Коловращение роз

Дата: 04-02-2014 | 01:12:28

        Первое мое «Коловращение» не осталось не замеченным как ПРУшной, так и не прушной публикой. Но мог ли я подозревать о продолжении? Не мог. Однако сам я «нарыл» в сети еще парочку пародий Архангельского на популярных в свое время эстрадных артистов Хенкина и Смирнова-Сокольского (точнее — на тексты Зощенко и Маяковского).
        Вячеслав Баширов, поэт ПРУ, открыл для меня стихотворение Георгия Иванова.
        А пару дней назад ученый, поэт и переводчик Александр Баранов процитировал мне стихотворение Евгения Витковского.
        Своими и не своими находками я и спешу поделиться с читателями. Возможно, кто-нибудь из них найдет для меня еще одну-две розы. За что я буду ему несказанно благодарен.




Иван Мятлев

Розы


Как хороши, как свежи были розы
В моем саду! Как взор прельщали мой!
Как я молил весенние морозы
Не трогать их холодною рукой!

Как я берег, как я лелеял младость
Моих цветов заветных, дорогих;
Казалось мне, в них расцветала радость,
Казалось мне, любовь дышала в них.

Но в мире мне явилась дева рая,
Прелестная, как ангел красоты,
Венка из роз искала молодая,
И я сорвал заветные цветы.

И мне в венке цветы еще казались
На радостном челе красивее, свежей,
Как хорошо, как мило соплетались
С душистою волной каштановых кудрей!

И заодно они цвели с девицей!
Среди подруг, средь плясок и пиров,
В венке из роз она была царицей,
Вокруг ее вились и радость и любовь.

В ее очах — веселье, жизни пламень;
Ей счастье долгое сулил, казалось, рок.
И где ж она?.. В погосте белый камень,
На камне — роз моих завянувший венок.

1834



Иван Тургенев

Как хороши, как свежи были розы ...


        Где-то, когда-то, давно-давно тому назад, я прочел одно стихотворение. Оно скоро позабылось мною... но первый стих остался у меня в памяти:
        Как хороши, как свежи были розы...
        Теперь зима; мороз запушил стекла окон; в темной комнате горит одна свеча. Я сижу, забившись в угол; а в голове все звенит да звенит:
        Как хороши, как свежи были розы...
        И вижу я себя перед низким окном загородного русского дома. Летний вечер тихо тает и переходит в ночь, в теплом воздухе пахнет резедой и липой; а на окне, опершись на выпрямленную руку и склонив голову к плечу, сидит девушка — и безмолвно и пристально смотрит на небо, как бы выжидая появления первых звезд. Как простодушно-вдохновенны задумчивые глаза, как трогательно-невинны раскрытые, вопрошающие губы, как ровно дышит еще не вполне расцветшая, еще ничем не взволнованная грудь, как чист и нежен облик юного лица! Я не дерзаю заговорить с нею, — но как она мне дорога, как бьется мое сердце!
        Как хороши, как свежи были розы...
        А в комнате все темней да темней... Нагоревшая свеча трещит, беглые тени колеблются на низком потолке, мороз скрипит и злится за стеною — и чудится скучный, старческий шепот...
        Как хороши, как свежи были розы...
        Встают передо мною другие образы... Слышится веселый шум семейной деревенской жизни. Две русые головки, прислонясь друг к дружке, бойко смотрят на меня своими светлыми глазками, алые щеки трепещут сдержанным смехом, руки ласково сплелись, вперебивку звучат молодые, добрые голоса; а немного подальше, в глубине уютной комнаты, другие, тоже молодые руки бегают, путаясь пальцами, по клавишам старенького пианино — и ланнеровский вальс не может заглушить воркотню патриархального самовара...
        Как хороши, как свежи были розы...
        Свеча меркнет и гаснет... Кто это кашляет там так хрипло и глухо? Свернувшись в калачик, жмется и вздрагивает у ног моих старый пес, мой единственный товарищ... Мне холодно... Я зябну... и все они умерли... умерли...
        Как хороши, как свежи были розы...

