга о пародии».

И опять О.Бедный-Горький, соглашаясь c Вл. Новиковым, считает его "ответ исчерпывающим"...

И всё-же, заглянем в словари.

ПАРОДИЯ (греч. parodia),

1) жанр в литературе, театре, музыке, на эстраде, сознательная имитация в сатирических, иронических и
юмористических целях индивидуальной манеры, стиля, направления, жанра или стереотипов речи, игры и поведения
(см., напр., Козьма Прутков).

2) Подражание, неосознанно искажающее образец; смешное, искаженное подобие чего-либо.


ПАРОДИЯ, и, ж.

1. Комическое или сатирическое подражание кому-чему-нибудь П. на стихотворение.

2. перен. Неудачное, вызывающее насмешку подобие чего-нибудь, карикатура (во 2 знач.) на что-нибудь. Жалкая п.


Как видим, здесь появляется новое слово - САТИРА.
Ни в первой, ни во второй статье О.Бедного-Горького этого слова мы не найдём.
Посмотрим в словарях:


http://gramota.ru/

САТИРА ж. (Толково-словообразовательный словарь)
1. Произведение, осмеивающее какой-л. порок, недостаток (в литературе классицизма).
2. Произведение искусства, в котором резко, шаржированно изображаются, обличаются отрицательные явления
действительности.
3. Злая насмешка, резкое обличение. // Смешное подобие чего-л.; карикатура, пародия.

САТИРА, -ы (в литературе и искусстве:осмеяние, обличение пороков)


http://km.ru/

САТИРА (лат. satira) (универсальная энциклопедия),

1) способ проявления комического в искусстве, состоящий в уничтожающем осмеянии явлений, которые представляются
автору порочными. Сила сатиры зависит от социальной значимости занимаемой сатириком позиции, от эффективности
комических средств (сарказм, ирония, гипербола, гротеск, аллегория, пародия и др.). Сатира возникает в народной
«смеховой» культуре и постепенно охватывает ряд видов искусства: театр и литературу (особенно комедия),
публицистику (памфлет, фельетон), изобразительное искусство (карикатура, шарж), эстраду, кино, телевидение и др.
Сатирическими могут быть и целое произведение, и отдельные образы, ситуации, эпизоды.
Классики сатиры: Мольер, Дж. Свифт, М. Е. Салтыков-Щедрин, Ф. Гойя, О. Домье.

2) В древнеримской литературе и связанных с ней традициях особый жанр лирики, осмеивающий политические,
общественные и литературные нравы (Ювенал).


САТИРА, ы, ж. (толковый словарь русского языка)

1. Художественное произведение, остро и беспощадно обличающее отрицательные явления действительности.

2. Обличающее, бичующее осмеяние.


САТИРА, ы, ж. (С. И. Ожегов. Словарь русского языка. М.-1972.)

1. Обличающая, бичующая ирония.


А также:

БИЧ 1, а, м. (толковый словарь русского языка)

1. Длинная плеть, кнут. Хлопать бичом. Бич сатиры (перен.: о разящей сатире).


Как видим, в словарях значительно шире истолковывается понятие слова "пародия".
Всё зависит от того, в каких целях пишется пародия - или в иронических и
юмористических, или в сатирических.


Тоже самое с эпиграммой:

ЭПИГРАММА (греч. epigramma, букв. надпись), короткое сатирическое стихотворение, традиционный жанр поэзии
классицизма (Вольтер), повлиявший и на позднейшую сатирическую поэзию (эпиграммы у А.С. Пушкина).
В античной поэзии стихотворение произвольного содержания, написанное элегическим дистихом; от элегии эпиграмма
отличалась большей краткостью и узостью тематики (преимущественно дидактические сентенции и собственно надписи
см. Эпиграф)

ЭПИГРАММА ы, ж. Короткое сатирическое стихотворение (первонач. дидактическое), высмеивающее какое-нибудь
определённое лицо. Э. на льстеца. Дружеская э. Обрушить на кого-нибудь град эпиграмм (перен.: колкостей,
язвительных насмешек).

Да, можно писать дружеские эпиграммы, источающие "тонкость и добродушие",как призывает нас О.Бедный-Горький,
но ведь не везде и не всегда. На оскорбление, наглость следует и "бичом сатиры" хлопнуть.
И на отрицательные явления в обществе отвечать не античным "элегическим дистихом", а "разящей сатирой".

Или (может быть, кто ещё помнит?) "нам нужны такие гоголи, чтобы нас не трогали"? Или О.Бедный-Горький,
как "всегда не согласен" (буквально так было сказано в комментарии на Умножив ряды звездюлей)?

В редакционной статье Поэзия и стихи определено: "Пробирная палатка - юмор и сатира".
Смеем надеяться, что против этого наш О.Бедный-Горький на этот раз возражать не станет.
И мы увидим в Пробирной Палатке, названноЙ "в честь незабвенного Козьмы Пруткова",
новые "образцы чистейшей пробы" не только юмора, но и сатиры.

КОЗЬМА ПРУТКОВ, коллективный псевдоним, под которым в журналах «Современник», «Искра» и др. выступали
в 50-60-е гг. 19 в. поэты А. К. Толстой и братья Жемчужниковы (Алексей, Владимир и Александр Михайловичи).
Сатирические стихи, афоризмы Козьмы Пруткова и самый его образ высмеивали умственный застой, политическую
«благонамеренность», пародировали литературное эпигонство.

ЭПИГОНСТВО, в искусстве нетворческое, механическое следование традиционным художественным приемам какого-либо
направления или стиля: его ходовые образы, мотивы, стилистические обороты используются как носители якобы
«уже готовой» поэтичности.

ЭПИГОНЫ (греч. epigonoi, букв. родившиеся после), сыновья диадохов, боровшиеся за власть в 3 в. до н. э.
В переносном смысле лишенные творческой самостоятельности последователи какого-либо направления.


И, напоследок, о переводах...

О.Бедный-Горький выделяет в отрывке из книги "Отражение отражения" Р.Брауэра,
"что каждый переводчик классического шедевра – потенциальный пародист".

Интересно проиллюстрировать эту мысль, сравнив три перевода одного и того же отрывка
из "Укрощение строптивой" Уильяма Шекспира (2 сцена пролога, Лорд):


1. Уильям Шекспир. Укрощение строптивой.
Перевод М. Кузмина. М.: Московский рабочий, 1990.

ИНТРОДУКЦИЯ

Охота с соколом? Взлетел уж сокол,
Как жаворонок. Хочешь взять собак?
Их лай ответ в лазури вызывает
И будит эхо звонкое в пещерах.


2. Уильям Шекспир. Укрощение строптивой.
Перевод П. Мелковой. ПСС в восьми томах. Издательство "Искусство", 1958, т. 2.

ИНТРОДУКЦИЯ

Ты любишь соколиную охоту?
Взлетит твой сокол жаворонка выше.
Пойдешь на зверя? Лай твоих собак
Заставит отозваться свод небесный
И эхом прозвучит из недр земли.


3. Вильям Шекспир. Укрощение строптивой (в Интернете не обнаружено).
Перевод А.И.Курошевой. Избранные произведения. М.Л.: ГИХЛ, 1950.

ПРОЛОГ

Охоту любишь? Сокол твой взлетит
Превыше жаворонка; псы заставят
Небесный свод на лай их отозваться
И эхо вызовут из недр земных.


В первом "лазурь" явно слабее звучит, чем "свод небесный" во втором переводе,
а "будит эхо звонкое в ПЕЩЕРАХ" куда прозаичнее, чем "эхом прозвучит из НЕДР ЗЕМЛИ".

Третий перевод более плотно "упакован", в нём появляется второй план, а за ним и третий...
Не "ЛАЙ твоих собак заставит отозваться свод небесный", а "ПСЫ заставят небесный свод на лай их отозваться".
И не "эхом ПРОЗВУЧИТ из недр земли", а "эхо ВЫЗОВУТ из недр земных" - чувствуете разницу?

Кроме того, в первых двух переводах вначале второй сцены не сказано, что Лорд одет, как слуга,
поэтому читателю трудно понять, почему Слай принимает Лорда за слугу.

Заметьте, что во времени всё было наоборот: сначала был третий перевод - 1950г.,
потом второй - 1958г., и в 1990г. - первый.
Впечатление такое, что переводчики читали предыдущий перевод, пытались улучшить,
но получилось "как всегда"...

Лариса и Лев Дмитриевы.

P.S.
Третий отрывок вставлен в стихотворный комментарий к статье САМОУЧИТЕЛЬ :o)bg.


Хруст рёбер слыша...

Комментарии на стихи:

Пусть у меня другие интересы,
Но разузнать я буду очень рад –
Кого мне рок определил в Дантесы?
Какой Сальери мне готовит яд?

СБОРНИК ЧЕТВЕРОСТИШИЙ
Андрей Широглазов

…Я был сторонник трезвости сугубо,
Но вот в лесу набрался в выходной,
Потом набил по пьяни морду дубу
И выпивал на брудершафт с сосной…

ЩУРЯ ГЛАЗ, НА ПАРНАС...
О. Бедный-Горький


Брели по лесу мы... Где были сосны - пни...
Хруст рёбер слыша сверженных красавцев,
припомнили крутых заимодавцев,
что свод, сменив атлантов, держат в наши дни.

Так, может быть, сейчас за вход и на Парнас
не яд дают, а души требуют у нас?

Лариса и Лев Дмитриевы.

15 декабря 2003 г.


Ивану Чернышову - саблезубому тигру сатиры

Ответ на вопрос, заданный
О.Бедным-Горьким в Литературном салоне
(О переводах и пародиях, юморе и сатире)


ОБГ не "серый лирик" -
саблезубый тигр-сатирик!
Наш ответ предельно ясен:
"МАСТЕР ты! Тем и опасен!"

Лариса и Лев Дмитриевы.

14 декабря 2003г.


Сокол и Койот

Он, Сокол, сверху созерцая,
отметил шара кривизну
и, отрешённости не зная,
добычу углядел внизу.

Там кто-то рылся суетливо,
метался весь порывов полн,
с земли неслось вытьё тоскливо,
переполняя луг и дол.

Был Сокол сыт, но любопытен,
любвеобилен, смел, горяч.
Он по природе не был скрытен,
не зная рабства неудач.

Спустился. Сел. Неподалёку
Койот - красивый пёс-делец -
смотрел вприщур, немного сбоку,
как истый здешних мест жилец.

- Ты, видно, не отсюда, странник?
- Да-да. Я знал другой простор.
- Знакомься. Это мой заказник,
и я хозяин здешних гор, -

Койот ответил, скаля зубы,
(так улыбался наш Койот).
Он пригляделся. Были любы,
и стать подобных птиц, и род.

Скулил, от радости немея,
зверёк, вынашивая план.
И всё ж, уверовать не смея,
искал он в Соколе изъян.

- Взлети, взгляни, проверим зоркость
размах, манёвра беспредел.
Под небеса рванулся Сокол,
Койот с земли на всё смотрел.

Нет, не завидовал он птице,
о чести - отродясь не знал.
Знакомец новый пригодится -
вот это твёрдо понимал.

Душа Койота просто пела -
сдал Сокола индейцу зверь.
Сказал зверина кончив дело:
"Будь счастлив, друг!" И шмыг за дверь.

В хозяйстве служит птица верно.
В вигваме стал почти ручным.
"Без воли жить, клянусь вам, скверно!" -
шептал Койот щенкам своим.

Не выл теперь Койот тоскливо,
добычи не искал в лугах
и не шарахался пугливо -
он был с индейцами в ладах.

А Сокол, распрощавшись с волей,
не бился яростно ничком,
накрывшись благородства болью,
стал жить, как все, под колпаком.

-------- ******** --------

Доверчивые все прелестны -
будь в шкуре, перьях или без.
Койоты подлостью известны,
во всём блюдя свой интерес.

12 ноября 2003 г.


Умножив ряды звездюлей

"Фабрика звёзд" в ожидании секса:
презервативы есть, а места для секса нет".
(Журнал для всех "Кстати...", N10, 2003 г.)


Любовного лепета вОды,
петляют в сленгОвых речах -
урод сексоватой породы
сидит паразитом в умах.

Объёжились иглы мелодий,
плотины снося эмпирей,
В дыму, как в плену, тонем вроде -
в раскрутках крутых сибарей.

Наждачка хитового ритма
затронула трепетный низ:
фанерно-прыгучая прима -
кутёжного царства каприз.

Рублём подсекая эпоху,
расплюнув любую молву,
не знают предательства Вакху,
мошною руля на плаву.

Фабричного выгона феи
(горячая выпечка "поп"!)
всё множат и множат трофеи,
всех старцев снабдить ими чтоб.

В притонах попсовых угнездий
забил соловья воробей…
В туманность отпали созвездья,
умножив ряды звездюлей.

31 октября 2003 г.


Как счастье безумно и нежно…

Как счастье безумно и нежно…
Отброшены ризы надежд
и кружево взоров прилежных
слетало, как листья одежд.
Чарующий запах метался,
виденья пылали в крови…
Ведь кто-то веками пытался
забросить источник любви,
закрыть, закопать, переделать,
законам его подчинив.
Отбросить, как жалкую мелочь,
за жизнь и глотка не испив!

Не зная, не ведая вкуса,
легко отказаться от блюд.
Так молятся телу Исуса,
но веру его предают.

29 июля 1999 г.


Исполать Посвящённым

В ледяной пене кружев душ холодных - гранит,
окольцованным льдами - к боли доступ закрыт.
Человеческой глыбы не постичь, не понять -
только в чудо поверить всем придётся опять.

Без любви, как без солнца, в тех дворцах изо льда
неуютно кому-то на земле, господа!
И ведёт их дорога через терний кусты,
где любовь прорастает, как цветок из мечты.

Исполать Посвящённым - кто не "в золоте барм",
получившим особый и редкостный дар,
обладающим верой, не страшащимся бед…
Посвящённым лишь ведом тайн Вселенной секрет.

12 мая 2003 г.


У жёлтого заката (романс)

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы

Где-то там, у жёлтого заката
Выльюсь из земного бытия,
А потом крупицей злата
В брызгах солнца ты найдёшь меня.
- В брызгах солнца ты найдёшь меня.

Я зажгусь в весёлых, чистых росах,
Каждую дождинку пронижу,
Затеряюсь в русых косах,
Радугой на землю погляжу.
- Радугой на землю погляжу.

Звездопадом закружусь над морем,
В голубых степях и у дорог.
Дам тебе забвенье горя,
Искрами рассыпавшись у ног.
- Искрами рассыпавшись у ног.

Упаду лучами в сумрак чащи,
На волне бурливой буду я...
Ничего не знаю слаще,
Радостней земного бытия.
- Радостней земного бытия.

Где-то там, у жёлтого заката
Выльюсь из земного бытия,
А потом крупицей злата
В брызгах солнца ты найдёшь меня.
- В брызгах солнца ты найдёшь меня.

5 сентября 1979 г.

Песню можно послушать и переписать на
Музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:
http://music.lib.ru/editors/d/dmitriewa_l_i/alb0.shtml#u_zheltogo_zakata.

Первый файл - поёт автор, Лариса Дмитриева.
Второй файл - поёт Ирина Головлёва.


Двадцать первый въехал в эру перемен

Рассекая время, пронизав века,
в розовые кольца сбились облака.
Предрассветье ныло памятью гангрен.
Двадцать первый въехал в эру перемен.

Нараспашку годы. В доску все свои
про грехи чирикали в стаях воробьи.
Напрягаясь, святость через тьму оков
поминала прошлое в слое вещих снов.

Волн благих высоты, алых зорь туман
поклялись разрушить старый балаган -
мол, стечёт безумье в сток большой волны
почерневшей лужей яростной толпы.

5 мая 2003 г.


От Ивановны

Любит кто мелодии,

ветры те, что с родины,

вёсны, травы росные,

домик у Оки,

юные и зрелые,

жизнью умудрённые,

вспомнят тихий вечер

с ивой у реки.


28 апреля 2003 г.


Беззвучных мыслей злая пряжа

Беззвучных мыслей злая пряжа,
клубком опутав меру слов,
не останавливаясь даже,
врезалась в крепость тел и лбов.

Из правды лезла, обнажаясь,
через нельзя и напролом,
как тень ползла, ни в чём не каясь,
подзаряжая слабость злом.

Средь окровавленных мистерий,
как в кривизне застывших снов,
под верещагинскою кистью
растёт гора из черепов.

Беззвучных мыслей злая пряжа,
перетирая тел улов,
наркозной струйкой эпатажа
поила ядом крови слов…

Лариса и Лев Дмитриевы.

25 апреля 2003 г.


Семёну - от Ивановны!

Говорила моя дуся:
"Я Сибири не боюся!
По дороге на восток -
в каждом кране кипяток".
--- Семён Молодченко "Кипяток"

"Щи горячие, да с кипяточечком…"
--- Из к/ф "Путёвка в жизнь"


Ах, скорей, Семён, кипятка плесни,
а то скушные без припевок дни.

Гармонист, играй, выйду я плясать.
Вишь, Семён зовёт - трудно отказать.

Чайник ТОТ кипел, да скукожился…
Чайник новым стал - то ж убожество.

Дух берёзовый, где закат алел,
помню, парубок от припевок млел.

Ножкой шаркнула, повела рукой
и хорошего увела с собой.

23 апреля 2003 г.


Здесь правит Зевс с громами дружный!

Сайтьё светилось маскарадом!
Матросы, мыши, донкихоты,
верблюды, баядерки, кошки,
пантеры, змеи, крокодилы,
лисицы, зайцы, арлекины
слетаются на свет. Мрак тонет.
Не властна ночь. В огнях играя,
кипит, бурлит поток людской,
и кто в душе своей не носит
строй песен дивных, в ранг высокий
гармоний звучных не возводит -
душою тёмен, сердцем глух.
Орфей мелькнул… И звуки лютни
(Мгновенье - стоп!) оповещают,
чтобы, внимая, смолкли все.
Разноголосие пожара
никто уже прервать не в силах.
Потоком лавы льётся буйство
людских сердец, амбиций, взглядов,
нарядов, лиц, фраз, слов ядрёных…
Здесь правит Зевс с громами дружный!

Рябиновый огонь кострища
любви, забрызганной слезами,
то жёг, то грел, то звал нелепо:
войди в меня безгрешной девой.
И бал, как перстень драгоценный,
сверкал, пьянил, не утоляя.

20 апреля 2003 г.


После третьей мировой…

После третьей мировой
так и будет, милый мой!

СМОТРИТЕ: Иллюстрация.

Тишь и свет, зверьё кругом,
жизнь под корнем и кустом.
Грустно без людей им стало.
Червячок ползёт усталый,
черепашки выползают,
обезьян во всю ругают:
"Вот он - новый господин!
В стае был - теперь один,
Вишь, копирует людей -
книгу держит, старый змей".
Ошарашенный Барбос
морщит опалённый нос.
(Вроде не Барбос, а кот…
Ну, мутант! Кто разберёт.)
А зелёный попугай
причитает: "Ай-яй-яй!
Всё мутанты да мутанты!
Разберись-ка где таланты?
Нас, безмозглых, не спросили.
До сих пор бы люди жили".

Зашумел зелёный лес
и опять пошёл процесс.

17 апреля 2003 г.


В ослепительную бездну

В ослепительную бездну
перекинут Млечный путь.
Многоликий свод небесный
дышит, проникая в грудь.

Бесконечность шепчет что-то.
Красный Марс набычил глаз,
звуки старого гавота
Лира запускает в нас.

За красавицей Венерой -
Гончих псов поспешный бег,
месяц золотисто-белый
вплыл с Землёю в новый век.

О Юпитер Дева трётся,
сам Сатурн - давно в кольце.
Дождик метеорный льётся,
шар земной летит во мгле.

Весь раскрученный несётся,
голубым огнём скользя,
тут никто уж не прижмётся:
под людьми шутить нельзя!

Поджигают, подрывают -
ни на миг покоя нет…
Во Вселенной это знают
и дают зелёный свет.

15 апреля 2003 г.


Дух един! - На мои 70 лет

Да, стих мой прост,
как и народ,
что вдоль, что в рост -
не втиснешь в ГОСТ.

Прикид химер?
Не то добро!
Без вех, без мер -
судьбы тавро.

И бос, и наг,
вериг злой след…
Где лоск и лак -
там мимо бед.

Алмаза крепь,
столетий дым,
то лес, то степь,
но дух един!

11 апреля 2003 г.


Мир ирреальный

Мир ирреальный всплыл в пространстве ночи,
зависнув лунной ветвью на стекле,
в пронзительно-качающейся мгле
звериным жёлтым глазом глянул в очи.

В необъяснимой памяти туманной
орбиты звёздных трасс обнажены,
как метеоры нервы зажжены,
летя к порогам жизни многогранной.

Причудливый в безмерности нетленной,
непознанный, невиданный досель
обрушился неистовостью сель -
потоком неразгаданной Вселенной…

Алеет утро… И звучит хорал,
тот, что с небесным сводом повенчал.

7 апреля 2003 г.


Звучанье голубого снега

Звучанье голубого снега…
В зрачках - свечи качался язычок,
в бокалы лился тонкой струйкой грог…
Застыла царственная нега.

И музыка уже не грела -
высокой нотой билась у огня,
а чувство, больше веру не кляня,
в камине, корчась, еле тлело.

Рука - холодная как льдинка…
Прижатая к окну звезда,
зовя дорогой никуда,
тащила жизни половинки.

14 июля 1999 г.


Удачи, Соколов!

Удачи, Соколов! Желаю, чтоб всегда

звучала лира в унисон эпохе,

чтоб ни дела, ни всплеск эмоций, ни года

(Сергей - недаром был рождён в рубахе!),

ни суета, ни сплетни, ни наветы,

ни сытость праздничных весёлых дней,

ни суесловье мелочных клевретов

не умерщвляли - делали сильней!


23 марта 2003 г.


Век откликнулся - НЕТ!

Дом ветрами распахнут,
сквозняками раздет.
Гром уже шандарахнул.
Век откликнулся - НЕТ!

На путях ази-евро
развернули маршрут -
он, конечно, не первый -
вслед другие грядут?

Бьют сегодня не в "точку" -
норовят сжечь до тла,
огнемётною строчкой
прошивая поля.

Раскогтили добычу,
заметая песком,
залпов гибелью тыча
в городов частокол.

23 марта 2003 г.


БУНЕСКУЛ - История семьи (поэма)

Помню свечи, столик и фарфор.
Свет умолкнувших реликвий,
как и дорогие лики -
все ушло в безвременный простор.

***

В Калуге все БунЭскул знали.
Боготворили… Проклинали…
Жабо, манишка, серьги, бусы…
В послевоенных эти вкусы
собой являли исключенье
и вызывали удивленье.

I. Мать

Звать Валентина Владиславна
ходила мягко, прямо, плавно.
(В пятнадцать лет надеть корсет –
плохой осанки, ясно, нет!)
Учитель, преданный забвенью,
но сохранившая терпенье,
дворянка родом. Сын – изменник.
Не пьяница, не забабенник.

На дружбу с ней смотрели хмуро.
Нередко вслед неслось: "Вот дура!
Ведь сын её лизал сапог,
а мой в лесах смоленских лёг".

Я, выслушав упреков град,
бежала в Загородный сад
под липы старые, густые
решать вопросы непростые.

Французский в совершенстве знает
и по-английски понимает.
Читает Гёте на немецком,
а человек – антисоветский.
Тогда в крепленьях наших сводов
царила власть "отца народов".

Тайком к ней в комнату ныряла,
и там такое узнавала!
Историей вставали лица -
глубокой ночью всё не спится.

Царь Николай, императрица!
Учёба в Смольном. Зал большой –
портрет Кшесинской молодой…
Вручается Георгий мужу!!
Так интересно было. В стужу
гудит затопленная печь
и льётся статной дамы речь.

Война… Четырнадцатый год.
Муж, как и все, на фронт идёт.
Родился сын. Тут громом весть,
что, защищая трона честь,
в бою был ранен тяжко он,
в столицу срочно привезён.
Муж ампутирован. Без ног!!
(Ну, кто понять её не мог!)

В другом ключе жизнь потекла -
закрыла доступ к счастью мгла.
Нежданно грянул залп "Авроры".
Дворян все называли: "Воры!"
Бунескул (фрейлина когда-то!)
своим рожденьем виновата.

II. Сын.

Пришёл он, сорок первый год,
перевернувший весь народ.
Сын должен был, как все, бежать.
Сказала мать: "Нас оставлять?
Отец без ног, жена родит.
Что долг сыновний твой велит?"
Отец сидел, молчал, мрачнел,
но ничего сказать не смел.

Сдана Калуга. В ней лишь те,
кто брошен был в большой беде.

Всё видели родные стены -
сын не хотел ни в чём измены.
О нём уж знали всё штабисты,
пришли, подтянуты, речисты.
С ним на немецком объяснялись,
стихи читали, "удивлялись":
"Не принят в ВУЗ? Ведь он отличник!
Советы лишены приличий!
Из ЦАГИ тоже ведь изгнали?"
И головами все качали.
"За мать, отца, конечно, мстили.
Прискорбно" – немцы говорили.


Сотрудничал у них в газете…
Держал он многое в секрете.
Потом у них в тюрьме сидел…
Как, почему, что он хотел?

В тюрьме невестка родила.
Там внук от голода и умер.
Могилы нет, тюремный номер…
Мать боль вины всю жизнь несла.

Упорный полз в Калуге слух -
сын в США, но слух затух…

III. Отец.

Евгений Григорьевич Бунескул
был бессарабский дворянин.
Гимназию окончил с блеском,
Отцом отправлен, жил один
в холодной чопорной столице
и мог стать баловнем судьбы.
Сумел, однако, измениться,
так, как ему хотелось бы.