        Сентябрь 1879



Игорь Северянин

Классические розы


Как хороши, как свежи были розы
В моем саду! Как взор прельщали мой!
Как я молил весенние морозы
Не трогать их холодною рукой!
Иван Мятлев, 1834


В те времена, когда роились грезы
В сердцах людей, прозрачны и ясны,
Как хороши, как свежи были розы
Моей любви, и славы, и весны!

Прошли лета, и всюду льются слезы...
Нет ни страны, ни тех, кто жил в стране...
Как хороши, как свежи ныне розы
Воспоминаний о минувшем дне!

Но дни идут — уже стихают грозы.
Вернуться в дом Россия ищет троп...
Как хороши, как свежи будут розы,
Моей страной мне брошенные в гроб!

1925



Георгий Иванов

Владимиру Маркову

Полутона рябины и малины,
В Шотландии рассыпанные втуне,
В меланхоличном имени Алины,
В голубоватом золоте латуни,
Сияет жизнь улыбкой изумленной,
Растит цветы, расстреливает пленных,
И входит гость в Коринф многоколонный,
Чтоб изнемочь в объятьях вожделенных!

В упряжке скифской трепетные лани —
Мелодия, элегия, эвлега...
Скрипящая в трансцедентальном плане,
Немазанная катится телега.
На Грузию ложится мгла ночная.
В Афинах полночь. В Пятигорске грозы.

...И лучше умереть, не вспоминая,
Как хороши, как свежи были розы.



Александр Архангельский

В. Хенкин

        Между прочим должен вам прямо сказать, уважаемые граждане, что память у меня конкретно стала хреновая. Не то чтоб совсем паморки отшибло, но в общем и целом, как говорится, — дырявая память. Вот прочитал стишки, а черти где и черти когда, хоть зарежьте, не помню. Но самое смешное — одна строчечка из этого стишочечка пристала ко мне, как банный лист. Куда, понимаете ли, ни пойду, в кооператив или, извините за выражение, в другое место, а в голове зудит и зудит: «Как хороши, как свежи были розы...»
        Вы понимаете?
        Вот теперь, как говорится, зима. В нашей коммунальной квартире канализация не действует, электричество выключено, свечи горят, центральное отопление лопнуло, холод собачий. А я сижу, как архиерей в оранжерее, и мелодекламирую: «Как хороши, как свежи были розы...» И представляются моему, конечно умственному, взору разные соблазнительные картинки. То, понимаете ли, вижу я, будто у окна сидит, извините за выражение, девушка. Этакий симпомпончик!
        Морда, конечно, интеллигентная. Ну, там, конечно, губы раскрыты, взгляд задумчивый, дышит, как полагается, грудью. То сразу три тургеневских канашечки. Две чай пьют с печеньем «Пушкин» и вроде как насмехаются с меня, а третья на пианино вальс запузыривает.
        Другой, конечно, на моем месте подошел и прямо бы сказал: «Не желаете ли винограду «дамские пальчики», могу по блату достать. Лопайте на здоровье!» Или там еще какое конкретное жизнерадостное предложение внес. А я, понимаете ли, стою и ни мурмур. Смелости не хватает. Молчу и, конечно, вздыхаю. «Как хороши, как свежи Маши, да, к сожалению, не наши!»
        Иван Иванович, сосед мой, говорит: «Ты, говорит, Вася (меня Васей зовут!). Ты, говорит, Вася, потому робеешь, что в тебе малокровие и обмен веществ. Ты, говорит, на витамины «С» налегай, опять же гравидан пей!»
        А я действительно, дорогие гражданочки, кашляю, как сукин сын, поясницу ломит, в ухе стреляет — можно сказать, одной ногой в крематорий смотрю.
        А что касается гравидана, можете себе представить, определенно помогает. Один мой малокровный знакомый пил и, безусловно, помолодел, но, между прочим, помер. И, самое смешное, помер он жертвой транспортного движения, под трамваем.



Смирнов-Сокольский

Много еще всякого хлама и трухи
Среди нашей героической
Житейской прозы.
Вот прочел я, не помню
Где и когда, стихи:
«Как хороши, как свежи были розы...»

Кто написал этот,
С позволения сказать, стишок,
Этот яркий образчик
Откровенной халтуры,
От которого прет
Стопроцентный душок
Буржуазно-капиталистически-
Мещанской литературы?