Красивый, умный, стройный, статный
блистал он вскоре на балах.
Достатка среднего, но знатный,
ходил в завидных женихах.

Артиллерист и эполеты!
В полку всегда на высоте.
Любви прекрасные моменты,
но долго он считал - не те.

Его надежды, думы, страсти -
всё воплотилось только в НЕЙ.
Он испытал ту силу власти,
которой в мире нет сильней.

Роскошным был обряд венчальный.
Гремела музыка. И бал
(запомнился, как звук хрустальный!),
где он с женою танцевал.

Кружился в вальсе быстром-быстром
с женою. В полонезе плыл.
В глазах бездонных, взоре чистом
тонул - всплывал. Он так любил!!

Любить в России - это подвиг.
Попробуй сердца боль измерь!
Двадцатый век! Пожалуй, миги -
без похоронок, битв, потерь.

Русско-японская - та мимо:
Бунескул юн и неумел.
А Мировая встала зримо,
и к Первой он как раз поспел.

Война. Нужна ОДНА ПОБЕДА.
И крик: "За веру! За царя!"
Военных каста - значит кредо:
погиб в бою - погиб не зря.

Но он не умер… В лазарете,
не помня, что и как, и где,
с трудом очнулся на рассвете
он, предоставленный судьбе.

Что может знать не испытавший?
И боль, и ужас, холод дум,
и, мукой сердце разрывавший,
вопрос души: одно из двух -

жизнь или смерть? Другим страданье?
Евгений собран на себя.
Как узел разрубил - желанье
жены. Он примет всё, любя.

Приходит к раненым в палату
сам обожаемый монарх
в сопровожденье важной свиты,
слезой сочувствия в глазах.

Но эти ангелы-царевны!
Да-да - две дочери царя
(глаза газель, слова напевны)
вошли в то утро декабря.

Царевны юные лучились
добром, участьем, простотой.
Уход за ним - монаршья милость,
возвышенная красотой.

Знал по балам их поимённо.
Ушло то время навсегда.
Поднялся шквал. Определённо,
он помнил их спустя года.

А Петербург - всё тот же город.
Собор. Дворцы. Канал. Мосты.
Есть торс - нет ног… И это горе
запрятал внутрь, как и мечты.

Мертвящий воздух плавил нежить,
сгребая тьмой сор старых зол.
История под корень срежет
могучий от столетий ствол

Полковник царский. Обеспечен.
"Авроры" залп всё разметал.
Да! Монархизм казался вечным…
Что мог безногий? Он страдал.

Катался в кресле на колёсах,
годами в комнате сидел,
мечтал о лесе, тихих плёсах
и всё безропотно терпел.

С живыми, умными очами
большой, как лунь, седой пророк
беседовал, смеялся с нами.
Всяк забывал, что он без ног.

Смотрелся солнечно-беспечным.
Рассказчик (и отменный!) он,
был обаятельно-сердечным.
Никто не слышал брань иль стон.

А делал всё: шил, мастерил,
готовил, чистил и чинил,
беседы вёл, читал, строгал
и оптимизмом заражал.

Вдруг накатились слабость, вялость,
однажды просто он не встал.
То утро солнцем заливалось,
а в коммуналке плач стоял.

IV. К. Э. Циолковский.

Ряд лет ходил к ним Циолковский.
Являлся запросто по-свойски.
старенький велосипед
им оставлялся у порога.
Не поспешал вперед. О нет!
Он в жизни был педант немного.
Он вешал трость и шляпу клал,
галоши сняв, снимал крылатку,
а, уходя, все повторял
в обратном этому порядке.
Вдруг, что забыв, вновь возвращался -
весь ритуал им повторялся".
И, закругляя свой рассказ,
мадам оглядывала нас:
"Его считали чудаком
все те, кто был едва знаком.
А муж другим его считал,
во многом делом помогал.
Печатал новые работы.
Оставив все свои заботы,
расчётов правильность сверял.
Учёный книги оставлял".


Летело время, как ракета.
Им в сумерках не надо света:
заговорятся…и в мечтах
бредут в неведомых мирах.
И видели вдвоём такое:
вставало солнце голубое,
а мертвый призрачный пейзаж
совсем был не похож на наш…
Пугал, как страшный дикий сон,
не синий – чёрный небосклон.
С гранитных скал чужих планет
диковинный струился свет.

Уж вышла книга «Вне земли»,
а люди верить не могли.
Всего-то сорок лет пройдет!
Они увидят первый взлет.
Расчёты, точные расчёты.
Вставали цифр упрямых роты,
и формула ракет движенья
рвала земное притяженье.
Вокруг заботами кипели
и прочно на земле сидели:
"Быть может через сотню лет!!
Быть может! А скорее нет!"

V. Эпилог.

К Бунескул шли за утешеньем,
с бедой иль просто огорченьем.
Манера тихо говорить,
вас усадить чайку попить.
Зеленый свет от абажура,
в тени кузина тетя Шура…
остатки прежнего величья.
Её фигура и обличье:
наколка чёрная, кудряшки,
придворной фрейлины замашки -
изящно-чопорно-простые,
глаза в цвет неба - голубые.
Большущий стол и в вазе ветка.
Теперь пропала эта метка:
зеленый свет давно погас,
и даже дом снесли сейчас.

Шестым, десятым, сотым чувством
в те годы сердцем безыскусным
трагичность жизни узнавали,
её оттенки различали.

К ним Эренбург сам приезжал.
Что для себя он выяснял?..

В душе след юности храня,
не сожалея, не браня,
припоминаем разговоры,
благословляя даже споры.
Ах, юность, юность! Первый цвет,
в Бору начавшийся рассвет,
смолистый тонкий аромат,
который в зрелость мною взят.

5 декабря 1980 г. Кисловодск.

Всего-то два пожатья рук -
меж ними век и столько мук…

16 марта 2003 г.


Клон или не клон? (Имануилу Глейзеру)

Ответ Имануилу Глейзеру на вопрос,
заданный в отзыве на "Кто раб?".

Клон или не клон - таков вопрос,
Мне ль рассуждать, терзаясь в муках адских,
копаясь в прошлом, разумом вертясь,
в безумье впав и поднимаясь к небу,
ловить движенье мысли, а не чувства.
Разгул в крови утих - он присмирел,
давимый жалкой плотью - суть не мысли.
Мне Небом дан давно уж выбор - на жизнь,
на творческие муки и на союз,
который заключают Небеса.
Созвездье Льва - вот сути половина -
моя любовь, моя стезя, моё второе Я.
А что за выбор предлагаете мне Вы?
Ужели б я вросла в своё несходство.
О, что за бес в Вас, Им, вселился,
запутал Вас, играя с Вами в прятки?
Я - это Я, Я есмь, и я - Лариса.

14 марта 2003 г.


Кто раб?

"Туллий Цицерон был рабом своего красноречия.
Гней Помпей был рабом своего успеха.
Юлий Цезарь был рабом своего величия.
Один был в Риме свободный человек: раб Спартак".

Феликс Кривин. Ученые сказки. РАБСТВО.


Рабом успеха был
Помпей. Рабом
величья - Цезарь Юлий.

Речей цветистых слыл
рабом лишь он -
да, Цицерон Марк Туллий.

Рим кровью весь залил
и трон - Нерон -
раб гнусной, мерзкой роли.

А Древний Рим взъярил,
презрев закон,
Спартак - враг рабской доли.

12 марта 2003 г.


И обернутся словом звёзды...

И обернутся словом звёзды,
когда стекут на диск луны.
Разбросит Млечность ягод гроздья
с ковша полночной тишины.

Окно безмерности Вселенной
раскроется в голубизну,
гармонией миров нетленных
умчит к Земле пургой вину.

В вину вводящие соблазны,
безумья вихри раскрутив,
снегами скроют непролазность,
тоскою боль опередив.

В лучах забьётся пуржья стая,
прольётся ливнем на поля,
безвинностью соцветий мая
опять оденется Земля.

5 марта 2003 г.


За миг слепого сладострастья...

Александре Закатовой

За миг слепого сладострастья,
за пылкость рук и редкость встреч
я бросила под ноги счастье
и не смогла себя сберечь.

Вы расплескали весь напиток,
искристый, добрый, молодой,
считая, что хмельной избыток
разбавлен может быть водой.

Из жалости, из состраданья,
иль из сердечности простой,
Вы б меньше дать могли страданья
и больше нежности святой.

Я остаюсь, а Вы идите,
пустыми чувствами бренча.
Но постарайтесь - не топчите,
чтоб отзвук в сердце не кричал.

29 августа 1979 г.


Кто Я есть

Запредельность:
есмь - не есмь,
заземлённость:
кто Я есть.

Беспробудность -
штопор в месть,
словоблудность -
тонешь весь.

Оконечность -
всё в себе,
бесконечность -
глубь небес.

Смертоносность -
смерч в борьбе,
светоносность -
дар судьбе!

Задушевность -
заПредел,
окрылённость -
всё сумел.

4 декабря 2002 г.


Ночная сказка

Набекрень надевши тучку,
месяц сдунул фонари,
взял он лес рожком за ручку,
танцевал с ним до зари.

Майский жук играл по нотам,
ёж плясал со светлячком,
лягушата беззаботно
в травке бегали с сачком.

Изумрудными камнями
ящериц отряд блистал.
Неподвижными очами
филин с дуба созерцал.

Мышки вышли из-под корня,
смыли след ночной росы.
Солнце стерегло упорно,
чтоб включить лучей часы.

17 февраля 2003 г.


Прицельно, в сердце, подлость била

Памяти Вали Аваковой

Как сердцу душно, тяжко, больно!
Под клеветой - распят, размят.
Речей накольных блеск игольный
ввергает враз в наземный ад.

Жизнь, как всегда, слегка штормила,
а тут пришёл девятый вал.
Ложь огнемётом слов накрыла -
никто руки не подавал.

Оно в тебе - неправды жало.
Не вырвешь. Поздно. Тишина.
Когда доверия не стало,
то жизнь - никчёмна, не нужна...

Сочувствие иль равнодушье?
Ведь правды нерв не все найдут.
И за щитом из благодушья
спокойно спят, гуляют, пьют.

Всё, как всегда: весна бурлила,
день, уходя, дверь закрывал…
Прицельно, в сердце, подлость била
и кто-то новой жертвой пал.

3 апреля 1982 г. Ессентуки.


Игорю Крюкову - Человеку

Ортогонально АСу ( Игорь Крюков ).

Здрав будь, Игорь!
Игорь Крюков -
противник ига
кульбитных трюков.

Полярны?! Рядом
идём под градом
в наш век:
Крюк - Человек!

12 февраля 2003 г.


Он в нас - грозный блеск эполет! (Лариса - Робину)

Ответ на стихотворение Робина "Закончилось время дуэлей...",
опубликованное в феврале 2003 г. по адресу:
http://www.poezia.ru/article.php?sid=13630


Поэтам - не стыдно, не грустно.
Он в нас - грозный блеск эполет!
Не будем мы в стане тех трусов,
откормленных ядом газет.

Нет, Робин, душой не мелеем.
Пора сбросить ложь с русских плеч!
И бурей стихирных дуэлей
у зла сможем жало отсечь!

11 февраля 2003 г.


Корабль любви

Наполни душу золотом просветов
зелёных листьев в бисере лучей.
Не жди вопросов, не ищи ответов
в сердцах, давно уставших от цепей.

Корабль любви вплывает в постоянство,
прорвав нагроможденья праздных слов,
забросив якорь в вечное убранство
из лепестков созвездия миров.

5 февраля 2003 г.


Приключения пришельцев в России

Их не слышал голоса -
просто повстречал,
но пришельца космоса
сразу узнавал.

По пути, по зову ли
в дождь, в пургу иль снег.
Впал в раздумья... Селяви!
Вроде - человек.

Не глядит, а зыркает,
ляпнет невпопад,
ноги ставит циркулем,
и присохший зад.

Днём и ночью шастают.
Лондон ли, Нью-Йорк...
Девок всюду лапают -
отпускают в срок.

Наблюдают издали,
круглые глаза -
может, даже поняли,
сколько в мире зла.

Из тарелок вылезут,
сверят свой маршрут.
Если кто проходит тут,
то к себе зовут.

Встретят без истерики
и не дуют в ус.
Мало им Америки -
взяли курс на Русь.

За лугами, плёсами -
пашня, поле, пыль.
Тут же за берёзами
дом... Зашли... Бутыль

на столе обшарпанном,
видно, самогон...
С девочкой заплаканной
баба воет: "Вон!!!

До чего напился, Вась,
ужас, прямо страсть!
Тянешь в хату эту мразь,
сёдня, как вчерась.

Лупоглазых где сыскал?
Прежних ведь страшней,
Где ты, Васька, откопал
этаких людей?

Перепились сизые,
рожей - точно вошь".
"Их не знаю, Лиза, я,
что ты, Лизка, хошь?"

Шёл себе тихонечко -
правда… Шёл домой.
Глянул вверх - тарелочка
виснет надо мной".

"Знаешь, Вась, шатаешься,
липнет чёрт те что..."
"Что ты, Лизка, лаешься?"
Тут, незнамо кто,

подобрались исподволь,
в хату сходу прут.
"Ты, Василий, прямо ноль,
как хоть их зовут?

Вы откуда родом-то?
Чай издалека.
Вона, тот, с прибором что,
ишь, косит слегка.

Ну, а этот, слева что -
тоже человек?
Вась, в углу в чудном пальто,
сразу видно - зэк".

"Лиз, давай знакомиться -
вижу их впервой".
"Васька, щас обломится,
думай головой.

Посмотри внимательней,
зенки-то залил,
Глянь, один старательный,
уж бутыль открыл.

Всё добро разнюхают,
завтра неча пить".
"Знать, давненько бУхают.
Лиз, пора налить".

Положивши доченьку,
взявши кочергу...
Варфломея ноченьку
впарила врагу.

Отбивались пришлые...
Связь оборвалась...
Вот оно как вышло-то.
"Пусть запомнит, мразь", -

прокричала жёнушка,
стоя с кочергой,
пнула мужа-горюшко
крепкою рукой...

Где-то там контрактами
можно в мире жить.
Сёла взять контактами? -
могут и забить.

****
И, когда не спится,
думаю порой,
что пришельцам снится
Лиза с кочергой...

2 февраля 2003 г.


Мир Вселенской Игры

Переулками бездны свет райской земли,
наполняя аорту жемчужною пылью,
расправлял, поднимая, незримые крылья,
чтоб исчезнуть в просторах надзвёздной дали.

Затонувшие мысли, всплывая из мглы,
драпируясь в хитоны глубинного поля,
растворялись в беззвучной, безудержной воле,
подчиняясь Законам Вселенской Игры.

8 июля 1999 г.


Судьба поэта

Стихов раскованные рифмы
прибоем бьются о гранит,
стеной поднявшиеся рифы
строфа немолчная долбит.

Утёс, как масса человечья,
глядит вперёд и молча ждёт,
когда в борьбе конец извечный
поэт-упрямец обретёт.

Влекутся прочь и тонут в бездне
волн строки, камня не задев.
В веках не обретёт известность
В пучину ввергнутый напев.

Как много жертв, как мало песен
в граните высеченных слов…
Простор поэзии не тесен -
Не жжёт сердец поэта зов.

26 января 2003 г.


Сильнее братства уз...(памяти В.Высоцкого)

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы.

Памяти Владимира Высоцкого.

Сильнее братства уз
Не знали на Руси.
Союз всесильных муз
Бывал всегда в чести.

Поэт спешил на бой,
И лучший погибал...
На смену уж другой
Ему поэт вставал.

Летели времена,
Хоть нынче век не тот -
Не каждый удила
За правду прогрызёт!

О лезвие ножа
Не будет душу рвать.
Когда жизнь хороша,
Зачем жизнь сокращать?!

Забыв про свой покой,
В кровь сердце разбивать
И, жертвуя собой,
Глаза всем раскрывать...

Куда как просто петь:
Ведь жизнь вся впереди,
Не уставай терпеть,
Надейся..., подожди...

Коль ждать невмоготу,
Терпенья если нет,
Сказать на прямоту -
Вот только тот поэт!

Поэта больше нет,
Но песни ведь живут.
Творенья славных лет
В бессмертие войдут!

28 августа 1980 г.

Песню в исполнении автора можно послушать (и переписать файл mp3) на Музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:
http://music.lib.ru/editors/d/dmitriewa_l_i/alb0.shtml#silxnee_bratstwa_uz_pamjati_wladimira_wysockogo
Песня записана 25 января 2008 года.


Не трожьте!! (Вознесенскому о Высоцком)

"...Меньшого потеряли брата -
Всенародного Володю.
...
Ты так хотел, чтоб не актёром -
Чтобы поэтом называли.
...
Правее входа на Ваганьково
Могила вырыта вакантная,
...
Все, что осталось от Высоцкого,
Магнитофонной расфасовкою
Уносят, как бинты, живые.
...
С какой душевной перегрузкой
Ты пел Хлопушу и Шекспира -
Ты говорил о нашем, русском
Так, что щемило и щепило!"...

Андрей Вознесенский, "Певец"


Стихотворением "Певец",
вдруг промелькнувшим в "Комсомолке ",
терновый был надет венец
и следует ответ дать колкий.

Высоцкий назван в нём "меньшим" -
не Вашим ли меньшим собратом?
Народ считал его большим,
большим и редкостным талантом.

Он, не подлаживаясь, пел
о самом главном в мире этом.
Запомните: он не "хотел",
он настоящим стал поэтом.

Вакансий не нашлось в "Союзе",
нашли на кладбище - вот где…
Поэт не отдавался музе -
сама искала встреч везде.

Он не вымучивал рифмовки,
сарказм убийственный лился!
И не нуждался в расфасовке,
как в магазине колбаса!

Творил с душевной перегрузкой -
вот это точно, это в глаз!
Певец по духу - чисто русский,
так глубоко постигший нас.

Но у народа не щемило -
щепить и вовсе не могло!
А словом метким точно бил он,
поэтому и сердце жгло.

Эх, Вознесенский! Пели сами,
оставив в душах яркий след,
"Не трожьте музыку руками"!
Не трожьте!! Правильный совет.

17 октября 1980 г.


Солнце в дым разбилось...(памяти В.Высоцкого)

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы.

Памяти Владимира Высоцкого.

Солнце в дым разбилось...
Маревом висит...
Мало жизнь продлилась -
Песней прозвенит.
- Песней прозвенит.

Гамлетом - на сцене
Всхлёстан и распят!
Напрягайте зренье -
В душу вам глядят.
- В душу вам глядят.

Сердце - на ладонях,
Поддержать могли.
Вихревые кони
К краю понесли...
- К краю понесли...

Не нашёлся смелый
Под уздцы схватить.
Что же было делать -
С небом в бой вступить?!
- С небом в бой вступить?!

Не умел с поклоном
Хриплый грозный бард -
Волею закона
Не имел наград.
- Не имел наград.

Солнце в дым разбилось...
Маревом висит...
Мало жизнь продлилась -
Песней прозвенит.
- Песней прозвенит.

5 августа 1980 г.


Планет бессмертных не бывает (памяти В.Высоцкого)

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы.

Памяти Владимира Высоцкого

Нет, планет бессмертных не бывает
И людей бессмертных - тоже нет...
Не в спектакле - в жизни умирает
Признанный артист, певец, поэт.
- Не в спектакле - в жизни умирает
- Признанный артист, певец, поэт.

Смерть взяла за горло, душит песню,
Струны рвёт, толкает в темноту.
Не нашёлся на земле кудесник -
Перекрыть дорогу в пустоту.
- Не нашёлся на земле кудесник -
- Перекрыть дорогу в пустоту.

Закачался мост Земли - Вселенной...
Рвётся жизнь... Последний перегон.
Расстаётся с нами бард бессменный
Под надрывный похоронный звон.
- Расстаётся с нами бард бессменный
- Под надрывный похоронный звон.

Песни, как и души, не застрелишь,
Греют сердце, иль к борьбе зовут.
Ведь недаром песни менестрелей
Средь людей столетьями живут...
- Ведь недаром песни менестрелей
- Средь людей столетьями живут...

5 августа 1980 г.


Канары (песня "новых туристов")

Далеко на чужбине брызги, бризы, гранит.
На коралловых рифах чудный остров стоит.
Там омары, лангусты...
Лёд в душе и вине,
Золотого тельца сила властвует где?...

Припев:
Гавайи, Азоры, Канары...
Роскошные виллы и пары.
Огнями зовут рестораны,
И льются рекою динары.
Вино, казино и бананы.
Повсюду снуют обезьяны,
Поют сладкозвучно гитары.
Багамы, Азоры, Канары!!!

Где экзотику встретишь? Нет в России её.
И российской глубинкой не прельстишь никого.
Что-то скучно, тоскливо - не хватает рожна,
А теперь так близка голубая мечта!...
Где?

Припев:
Багамы, Гавайи, Канары...
Роскошные виллы и пары.
Дыр чёрных влекут рестораны,
И долларов хлещут фонтаны.
Вино, казино и бананы.
Повсюду снуют обезьяны,
Поют сладкозвучно гитары.
Канары, Канары, Канары...

Там любовные игры! Схватит страсть о-го-го!
Там в рулетку разденут догола хоть кого.
Депутаты, путаны, воротилы всего.
Как всегда не хватает им лишь одного...
Чего?

Припев:
Мадейра, Майами, Канары...
Там жизнь - словно дым от сигары,
Там бьют по иному фонтаны,
Там спустишь фунты и динары.
Вино, казино и бананы.
Повсюду снуют обезьяны,
Такие влекущие страны -
Багамы, Гавайи, Канары!!!

15 октября 1998 г.

Песню можно послушать и переписать на авторской странице: "Старые новые песни"
(Музыкальный хостинг Библиотеки Мошкова).

Поёт автор - Лариса Дмитриева.


Кисловодский парк

Развязка всех романов в Кисловодске происходит.
Здесь каждый отдыхающий свою любовь находит.
Герой любого времени, мужчина всех эпох,
Пусть даже по здоровью он очень-очень плох.

Целебный горный воздух, живительный нарзан -
И делается каждый, как тот герой Тарзан.
Прекраснейшие дамы мелькают перед ним -
Джентльмен ведь не позволит им быть совсем одним.

И вот уж видишь пары по парку разошлись.
Прелестнейшие женщины для каждого нашлись.
А парк!! Он так прекрасен! И в парке столько мест,
Что он укрыть способен любую из невест.

Почти что месяц бродят влюблённые в тени
И с ужасом считают оставшиеся дни.
Пытаются о чувствах серьёзно говорить,
Чтоб через год с другою... опять всё повторить!!

10 января 1979 г.


Апрель - кудесник

Апрель! Потеха: солнечные блики!
И океаном лужица глядит.
Кто нынче дома усидит,
Когда душа - разлившиеся реки?!

Припев:
Переверни страницы ожиданий.
Свет дальних звёзд - маяк в твоём пути.
Очнись от грёз, любовь свою найди.
Апрель - кудесник вводит в мир мечтаний.

Опять надежды, поиски, ошибки...
Ведь к прошлому давно закрылась дверь.
Не вгонит жизнь в тупик - поверь!
Смотри как солнце щедро на улыбки...

Припев:
Переверни страницы ожиданий.
Свет дальних звёзд - маяк в твоём пути.
Очнись от грёз, любовь свою найди.
Апрель - кудесник вводит в мир мечтаний.

Лариса и Лев Дмитриевы.
26 марта 1981 г.


Лариса - Дмитриева?.. (Имануилу Глейзеру)

"Чуть не забыл: Вы - однофамилица Черубины!
Кого вызывать на дуэль будем?
Им".

"А кто такая - Черубина?
И поясните, о какой дуэли речь?
Лариса".

"Черубина де Габриак - псевдоним поэтессы Дмитриевой.
Это мистификация Волошина, которого вызвал на дуэль Гумилёв.
Знаменитая история!
Им".

Из комментариев к стихотворению Имануила Глейзера
ПРЕДНОВОГОДНЕЕ ( Алексею Ивантеру)

***

Черубина?.. Её я не знаю,
не встречала, хоть вечность прошла.
Может, в центре Вселенной?.. Я с краю,
где петлёю затянута мгла.

Отчего-то с невольной слезою
я гляжу то вперёд, то назад…
Приглядитесь, Им, вдруг всё же мною
взято имя моё напрокат?

9 января 2003 г.


Осенний портрет

Жёлтая прядка в кроне ракиты.
Тишь и сиреневый свет.
Жухлых кустов обступившая свита -
Первый осенний портрет.

Морщится речка, дождь принимая,
Туча свинцовая жмёт,
Стылые капли, сосну обнимая,
Ждут, когда солнце придёт.

Дрожью исходят кукушкины слёзки,
Прячась под елью во мху.
Шелестным шёпотом плачут берёзки,
Не отражаясь в пруду.

Кутает ветви старый орешник
В свой паутинный платок.
Мёрзнет осина, как маленький грешник,
Что среди всех одинок.

1 октября 1979 г.

Романс в исполнении автора можно послушать и переписать на
Музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:
http://music.lib.ru/d/dmitriewa_l_i/alb1.shtml#osennij_portret_romans


Мадонна Рафаэля

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы.

Уходит вдаль дорога, струится змейкой в горы,
Туда, где в первозданной красе цветы растут.
Мы убежим от шума в луга, зарницы, долы,
Увидим небо в звёздах и где орлы живут.

Покоем дышит небо, бальзамом дышат груди...
И облако спускается с небесной высоты,
Мадонна Рафаэля идёт к вам снова, люди,
Чтобы в любовь поверили и в добрые мечты.

Лучи туман рассеют, и он, клубясь, взовьётся,
А под ногами скалы, гранит и пустота...
В видение поверившее сердце гулко бьётся,
И нет уже Мадонны - осталась красота.