Дорогие товарищи!
Обидно до слез!
В то время как на дворе
Зима и морозы,
Когда надо решать
Дровяной вопрос,
Нам подсовывают какие-то
Феодальные розы

В то время как надо
О культуре кричать,
Бичевать обывателей,
Которые слона толстокожей,
Разве можно под
Барскими окнами торчать
И любоваться смазливой
Дворянско-помещичьей рожей?

С этим безобразием
Кончить пора!
Не такой мы момент,
Дорогие товарищи, переживаем!
Кстати, о Гоголе. Еду вчера
От Сокольников
К Тверской заставе трамваем.

Крик! Ругань! Гоморра! Содом!
Все как угорелые лезут в двери!
Что ж это делается?
Сумасшедший дом!
Кто это? Пассажиры
Или дикие звери?!

Друг на друга рычат:
«Тумба!» — «Дурак!»
«От дурака слышу!»
«Идиот!» — «Дура!»
Мрак, товарищи!
Совершеннейший мрак!!
Где же она,
Эта самая культура?!

Неужели мы через шестнадцать лет
Должны все начинать заново?
Гоголя на вас, окаянных, нет!
Да что Гоголя!
Пантелеймона Романова!

Много еще, товарищи,
Хлама и трухи.
Разве можно воспевать
Дворянско-усадебные розы,
Писать какие-то
Несусветные стихи,
В то время когда кругом
Воруют завхозы?

Разве не стыдно
Торчать, как пенек,
Глазеть на паразитические
Русые головки,
Вместо того чтобы написать
Обличительный раек
Об антисанитарном состоянии
Мостроповской столовки?

И вот, товарищи,
Как посмотреть вокруг
На таких, с позволения сказать,
Поэтов,
Хочется САМОМУ
Присесть и вдруг
Сочинить сотни две
Актуальных куплетов.

Хочется до хрипоты в горле
Кричать!
Чтобы речь моя
Набатом звучала!!
Дорогие товарищи!!!
Хочется не кончать,
А с вашего позволения
Начать сначала:

Много еще всякого
Хлама и трухи
Среди нашей героической
Житейской прозы.
Вот прочел я, не помню
Где и когда, стихи:
«Как хороши, как свежи были розы...»
Кто написал... И т. д.



Л. Утесов

С одесского кичмана,
С Тургенева романа
Я вычитал хорошенький стишок:
«Как хороши, стервозы,
Как свежи были розы...»
Теперь они истерлись в порошок.

Гляжу я с тротуара —
Сидит в окошке шмара,
Сидит себе, не шамает, не пьет.
Она в шикарном доме,
А я стою на стреме,
Любуюсь на нее, как адиет.

Ой, мама, моя мама!
Какая панорама!
Три барышни, глазенки как миндаль.
Одна мине моргает,
Другая подмогает,
А третья нажимает на педаль.

И я во всех влюбляюсь,
Под окнами мотаюсь,
Хожу себе тудою и сюдой.
Хожу я и вздыхаю,
Тех розочек внюхаю,
Хоть я уже совсем не молодой.

С одесского кичмана,
С Тургенева романа
Я вычитал хорошенький стишок:
«Как хороши, стервозы,
Как свежи были розы...»
Теперь они истерлись в порошок.



Евгений Витковский

Двадцатый век. Июль. Библиотека.
Уныло кружит муха возле глаз.
Сижу во Пскове, отстаю от века
И Мятлева читаю третий час.

Провинциальный стиль не терпит прозы.
Возьми размер, пиши и говори:
Как хороши, как свежи были розы
Сто двадцать лет тому назад, в Твери!

И пятистопный ямб провинциально
И мило пел в преддверии весны.
Блажен тот век, когда писать банально
Ещё считалось верхом новизны.

Но сел корабль поэзии на рифы.
И строки только нам и говорят:
Как хороши, как свежи были рифмы
«Любовь» и «кровь» сто лет тому назад!

Как долог путь прекрасного искусства
Сквозь двести лет и стихотворный штамп.
Как хороши, как свежи были чувства,
Стихи, цветы и пятистопный ямб.