2 июля 1979 г.

Песню в исполнении автора можно послушать и переписать на
Музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:
http://music.lib.ru/d/dmitriewa_l_i/alb0.shtml#madonna_rafaelja


Я водку пью и медленно пьянею

Я водку пью и медленно пьянею,
гляжу в глаза - пустые дыры
и тупо ощущаю, что бледнею.
Всё громче звук любовной лиры.

Певец, как нож, вонзает песню,
она бурлит, с вином мешаясь
внутри меня, клубясь и пенясь,
во внеземное превращаясь.

Я всё могу - упали путы.
Легко и просто нам с тобой.
Эй, кто там врёт, что мы беспутны,
не можем справиться с собой?

Дым папиросный, как завеса,
скрывает нас, и мы одни,
любовник, ветреный повеса,
пируем ночи, тянем дни.

Когда пошло - я потеряла нить,
но главное успела ухватить:
коль жизнь одна, то нечего грустить,
скорей в себя земное все вместить.

Ханжи брюзжат, вопят о нравах,
своей престижностью рыгая,
Я знаю, я имею право!
Пусть понапрасну не ругают.

Морали нет - я это знаю!
И мне не скажут: "Ай лав ю".
Я никого не убиваю -
я лишь в себе себя убью!

18 марта 1979 г.


Желаю всем

Желаю всем - в полёт крутой,
разъединеньем дополнять
и фимиамы воскурять,
но песню не душить пятой!

Свобода - сладкое из слов!
Хоть в виртуалье - но свобода!
Поэтов такова природа -
не знать ни в чём нигде оков.

За Новый год! За пригубивших!
За тех, кто знал паденья, взлёт.
За то, что Новый год несёт
Надежду любящим, любившим…

26 декабря 2002 г.


Весна и осень (на мотив итальянской песни)

Скажи, о чём мечтает осень?
Скажи, о чём меня ты просишь?
Улыбка солнца, рояля пенье
Ушли нежданно, родив сомненья.

Блеск озорной и звуки скрипки...
Глаза Мадонны полны улыбки.
Магнитом тянут - сердца пленяют
Всегда невольно нам изменяют.

Весна и осень несовместимы.
Любовный пыл неугасимый.
Поток весенний - всё уничтожит...
Осенний дождик лишь плакать может.

7 июля 1979 г.

Романс в исполнении автора можно послушать и переписать на
Музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:
http://music.lib.ru/editors/d/dmitriewa_l_i/alb1.shtml#wesna_i_osenx


Эстетствующей элите

Эстетство мэтров! Ваше время!
Фантазий блеск, фонтан: ах, ах!
На гранях красоты - безумья
слоятся строчки на огнях.

Крошатся рифмы - навороты,
и образность прессует стих.
Рождённый уходить в полёты -
стих пышен, сдобен, робок, тих.

Он как повеса и забава
тусовочных шерше-ля-фам,
к столу пикантная приправа
нарядным сытым господам.

Не жжёт души - манит узором
словесных форм, стаккатных фраз,
обёрнут славы липким варом,
микробом пролезает в нас.

Приятно так ложится грузом,
не содержаньем - формой мил.
Гурман - элит погладит пузо,
ведь мыслей стих не заронил.

Ах! Новизна! Виват Парнасу!!
Новатору - венок из лавр.
Да, от эстетов нету спасу -
Поэт Высоцкий сто раз прав!

23 декабря 2002 г.


Глаза любимых (романс)

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы.

Где вербы прикасаются к воде,
Тенистые дорожки вдаль уходят,
Плывут кувшинки лилий в серебре,
Гирлянды звёзд на землю к нам нисходят.

Припев:
Глаза любимых загадочны, прекрасны.
Миров созвездья открыты пред тобой.
И мчится время - оно нам неподвластно,
Но образ милый приходит к нам весной.
- И мчится время - оно нам неподвластно,
- Но образ милый приходит к нам весной...

У каждого заветные места,
Где юностью сплетаются букеты,
Где говорятся тихие слова,
Пылают негасимые рассветы.

Припев.

Свиданий соловьиная пора
С тропинками былого разминулась.
Растаявшие дымкою года
Веcенним, звонким эхом обернулись.

Припев:
Глаза любимых загадочны, прекрасны.
Миров созвездья открыты пред тобой.
И мчится время - оно нам неподвластно,
Но образ милый приходит к нам весной.
- И мчится время - оно нам неподвластно,
- Но образ милый приходит к нам весной...

18 июня 1981 г.

Романс можно послушать (и переписать файл mp3)
на Музыкальном хостинге Мошкова:
http://music.lib.ru/d/dmitriewa_l_i/alb0.shtml#glaza_ljubimyh


Простенький узор стихов...

Плетётся простенький узор стихов,
пронизанных дыханьем земляники,
в них жар смолы и солнечные блики,
прозрачность рек и влажность мхов...

21 декабря 2002 г.


Сирень душистая (романс)

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы.

Случайных встреч обманчивые речи
Мне не туманят больше головы,
Всё ближе мой закатный вечер,
Всё дальше зори светлые любви.

Припев:
Сирень душистая,
Глаза лучистые!
Любовь с годами всё сильней.
И зори светлые,
Слова заветные
Остались в памяти моей.
- И зори светлые,
- Слова заветные
- Остались в памяти моей.

В сиреневом раю земной планеты
Так краток наш живительный рассвет.
И если жизнь любовью не согрета,
Где спрячешься от горестей и бед?

Припев:
Сирень душистая,
Глаза лучистые!
Любовь с годами всё сильней.
И зори светлые,
Слова заветные
Остались в памяти моей.
- И зори светлые,
- Слова заветные
- Остались в памяти моей...

20 мая 1980 г.

Песню в исполнении автора, Ларисы Дмитриевой, можно послушать и переписать (файл mp3) на Музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:
http://music.lib.ru/editors/d/dmitriewa_l_i/alb0.shtml#siren.


Юпитер и бык

"5. Использование нецензурной и оскорбительной
лексики строго запрещено.
Это относится ко всему, публикуемому на сайте
(произведения, комментарии и др.).
При грубом нарушении этого правила автор
может быть удалён с сайта, без возвращения
регистрационного взноса."

Правила сайта Поэзия.ру


Помнит кто-то или нет?
Былью поросло, забыто -
Соцобщественный клозет
С дверью всем всегда открытой.

В нём "поеты", скаля зубы,
Чуя силу в словесах,
Зримо, прямо и прегрубо
Били матом прямо в пах.

Плата позакрыла двери -
Сыр бесплатно лишь мышам.
Мат, который там мы зрели,
Вдруг на сайт пробрался к нам.

Смело деньги заплатите -
Чист клозет. Ну, кто ж не рад?
Только вот на сайт взгляните -
Здесь висит бесстыдный мат.

Правил свод, закон бесспорный,
Будь Юпитер или бык -
Прёшь вне правил и упорно -
Что получишь? Знамо - рык!..

16 декабря 2002 г.


Жало ночи

Перевёрнутым сознаньем
давит мысль в моём мозгу.
Белым призраком сквозь мглу
утром застучали ранним

в белоснежные купели
капли крови: дин-дин-дин,
будто птицы паулин
струны вещие задели.

Светоносной сети звуки,
птичьих криков перебран
боль усиливали ран,
лунный кипень жёг мне руки.

Жало ночи глаз бесслёзных
топит волю в черноте…
Прочь! Не те, не те, не те…
Рык повис чудовищ грозных.

Отслоились две кометы,
вихрем в землю устремясь,
вверх вздымая кровь и грязь,
стёрли вдруг Руси приметы.

И в безлуньем адском мраке
тени призраков скользят,
пАлицей гвоздят, свистят,
бьют людей в кровавой драке…

Мозг пронзая, долбят капли…
Просыпаюсь не дыша -
то ль спала во тьме душа,
то ль предвестьем стыли вопли…

27 ноября 2002 г.


Свидание на Колыме

Мещерякову Э. Ф.

То не вещун, не сон-провидец…
Приказ заснуть - ни в глаз, ни в бровь.
Быль-явь, и сердце-очевидец
Исходит кровью вновь и вновь…

В мозг тонкий лучик, ток желанья -
Сегодня! Правда?! Злая ложь?!
Разрыв-расплёт узлом страданья,
Посыл последний, жаркий: всё ж!

Плюётся ночь пустым рассветом,
Колючим ветром, вьюжной тьмой.
Колымский край… Всё было это…
Как был и есть народ - герой.

Баланды горечь, как надежда…
Как данность - дикий приговор.
Конвой… собак оскал. Но где же?
Где встречу сына? Там, у гор?

Не чуяла грызню, застылость,
Зов перекличек, рык собак.
В душе светилась солнца милость -
Луч пробивал унылый мрак.

Шагала в ногу (но летела!).
Змеёй колонна мрачно шла.
Она пока глядеть не смела -
Там, у подъёма, меньше мгла.

Теперь не заживо-зарытость,
Двенадцать сыну скоро лет!
Мать знала: не сотрёт и сытость
Последний, может быть, привет.

Тысячеглавая колонна,
Черня на скатерти снегов,
Плелась устало из загона
Под злобным взглядом верных псов…

Ведун, вещун… О, сердце мамы!
Там, впереди, сержант и сын…
Кто в силах вскрыть, постичь те драмы,
Что вынес русский исполин!

А сын тот вырос Человеком,
Запомнившим собачий вой.
Вот жаль одно, что с новым веком
Лимит не вышел на убой.

1 декабря 2002 г.


Антипортрет антигероя

Я бес безверья из застоя,
Бесславный Слава славянина.
Я зыби зубр, зерцало гноя,
Застолий злачных злая мина.

Я чернь числа чертополоха,
Ползучья плесень перегноя,
Сексомобильная Солоха -
Антипортрет антигероя.

9 декабря 2002 г.


Всё снится май

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы.

Моей подруге Раисе Шестаковой.
Лариса Дмитриева.

Прошло цветенье вишни и акаций,
Свои девчонки выросли в дому...
Но возрасту не хочется сдаваться -
Всё снится май в сиреневом дыму…
…Всё снится май в сиреневом дыму…

Накину шаль цветастую на плечи.
Простите, дочки, позже всё поняв -
Нет жизни мне без тайной с милым встречи.
Ах, это время поздних пряных трав!…
…Ах, это время поздних пряных трав!

Любовь нежданной бурей налетела,
Заполнила собою до краёв.
В душе щемящей песней зазвенела,
Приход отодвигая холодов…
…Приход отодвигая холодов.

Усталость спрячу в гордую улыбку,
Походкой лёгкой годы зачеркну.
Виною не считайте и ошибкой,
Что в осени увидела весну…
…Что в осени увидела весну.

Прошло цветенье вишни и акаций,
Свои девчонки выросли в дому...
Но возрасту не хочется сдаваться -
Всё снится май в сиреневом дыму…
…Всё снится май в сиреневом дыму…

27 апреля 1980 г.

Песню можно послушать и переписать на
Музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:
http://music.lib.ru/editors/d/dmitriewa_l_i/alb0.shtml#wse_snitsja_maj.


Восторг без следа...

Неблагодарность
прогнётся под лесть,
ну а бездарность -
в бесславное: "Есть!"

Сильному духу -
глубь дара слова.
Рабьему уху -
жертва готова.

Серость от мозга
до физестества -
тут даже розга
загнётся сама.

В серости пыли -
восторг от побед.
Пыль поотмыли -
исчез всякий след...

5 декабря 2002 г.


Любовь вернётся

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы.

В разгар весны зимой пахнуло,
Снег укрывает лепестки.
Он разлюбил - всё утонуло
В холодных сумерках тоски.

Припев:
А соловьи в саду опять
Нежнейшей трелью разольются,
Давая ясно мне понять -
С любовью так не расстаются.

Пройду беспечной и нарядной,
Да закручу с другим роман.
Любуйся мною ненаглядный!
Смотри, не проморгай, Иван!

Припев:
А соловьи опять всю ночь
В любовном пламени исходят.
В такую ночь заснуть невмочь -
Покоя сердце не находит.

Воспоминаниями буду
Делить досуг за нас двоих.
Ты лишь один! Я не забуду
Ни рук, ни губ, ни глаз твоих.

Припев:
А соловьи в саду опять
Нежнейшей трелью разольются,
Давая ясно мне понять -
Надежды с нами остаются.

А соловей в саду опять
Любовной песнею зальётся,
Давая ясно мне понять -
Любовь ко мне ещё вернётся,
- Любовь ко мне ещё вернётся,
- - Любовь ко мне ещё вернётся!

17 апреля 1980 г.

Песню можно послушать и скопировать (файл mp3)
на Музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:
Любовь вернётся.


Лариса - слесарю ване

"люди клячи паровозы
под ногами рельсы рельсы
и мелькают шпалы шпалы
станционное кино
на стекле цветут морозы
за окном бушует цельсий
мы летим куда попало
попадём ли – всё равно..."

"п о л о т н о" (слесарь ваня)
Было опубликовано в разделе "Избранное" poezia.ru (2002-11-30)

* * *

"…мы летим куда попало
попадём ли - всё равно…"
В бесконечность вижу тянет -
глянь-ка, Вань, на полотно:
от стихов весёлой стала,
что не нужно и вино.
Жаль, как только поезд станет,
мне сойти одной дано -
сладко мчать куда попало,
только мне не всё равно!

2 декабря 2002 г.


Музыка стиха

Музыка стиха - диктует формы,
Музыка стиха - ломает нормы.

Где синкопы чувств, там взрыв надежды,
Но анданте вдруг - любовь, как прежде.

Музыка стиха - луны соната,
Музыка стиха - весны кантата.

Музыка стиха - порыв ноктюрна,
И аллегро страсть - уход на бурно.

Музыка стиха - подъём на форте,
Музыка стиха - похвал эскорты.

Музыка стиха - ритм рваный самый,
Музыка стиха - одни лишь гаммы…

Музыка стиха столь бесконечна,
Было всё до нас… и будет вечно!..

1 декабря 2002 г.


Это было в Анапе (вальс)

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы.

Вальс

Это было в Анапе, где безбрежны просторы,
Где лазурное море так радует глаз,
Где виднеются в дымке далёкие горы,
Начинается старый воспетый Кавказ.
- Где виднеются в дымке далёкие горы,
- Начинается старый воспетый Кавказ.

Под полуденным солнцем повстречались здесь двое.
Красота их пленила, любовь обожгла.
А в свидетелях были лишь ветер да море,
И далёкая лодка, что мимо плыла.
- А в свидетелях были лишь ветер да море,
- И далёкая лодка, что мимо плыла.

В мире всё быстротечно, словно тает незримо...
Исчезает... Уходит... Не взять, не найти.
Безоглядная молодость неповторима.
Пронесётся как вихрь! И сожжёт все мосты!
- Безоглядная молодость неповторима.
- Пронесётся как вихрь! И сожжёт все мосты!

К морю снова вернёшься. Только парус маячит.
Шумный пенный прибой в алых красках зари.
Так пронзительно чайка над волнами плачет,
Будто помнит она о прошедшей любви.
- Так пронзительно чайка над волнами плачет,
- Будто помнит она о прошедшей любви.

В дымке горы, как прежде, и немолчные волны
Совершают, спеша, бесконечный свой бег...
Память сердца вернёт... Ненадолго! Прощаньем!
В соловьиные зори последний побег.
- Память сердца вернёт... Ненадолго! Прощаньем!
- В соловьиные зори последний побег.

18 декабря 1980 г.

Песню можно послушать и переписать (файлы mp3) на музыкальном хостинге
Библиотеки Мошкова: Это было в Анапе (вальс).

Первый файл - в исполнении автора, Ларисы Дмитриевой, любительская запись 1981 г.
Второй файл - студийная запись в исполнении аранжировщика Сергея Шафраненко (синтезатор).

Лариса и Лев Дмитриевы.


У креста

Застужье - не забыто,
хотя слепит весна.
Как сын в Чечне - убита.
Живу… Но не жива.

Мне помощь не окажут.
Прочь уговор, мольба -
Вам в снах не снится даже,
Как жду я у крыльца.

Оставьте! Опускаюсь
в ТО лоно, где ТА плоть
Так билась, устремлялась,
Рвалась, чтобы взглянуть:

На листья, солнца блики,
На яркий звездопад,
На те святые лики,
Что с детства в нас глядят.

Дитя купалось в неге…
А вырос - Аполлон!
Но время вечно в беге…
Где сын мой? Где же он?

В горах… И на Руси - я…
Померкла красота…
Как мать Христа - Мария,
Рыдаю у креста.

24 ноября 2002 г.


Мужик в цене хорош!..

Современная сказка.

Иван - из сказки младший брат -
Перешерстил всех баб.
Известный, как дурак-всеяд,
Он в деле не был слаб.

Заданья выполнял, шутя,
Так издавна пошло.
Завидовать? Ну, это зря -
Природой ведь дано.

Царицу встретил, черт возьми,
Величество Само -
От встречи шаг лишь до любви,
А там, что суждено.

Загадки грыз в единый миг,
С чертей оброки брал,
Замки вскрывал быстрей, чем крик,
И с ведьмами взлетал.

Дверь прошибал он крепким лбом,
Нырял в пучины вод,
Был, словом, просто "три в одном",
Силен, как сам народ!

В ночи (и ясно, для утех!)
К царице в зал проник,
Ну, не суди его, как всех -
Отчаянный мужик.

Эх, Мань, во славу эта ночь!
Обилье яств, питья…
Конечно, будет сын - не дочь!
Прокол не для меня!

Царица вскинулась: так знай -
ВЕЛИЧЕСТВО! Лишь ТАК.
И - ВАШЕ - к слову добавляй!
А, Мань? Нельзя никак??
Иван! Ты - злостный разгильдяй!
Сиди под каблуком,
Тишайшим, расторопным будь.
С двором ты незнаком!
Тут "три в одном" присвистнул: жуть!
И "репу" почесал,
Умом прикинул, что и как.
Заметь - к ногам не пал!
Орешек крепкий - не червяк -
Сгибаться не умел.
В интригах, помнил, толку нет.
И думать думу сел…
Взорвать дворцовый этикет!
Как сделать, твердо знал:
И... русских крепких слов букет
В царицу залпом дал…

И сайт не выдержал бы слов,
Тех, что сорвались с губ.
Слетело множество голов…
А Ванька - русский дуб -
Сначала сучьями хирел,
Замшел и одичал…
Потом разросся, зашумел
И вновь могучим стал.

Историй тьма, а ты решай -
Пусть сказка ложь, да все ж…
Мужчин не трожь, не обижай -
Мужик в цене хорош!..

20 ноября 2002 г.

И ещё:
Старые Новые Песни (mp3)


Бред сивого мерина

От "присказки" XX века к "сказке" XXI века.

Поётся на мотив "Антисказки" ("Лукоморье")
Владимира Высоцкого.

Мерин как-то возопил -
уж давно не ел, не пил,
ведь хозяину я честно служил.
Столько лет и столько зим,
хворост, сено, дров возил,
оборвал я струны крепкие жил.

Припев:
Ты застынь, застынь тот крик.
Надорвусь - так знай:
для кого-то жизнь что крюк,
для кого-то рай.

Ох, я больше не могу,
подвернул вчерась ногу,
не овёс - казённый кнут получу.
Мочи нету, нету сил -
мерин в стойле голосил -
а хозяин про меня, знать, забыл.

Припев.

Куролесный жеребец,
всех жеребчиков отец,
жрал овёс, скотина, весело ржал -
жизню мерин разменял,
главный "слиток" потерял,
а таперича попал под обвал.

Припев.

Все резвисси!- мерин взвыл -
круп, как видно, плеть забыл
и сохи, бездельник, в жизни не знал.
Сена сгнившего не жрал,
сил работой не мотал...
Так откуда овсяной капитал?

Припев.

Продолжает жеребец -
погляди, ведь, я - самец,
вон наложницы копытами бьют.
В цепь меня уж не куют,
золотых зерён дают.
Позабыл в пенатах окрик и кнут.

Припев.

Тут конюшенный вошёл,
статно-холеный сокОл,
подкормил всех молодых, полных сил...
Мерин сник и приуныл,
весь согнулся и застыл,
понимая, что обед - это бред.

Припев:
Ты застынь, застынь тот крик,
Надорвусь - так знай:
для кого-то жизнь что крюк,
для кого-то рай.

Лариса и Лев Дмитриевы.
17 ноября 2002 г.


И всё же Слово - Леониду Цветкову ("Туда и обратно")

"Но визг тормозов из себя возвращает опять
На улицу, где кроме сапиенс есть ещё хомо..."

Погаснет закат, разливши чернильную слякоть,
Подъездная пасть, словно чёрные дыры, сожрёт.
Там, где-то в углу сосущий (не кровь, а бутылку!),
Тот самый, что хомо, сидит, матюгаясь, орёт...

И в этом кругу, Леонид, мы в свободном движеньи
Вопим, обтошнившись стихами, когтим, да и жмём,
Слагая не так, не то и не там, где бы надо,
И голосом зычным, как тот, что в подъезде, орём...
Но
... "голос приходится все-таки ставить в конце,
Поскольку в начале-то было поставлено Слово".


В кавычках - стихи из "Туда и обратно" Л.Цветкова:
http://www.netslova.ru/tsvetkov/tudaobratno.html


16 ноября 2002 г.


Утонуло детство...

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы.

Утонуло детство в росах первоцвета,
Промелькнуло птицей, тающей в дали.
Где ты, детство, где ты? Не найдёшь ответа.
В небе будят криком детство журавли.

Как промчались годы, что весною воды,
Спешным половодьем шумно прогремя.
Слякотной порошей в дебрях непогоды
Тропка детства в юность вывела меня.

Все дороги горем были перекрыты,
Чаша бед народных до краёв полна.
С той поры на век мой неразрывно слито
Сросшееся с детством слово-взрыв: "Война!"

Отгорело детство дымищем пожаров,
Горечью полынной в сердце залегло.
Мне не прикоснуться к мареву Стожаров,
Не вернуть того, что сбыться не смогло.

Утонуло детство в росах первоцвета,
Промелькнуло птицей, тающей в дали.
Где ты, детство, где ты? Не найдёшь ответа.
В небе будят криком детство журавли...

26 ноября 1979 г.

На сайте "Виртуальный поэтический театр":
http://www.stihophone.ru
песня включена в авторскую музыкальную композицию "Движенье туч у горизонта".
В состав композиции входит стихотворение "Движенье туч у горизонта":
http://www.poezia.ru/article.php?sid=34314

Стихи и песню в исполнении автора можно послушать по адресу:
http://www.stihophone.ru/works.php?G=2&ID=438
Там внизу есть ссылка:
"Файл: mp3 529.98Kb Скачать"


Сто первый день войны (баллада)

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы.

Кудряшовой Екатерине Сергеевне, моей матери, посвящается -
Дмитриева (Кудряшова) Лариса.

Сто первый день войны. Шёл поезд на восток.
В теплушках едут женщины и дети,
Уходят в тишину, кляня фашизм, войну,
И красный крест взывает к милосердью.
- И красный крест взывает к милосердью.

Вдруг "юнкерсы" ревут, а "Яков" в небе нет.
Лежат: с аэродромов приграничных
Им не пришлось взлететь. Без боя умереть?!
Что может быть страшнее в час сраженья.
- Что может быть страшнее в час сраженья.

Вот "юнкерсы" в пике: визг бомб, разрывы, вой.
Стоят вагоны - паровоз раздавлен.
В теплушках смерть и ад... Прострелены... Горят...
Все бросились к ближайшей роще разом.
- Все бросились к ближайшей роще разом.

Но роще не укрыть: редка и молода.
Людскою кровью травы обагрились.
И плач, и крик, и стон, и смерть со всех сторон.
Ужасней ада роща людям стала.
- Ужасней ада роща людям стала.

Там мать с детьми была, позднее всех сошла,
Не в рощу - к дубу в поле поспешила.
Над ними "мессер" взвыл, ас к цели заходил -
Решил от скуки видно поразвлечься.
- Решил от скуки видно поразвлечься.

Внизу мишень была так хорошо видна -
Уткнувшись в пашню, женщина лежала.
На ней платок белел, и ас берёт прицел,
Но дочка мать закрыла своим телом.
- Но дочка мать закрыла своим телом.

Ас вновь даёт заход... Мальчишка вдруг встаёт
И мчится к дубу... "Мессершмит" вдогонку.
Град пуль, но дуб, как дот, мальчишку бережёт,
Прикрыл его в смертельной карусели.
- Прикрыл его в смертельной карусели.

Патронов больше нет. Бессилен вражий ас.
Мальчишка шепчет белыми губами.
Вслед "мессеру" глядит и кулаком грозит.
Он спас, он уцелел?! Он - победитель?!
- Он спас, он уцелел! Он - победитель!

Лариса и Лев Дмитриевы.
23 октября 1980 г.

В исполнении Ларисы Дмитриевой любительская запись этой песни (1981 г.)
опубликована на музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:
Сто первый день войны.


АЛЕКСАНДРА - История любви (поэма)

Приезд в прекрасный санаторий…
Приезда день - счастливый акт.
Она пусть жаждала викторий,
Но драм не ожидала, факт.
Скользнула взглядом лица бегло,
Дышала вольностью святой,
А между тем амура стрелы
Слал генерал ей молодой.
В нее впивался оком жадно,
И сравнивал, и узнавал,
В ее движеньях, стане ладном
Породы редкой высший балл.

Привыкший мять эмоций всплески,
Себе на миг не изменял:
Глаза стальные занавески,
В душе растущий мощный вал.
Сквозь строй очков, глаз изумленных
Прошла легко и не спеша,
Не видя взглядов устремленных,
Не слыша шёпот: "Хороша!"
Копна уложенных небрежно
Волос, их рыжий цвет. А вид!
Весь облик яркий, мягкий, нежный,
Невольно тянет, как магнит.