Андрей Синявский. Литературный процесс в России

        Язык литературы, если к нему присмотреться внимательнее, — это язык непристойностей. В широком смысле язык литературы это — матерный язык. Хотя бы на нем говорилось: «Как хороши, как свежи были розы!..». Вы думаете, это розы? — да нет, это — ругань, которой писатель (в данном случае Тургенев) бомбардирует стены тюрьмы. Так, как пишет писатель, разговаривать в семейном, в человеческом кругу не пристало. Литературный язык — это язык откровенностей, от которых становится стыдно и страшно, язык прямых объяснений с действительностью по окончательному счету, когда ей (действительности) говоришь: «пойдем со мной! не то зарежу!». И тут же ей объясняешь с чувством: «Как хороши, как свежи были розы!» (То есть: «пойдем со мной, не то зарежу!»). Действительность, естественно, не верит писателю и отвечает: видали мы таких! Но таких она еще не видала. И если она все-таки не идет (а чаще всего она не идет за писателем, за проходимцем) и остается с более достойными, деловыми людьми, с генералами, с инженерами, он, писатель, подносит ей с укоризною очередную свою непристойность: «Как хороши, говорит, как свежи были розы!..».
        Это я выбрал самый приличный пример, а если перейдем на Пушкина, на Лермонтова — так ведь уши заткнете.

1974



Александр Маркин

Как хороши, как свежи были розы


Сухих стволов древесный эбонит,
того гляди, искрой воспламенит
в лесопосадке ветви и иголки
сосёнок, облетавших на корню,
и в этом открывающемся ню —
венец цивилизации — наколки:

две розы: на плече и на бедре,
на загорелой коже, в янтаре
расплава из поэзии и прозы,
на ложе из иголок и песка,
где смыслом наполняется строка:
«Как хороши, как свежи были розы».

И ветерок от крыльев мотылька,
невольно разгоняя облака,
опровергает веру в постулаты,
что неизбежно тучи и беда
над головой сгущаются тогда,
когда слова и помыслы крылаты.

Не распознать плодов добра и зла;
течёт из ран древесная смола,
залечивая раны, дожидаясь
не мотылька, а чуда по весне —
такого, чтобы на сухой сосне
плодов запретных появилась завязь.

И завтра, возвращаясь во вчера,
идёт твоей походкой «от бедра»;
и соблазнён классической цитатой,
в себе тая статический разряд,
привычных истин нарушает ряд
сегодняшнего тайный соглядатай.

5 апреля 2013

Первое мое "Коловращение" не осталось не замеченным как ПРУшной, так и не прушной публикой. Но мог ли я подозревать о продолжении? Не мог. Однако сам я "нарыл" в сети еще парочку пародий Архангельского на популярных эстрадных артистов Хенкина и Смирнова-Сокольского (точнее — на тексты Зощенко и Маяковского).

Вячеслав Баширов, поэт ПРУ, открыл для меня стихотворение Георгия Иванова.

А пару дней назад ученый, поэт и переводчик Александр Баранов процитировал мне стихотворение Евгения Витковского.

Своими и не своими находками я и спешу поделиться с читателями. Возможно, кто-нибудь из них найдет для меня еще одну-две розы. За что я буду ему несказанно благодарен.

Очень интересно и познавательно. Какая долгая история с продолжением. Спасибо.

Могу в свою очередь предложить:

Сухих стволов древесный эбонит
того гляди искрой воспламенит
в лесопосадке ветви и иголки
сосёнок, облетавших на корню,
и в этом открывающемся ню –
венец цивилизации – наколки:

две розы – на плече и на бедре,
на загорелой коже, в янтаре
расплава из поэзии и прозы
на ложе из иголок и песка,
где смыслом наполняется строка:
«Как хороши, как свежи были розы».

И ветерок от крыльев мотылька,
невольно разгоняя облака,
опровергает веру в постулаты,
что неизбежно тучи и беда
над головой сгущаются тогда,
когда слова и помыслы крылаты.

Не распознать плодов добра и зла;
течёт из ран древесная смола,
залечивая раны, дожидаясь
не мотылька, а чуда по весне –
такого, чтобы на сухой сосне
плодов запретных появилась завязь.

И завтра, возвращаясь во вчера,
идёт твоей походкой «от бедра»;
и соблазнён классической цитатой,
в себе тая статический разряд,
привычных истин нарушает ряд
сегодняшнего тайный соглядатай.