Знакомство было тривиальным.
Доступным всем. Не гениальным.
Ей предложил свои услуги:
Чем вам помочь? Или подруге?
Он взялся их к столу вести.
Помог шампанское нести.
Всех за столом смешил Михалыч,
Затейник с шутками седыми.
Шепнул: я - Юрь Иваныч.
Позвольте знать и Ваше имя?
"Звучит немного прозаично,
Нет в нем красот небес и рая…
Я - Александра свет Никична"-
Сказала, капельку играя.
Кокетство - дар приобретенный,
Отточен в битвах за мужчин.
Умелый, тонкий, изощренный
Пленяет простоту и чин.
Люблю словесный блеск сражений,
В них женских прихотей игра.
Ведь существует много мнений,
Как вас, мужчин, свести с ума.
Подсказка: начинай с постели!
Надежный способ, уж поверь!
( Все ж коли прочности хотели -
Пленяйте душу поскорей)

О тех, кто начинал с постели…
Согласна. В этом есть резон,
Как печь ходила у Емели,
Так чувствами наполнен звон.
Взяв старый опыт в услуженье.
Откинув стыд, открыв свой клад,
Предъявит дева свое тело,
А с ним объемный вожделенный зад…
Мужчина с торсом Аполлона
Иль замухрышка, но с деньгой,
Хотят любовь такого тона,
Где море чувств, а страсть рекой.
Плевать, что прелести красотки
Другой уже азартно мял,
Что чувства от избытка водки,
А сердца пыл давно увял.
Не до того! Ждет обновленья.
В голышке ищет торжества.
Постигнув все совокупленьем,
Он уяснит как дважды два,
Что путь далек до совершенства…
Пускай такой не насмешит,
Познав не раз уже блаженство,
За новым вскоре поспешит.

Стать пуританкой? Не хотела.
Любовь… Но не раба её.
Хочу, чтобы любовь звенела,
Природа брала бы свое,
Чтоб дух и плоть слились навечно,
Рождая чувств ответный зов,
А не скакали бы беспечно
И не съедались как вкуснейший плов.
Все понимайте так, как надо,
Не примеряя на себя,
Считая, что любовь награда,
Когда бы не вошла в тебя.

Александрин ( она же Аля)
Знакомого вдруг обрела
И, если карты не соврали,
Поклонником обзавелась.
Она шагала в ногу с веком,
Была передовой и проч…
Но слабости владеют человеком,
Особенно в такую ночь.
И началось-то все с забавы,
Хотели встретить Новый Год.
Никто не ждет любовной кары
и веселится без забот,
Кругом сидели дипломаты,
Кого дороги вдаль зовут.
Они ведь так же, как солдаты,
Жизнь и покой наш берегут.
Звучали речи, анекдоты,
Шпигуя за столом пустоты
Меж песней, юмором живым,
Неповторимым и родным.
Бокал нальем за уходящий,
За отшумевшую войну,
Чтоб вихрь военный леденящий
Не тронул жертву ни одну,
Чтоб тишь покой наш охраняла,
А дети спали в колыбели,
Чтоб роща желтый лист роняла,
А нас будил лишь шум метели.

Коль сказан тост у русских - пьют…
Уходит тяжесть напряженья,
Из тел исходит притяженье.
Слетает вековой запрет…

Нам отпуск для того дают,
чтоб средь чужих нашли уют
И вместе с отдыхом, леченьем
Узнали б легкое волненье.
Я не за связь, а лишь за флирт,
Рождаемый под сенью мирт,
Напутствуемый профсоюзом,
Не рвущий брачные союзы!

К утру пришел покой и сон.
У всех ли крепок будет он?
Александрин спала спокойно.
С утра собой была довольна.
Лениво книжку полистала…
Почистить перышки взялась.
Заря давно уж занялась…
Искрились снежные вершины,
Луч веселился на плешинах
Энтузиастов пожилых,
Зарядкой утром занятых.
В окно понаблюдав картину,
Она письмо черкнула сыну,
Друзьям открытки набросала
И красотою гор дышала.
Картиной прошлого полна -
Все видела впервой она:
Дом Лиговской от снега сед
Смотрел печально Але вслед.
Эфира прежний властелин
Среди камней совсем один
Через решетку в даль глядит,
О прежней вольности скорбит.
Парк кисловодский очень ярок!
Воспринят Алей как подарок.
Морозец легкий веселит
И мысли грешные родит.
Нам мыслей грешных строй не нужен.
Мы с Алей поспешим на ужин.
На ужин позже всех придя,
Она не встретила тебя,
Герой, негаданно пропавший,
Снег утром рьяно убиравший,
(Привычка? Или удивить?
Привлечь внимание, прельстить?)
Два целых дня она скрывалась,
Но встреча, ясно, состоялась.

Голубоватый сумрак пал,
Снежок скрипит под ножкой быстрой.
О! Кто из нас не замирал,
Шагая по тропе искристой!
Он не на шутку изумлен
Ее умением держаться,
Быть ровной и не обольщаться,
Он все сильнее увлечен,
Не уставая восхищаться,
И рыцарски ей поклоняться.
Читает Шелли по-английски
И тут же перевод дает.
Он отрекается от "Плиски"
И гонит страсть вперед, вперед…
В нем просыпается мужчина
Без фанаберии, без чина.
Он хвалит Кисловодск, Кавказ,
Поет романс "Я встретил Вас",
Игрою на рояле изумляет
И прочно Алю приручает.
Она берет Экзюпери -
Он наизусть его читает,
Заговорит о Навои -
К нему давно любовь питает.
Картины Форли, Тициана
Он видел в залах Ватикана,
Смотрел на фрески Рафаэля
И знал особый привкус эля,
Добротные сухие вина
вкушал в гостях у Хо-Ши-Мина,
А вот о том, что генерал,
лишь в день отъезда ей сказал.

Бегут деньки, летят часы…
Уже мелькнули три недели.
И кисловодские красы
Порядком многим надоели,
Зато влюбленные клянут
Спешащих стрелок бег слепой
И каждый миг своих минут
Считают роскошью большой.
В знак добрых чувств и уваженья
(Сказать не страшно - преклоненья!)
Александрин свой стих читает,
Его конечно посвящает
Тому, кто чувства пробудил,
Любовь ей в 35 открыл.
Она знавала поклоненье,
Сердечный трепет увлеченья,
Но легкий дым любовных чар
Не разжигал в груди пожар.

Лунная поляна.

Расступись! Идет гулянье -
Дуб танцует на поляне,
Подбоченясь и смеясь,
То с притопом, то вертясь.
В лунном свете все искрится,
Луч на ветках серебрится
В каждом листике дрожит
И мелодией звучит.
Вновь напев неуловимый
Наполняет тишину,
Эхо - музыкант игривый -
Ударяет о волну,
Звезды звучно и лукаво
Множат тему, вторят ей.
Все цветы, деревья, травы
Зажжены мелодией.
Присмотрись: какое диво!
В этих звуках при луне,
Озираясь чуть пугливо,
Звездный мальчик на волне.
Он в других мирах нетленных
Столько подсмотрел чудес,
Но нигде во всей Вселенной
Не звучал такой вот лес!

Конечно, Юра, сказку эту
Я сочинила Вам сама.
И жду похвал. Ведь не глупа!
Другой такой, пожалуй, нету.
Я так люблю Экзюпери!
В нем бездна вкуса, упованья…
Ходил, работал и творил,
Оставив имени звучанье,
Загадку гибели и ожиданье…
- Да, ожиданье, Аля. Браво!
Не все умеют ожидать.
А если я раскрою правду
Вы захотите… убежать?
- Не понимаю. Вы -Лжеюрий?
Вы - призрак, солнечный обман,
Мираж, мой выдуманный царь,
Фантазия прошедшей бури?
- -А ревность, Аля, что? Дурман ?
Что делали ревнивцы встарь?
- Дуэль, мой сударь, все решала.
-Да, чью-то жизнь дуэль кончала,
А я всю жизнь веду дуэль…
- Загадки, Юрий, все загадки?
- Нет, Аля, ты уж мне поверь
Не для меня плод сердца сладкий.
- Взгяни мельком: там…
- Эти двое?
Причем они? Я не вполне…
- Сейчас сама ты скажешь, кто я.
Всегда, всегда они при мне.
- Охрана? Вы… Кто ты? Не мучай.
Не генерал же, боже мой!
- Да, Аля, именно тот случай.
- Но как же так, за что? Постой…
- Я слишком, Аля отключился,
Себе немного изменил.
Прости за то, что позабылся.
"Держись в узде!"- шеф говорил.
- Окончен санаторный срок -
Твержу все утро как урок.
Ты помнишь роль Гертруды?
Не то… Послушай из Неруды:
" Простите, что мои глаза светились
Лишь тусклым светом океанской пены;
Простите, что мое пространство без
гавани, без края, без конца…
За мой напев щемящий монотонный,
и за слова, как сумрачные птицы,
как живность меж камней, как неутешность,
студеной вечно девственной планеты.
Простите за абсурд приливов,
вечное движенье воды, камней и пены.
Поймите: я - малая частица мирозданья
всегдашней дали, чьи колокола
ее кроят и множат в зыбких волнах,
часть тишины, чьи водоросли молча
опутывают тонущий напев."
- И это все? Нет песни горше…
- Я не могу сказать Вам больше.
Понаблюдайте, Аля, ель.
Стоит, в росинках утопая.
Пережила пургу, метель,
Забыла ВСЕ, с лучом играя.
Вглядитесь: капли, омывая,
Уносят прошлое и поделом!
Нет, Юрий, ель не понимают -
Она рыдает о былом.
- Два взгляда на предмет капели?
- А что другого Вы хотели?
Остался час до расставанья,
Давайте прекратим гулянье.
Оно сегодня вдруг не получилось.
- Забудьте обо всем, что приоткрылось…
Виной всему…
Виновных, Аля, нет.
Пошли наверх. Настал обед.
Шутили мило за столом,
Не думая о будущем, былом.
- Настал прощанья час.
Пройдем с тобой в последний раз -
шепнул он белыми губами.
Она смеялась со слезами.

Горчайший час любви прощанья
Без слез, без ласк, без обещаний,
Где все запрятано в глазах.
Пустые шутки на устах,
Смешок спасительно отвратный
И взгляд друзей, увы, превратный.
И все…
Круги поплыли…
Земля бежала из-под ног.
Душа и сердце враз заныли.
Ей так необходим был бог,
который в трудный миг спасет,
поддержит, скроет, не обманет,
от глаз кинжальных отведет
и за тебя горою встанет.
Нашелся друг - Вадим Большов -
Он под руку ее схватил
и бережно от глаз укрыл.
" Все кончено" - шептали ели
И выжидательно смотрели.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Промчался год со дня событий.
Все изменил в ней этот год.
Надежд на встречу не питает -
Супруга напрочь отвергает.
Довольно часто в этот год
Звонок таинственный идет.
Межгород? Да. Соединяю.
Не слышу… Что же вы молчите?
Кто вы? Откуда? Заклинаю.
Прошу вас - трубку положите.
Ошибка? Я не понимаю.
И чтоб она не повторяла,
Молчала трубка. Все вбирала,
Дыханье слышала она,
А голоса вот - никогда!
Поговорив сама с собой,
Бросала трубку на покой.
- С ума, наверное, схожу?
Нет, больше трубку не возьму -
Решала Аля каждый раз.
Звонок - все вылетало враз.
Потом молчанье наступило
И Саша очень загрустила…

- Приезд в прекрасный санаторий.
Приезда день - счастливый акт.
Надежда зрела на повторы,
Но их не получилось - факт.
Нет ни его, ни тех… из свиты.
Чужие лица - новый круг,
Все карты Александры биты.
Лишь ели прежние вокруг.
Все в памяти перебирая,
По кругу ходит не спеша.
Мужчина молча наблюдает:
Всегда одна, а хороша!
Через деньков четыре - пять,
Понаблюдав и пораскинув,
Решил он к делу приступать.
К ней напрямую бодро двинул.
- Вы ожидаете здесь чуда?
Так я волшебник с местных гор.
Скажите, родом Вы откуда?
Я приготовлю заговор.
Заговорю от чар, от хвори,
От недугов, от властных глаз,
От сновидений, тяжкой доли…
Не думайте - не Ловелас!
Не против, если я при Вас,
Как день, как солнце, как Кавказ?

Он был упорным, продолжая,
Идти с ней в ногу и молчать.
Так каждый день сопровождая,
Старался шуткой развлекать.
Он звал ее упорно "пани"
(Ясновельможная притом!)
- Не знаю я , кто Вас так ранил,
Но можете сказать потом,
Конечно, если захотите,
Открыться трудно - промолчите,
Не думайте, я не любитель
Сердечных тайн. Не из повес!
Всего лишь скромный сочинитель,
Сценариев, стихов и пьес.
В Орле поют и мои песни.
В Орле живу, но мир так тесен.

В речах, манере и фигуре
Порой угадывался Юрий.
К несчастью, Петр не понимал,
Что отраженьем чьим-то стал.
Орловский сочинитель Львов
(был бонвиван семидесятых!)
Рад! И окончательно готов
Войти теперь в ряды женатых.
Он обновил свой туалет:
Ботинки с узкими носами,
Пиджак с иголочки, жилет…
Но, главное, пленял речами.
Знал наизусть Рембо, Шекспира,
Толстого Льва боготворил.
Звучала собственная лира:
Читал стихи, что сочинил,
Прилично пел он под гитару
И под рукой аккорд звучал:
В Орле один. В Вас встретил пару -
И в брак вступить с ним предлагал.

Душевный мир был ей созвучен,
И знаний клад одушевлял.
Он не был, как иные, скучен
И Юрия напоминал.
Год в переписке. И какой!
Что ни письмо, то… Боже мой!
Изысканность речей и стиля
Ее всецело покорила.
В очередной ее приезд
Они вошли в чужой подъезд,
В квартиру, снятую Петром,
Седым морозным декабрем…

Да, сексуальная проблема -
Сложнейшая из сложных тема!!
Настало утро… Львов дрожал,
Мечтал о встрече у нарзана.
Он у бювета долго ждал,
Решив, что вышел слишком рано.
Напрасно в номер к ней стучал.
Пуст холл, а также и веранда.
Нигде ее не отыскал,
Исчезла, скрылась ЕГО САНДРА.
Он Сандрой Алю называл,
Одну из пьес ей посвящал…
Сонет рождался о любви.
О высочайшей, словно пики.
В душе звенели соловьи,
Пылали нежной Сандры лики.

Вдруг голос… Смех… Вот из-за ели
Глаза в глаза… И не одна!
Поклон отвесил еле-еле,
Но не ответила она.
Презрительным окинув оком,
Гримаску скорчила в лице.
Вот повернулась как-то боком,
Остановившись на крыльце,
Верней на лестнице широкой,
Ведущей от него туда…
С ней рядом шел джентльмен высокий.
Одет, причесан - хоть куда!
Ни объяснений, не записок,
Ни встреч, ни утренних "Бонжур!"
Петр продолжал печальный список
Тех, кто отвергнут. Зол и хмур,
Стихи минорные слагал,
Где в грязи плотской обвинял.
Всю понимая сложность мук,
Нырнув к интимнейшей странице,
В Песнь Песней фальшью выдал звук,
Считая Сандру ученицей.
В Орле лечился от печали
Он чтеньем лекций по морали…

Прошли не год, не два, а восемь.
Боль притупилась, залегла…
Пришел ноябрь. Глухая осень…
В Москву приехала она.
В Большом прослушаны новинки,
Покупки сделаны, и вот
Друг детства (отмечал поминки)
Ее на кладбище ведет.
А где могила Шукшина?
Давай потом пройдем туда.
Идут, беседуют, глядят
И чьи-то судьбы обсуждают.
Вдруг… "Стоп, молчи, идем назад."
Остановившись, замирает…
Почти без чувств, вперив глаза
На фото, а потом на строки,
Упала на скамью она
И, зарыдав, уткнулась в руки.
- Ты разве генерала знала? Откуда?
- Я с ним отдыхала. Трагически погиб.
(Уныло надпись говорит.)
Вопросов друг не задавал.
Друг настоящий. Он молчал.

1981 - 1989 г.г.


Быль о неизвестном солдате

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы.

Лежит в лесах под мхом, морошкой,
Или в полях, где зной и пыль.
О нем трёхрядная гармошка
Расскажет праведную быль.
- Расскажет быль.

Он рос в селеньи под Смоленском,
И неказист, и неречист.
Был послан в направленьи энском
В год сорок первый, как связист.
- Да, как связист.

В разрывах корчилась родная
Земля. Кормилица Земля!
Со всеми вместе отступая,
Шептал: "Прости, Земля, меня!".
- Прости Земля!

К ней прижимался жарким телом,
То застывал, то полз опять.
Считал себя всегда не смелым,
Но мог за Землю постоять!
- Мог постоять!

Однажды утром на рассвете
В бою под Матушкой-Москвой
Он мир увидел в ярком свете,
Пал, Землю заслонив собой.
- Закрыв собой.

Потом был плен. Побои, рабство.
Весна в цвету - бараков ад.
В подполье созданное братство.
Хоть и в плену, но ты солдат.
- Ведь ты солдат!

Был за побег побит нещадно,
Но вновь на Родину бежал.
Он в схватке страшной, беспощадной,
Лишь от Земли спасенья ждал.
- Спасенья ждал.

Без вести числился пропавшим,
А не в героях славных он.
И лишь Земля героев павших
Покоит прах и вечный сон.
- Покоит сон...

Лежит в лесах под мхом, морошкой
или в полях, где зной и пыль.
О нем трёхрядная гармошка
Расскажет праведную быль.
- Расскажет быль.

12 декабря 1979 г.

Песню можно послушать и переписать (файлы mp3) на музыкальном хостинге
Библиотеки Мошкова: http://music.lib.ru/d/dmitriewa_l_i/alb2.shtml#bylx_o_neizwestnom_soldate


Чёрные дыры

Где-то в мирах есть чёрные дыры,
Они обладают зловещею силой.
Втянут звезду - и как не бывало.
Даже Вселенная будто пропала.

А шарик земной лихо кружится -
Он среди звёзд один веселится.
Не ведает - чёрные дыры
Полны сногсшибательной силы.

И шарик не знает, не знает,
Что злом, как паршой, обрастает.
Сокровищ подземные клады
Укрыты оружием в склады.

Оружия больше - доходов не стало,
У бедных землян животы подобрало.
В чёрные дыры все блага бросают -
Землю и жизни спасают!

Лариса и Лев Дмитриевы.
25 января 1981 г.


"Танго смерти"

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы.

Бараки. Плац. И музыканты.
Яновский лагерь. Смерть людей.
Под музыку велели оккупанты
Стрелять в людей. Так веселей!

Над серым плацем скрипки зарыдали,
В бараках люди, цепенея, ждали.
Опять расстрел! Вгрызалось в души "танго".
О, "танго смерти", "танго смерти"!
Пощады - нет.

Два года - двести тысяч павших.
Под "танго смерти" шёл расстрел.
И музыкантов, порохом пропахших,
Ждал скорбный, как и всех, удел.

Над серым плацем скрипки зарыдали,
В бараках люди, цепенея, ждали.
Опять расстрел! Вгрызалось в души "танго".
О, "танго смерти", "танго смерти"!
Пощады - нет.

Остались сорок оркестрантов,
Играют "танго". Их черёд!
Под громкий смех и говор оккупантов,
Раздевшись, падают на лёд.

Над серым плацем скрипки не рыдали...

Фашистов вышибли и смяли,
Но на Земле фашизм живёт.
И где-то вновь стреляют, как стреляли...
Людская кровь течёт, течёт...

Над всей Землёю скрипки всё рыдают.
Под звёздным небом люди умирают...
Опять расстрел! Терзает души "танго".
О, "танго смерти", "танго смерти"!
Забвенья - нет!

3 декабря 1980 г.

Песню можно послушать (и переписать файл mp3)
на Музыкальном хостинге Мошкова:
http://music.lib.ru/d/dmitriewa_l_i/alb0.shtml#tango_smerti


Тема любви (музыка из кинофильма "Крёстный отец")

Слова - Лариса и Лев Дмитриевы.

Мне хорошо с тобою было и легко.
Казалось чувство бесконечно глубоко.

Но время шло, всё размело,
И расставанье неизбежное пришло.

Лишь в сердце память прошлого живёт
И мне покоя не даёт.

С того мгновенья вёсен бурных не терплю.
Все эти годы я по-прежнему люблю.

Живу тобой, храню мечты.
Моя любовь, моя надежда - только ты.
- Моя любовь, моя надежда - только ты.

11 апреля 1980 г.

Песню можно послушать и переписать на авторской странице:
"Старые новые песни"
(Музыкальный хостинг Библиотеки Мошкова).


Сказка любви (романс)

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы.

Помнишь закат,
Яблони в ряд...
Ночи!
В руки твои
Свет от луны
Падал.

Не торопи,
Не торопи...
Сказка любви
Нас завлекла,
Радость дала.

Музыка слов,
Близость миров...
Вечность!
Вижу в глазах
Искры горят
Счастья.

Не торопи,
Не торопи...
Сказка любви
Нас завлекла,
Радость дала.

Звездная пыль -
Прошлого быль.
Время!
Было и нет -
Будет всегда,
Верю всегда -
Будет!!!

1 августа 1982 г.

Романс можно послушать (и переписать файл mp3)
на Музыкальном хостинге Мошкова:
http://music.lib.ru/d/dmitriewa_l_i/alb1.shtml#skazka


Танго любви

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы

Жизнь на излучине...
Мы отвстречались.
Что ж нас так мучило?
Вновь возвращались...

Чей же совет, чей же навет
Тому причина?
Все было бред, к чему обет?!
Ты же - мужчина!

Живое рви, живое рви!
Пусть сердцу больно!
Для нас умолкли соловьи,
Прощай, довольно!

В мои объятия приди -
Смешно и старо...
Так уходи! Не приходи!
С тобой - не пара!

28 декабря 1979 г.

Песню можно послушать и скопировать (файл mp3)
на Музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:
http://music.lib.ru/editors/d/dmitriewa_l_i/alb0.shtml#tango_ljubwi.
Исполняет автор - Лариса Дмитриева.


Муки любви (романс)

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы

Приходит ночью боль обид,
Запрятанная днём глубоко,
Когда весь мир замолк и спит,
Мне безнадёжно одиноко.

Припев:
Хор звёзд небесных ночь включила.
Опять не спать мне до зари.
Любовь свела и разлучила...
Молю одно - всё мне верни, всё мне верни...

Припев.

Кольцо не разведённых рук!
Увы, ничто, ничто не вечно,
А отзвук отшумевших вьюг
Звучит ноктюрном бесконечным.

Припев.

Мотив, мотив, мотив любви...
Его кручу я как пластинку.
Люби, как прежде ты любил,
Девчонку в розовой косынке.

Припев.

Как были встречи горячи,
Как расставаться не хотели!
Как жаждал губ моих в ночи,
Как счастливо часы летели.

Припев.

В ночи, когда умолкнут звуки,
У ног струится лунный свет -
Опять испытываю муки.
Когда? Когда придёт рассвет?...

24 декабря 1979 г.

Романс в исполнени автора можно послушать и переписать на
Музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:
http://music.lib.ru/editors/d/dmitriewa_l_i/alb0.shtml#muki_ljubwi_romans.


Счастье любви (вальс)

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы

Спит безмятежно июньская ночь.
Думы, тревоги гони, друг мой, прочь.
Утро не скоро - вся ночь впереди!
Звёздами очи сияют твои.

Припев:
Счастье любви - это запах весеннего дня,
Счастье любви, когда рядом я вижу тебя.
Моря просторы, синие горы...
Тишь и гроза, смех и слеза -
Всё это - счастье любви,
- Всё это - счастье любви.

Липа в цветущие ветви свои
Спрятала наши слова о любви.
И посмотри - расстелила луна
Вытканные серебром кружева.

Припев.

Дымка волос, их струящийся шёлк.
Вдруг бы с тобою не встретиться мог!
Губы родник - оторваться нет сил!
Как без тебя в этом мире я жил?!

Припев:
Счастье любви - это запах весеннего дня,
Счастье любви, когда рядом я вижу тебя.
Моря просторы, синие горы...
Тишь и гроза, смех и слеза -
Всё это - счастье любви,
- Всё это - счастье любви.

10 апреля 1981 г.

Песню можно послушать и переписать на авторской странице: "Старые новые песни"
(Музыкальный хостинг Библиотеки Мошкова).

Первый файл - любительская запись, поёт автор - Лариса Дмитриева.
Второй файл - студийная запись, поёт Ирина Головлёва (аранжировка Сергея Шафраненко).


Лампада любви

Слова и музыка - Лариса и Лев Дмитриевы

Миражом или в снах - приходи.
Наяву среди тысячи лиц
Проявлением тайны земли:
Негасимой лампадой любви.

Перед взором незрячих сердец
Загорится (пусть, хоть иногда!),
Чтоб корыстный, завистливый лжец
Стал на время как добрый мудрец.

Благодатная ночь не спеши,
Рук созвездьями не опускай,
Лунным зеркалом тёмной душе
Дай раскаянье в звёздной тиши.

И за цепью надзвёздных высот,
Бесконечности новых миров,
В предрассветном тумане красот
Превратится в алтарь небосвод.

Ночь божественных дел приходи.
Свет, дающий нам жизнь и тепло,
От созвездий тем людям зажги,
В чьих сердцах нет лампады любви.

8 августа 1999 г.

Песню в исполнении автора можно послушать и переписать на
Музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:
http://music.lib.ru/editors/d/dmitriewa_l_i/alb0.shtml#lampada_ljubwi.