Слово о полку Игореве

Дата: 04-01-2009 | 22:22:19

Слово о плъку Игореве, Игоря, сына Святъславля, внука Ольгова

Действующие лица

ИГОРЬ, князь новгород-северский.
ВСЕВОЛОД, его брат, князь трубчевский и курский.
СВЯТОСЛАВ, их двоюродный брат, князь киевский.

КОНЧАК, половецкий хан.
ГЗАК, половецкий хан.

ОВЛУР, половец, друг Игоря.

ЯРОСЛАВНА, жена Игоря.

СКАЗИТЕЛЬ.
ХОР СКАЗИТЕЛЕЙ.
БОЯРЕ КНЯЗЯ СВЯТОСЛАВА.

ДОНЕЦ.

РУССКАЯ ДРУЖИНА, ПОЛОВЦЫ.

Место действия — Путивль, Киев, поле Половецкое, вежи половецкие.



Введение

      СКАЗИТЕЛЬ. Не лепо ли ны бяшетъ, братие...
      ХОР. Не ладно ли нам будет, братья...
      СКАЗИТЕЛЬ. Начяти старыми словесы...
      ХОР. Начати в стародавних словесах...
      СКАЗИТЕЛЬ. Трудныхъ повестий о пълку Игореве...
      ХОР. Печальные сказания о брани,
          Сказания об Игоревой рати,
          Об Игоре, о сыне Святослава.
      СКАЗИТЕЛЬ. Начати же ся песне той пристало
          По новым былям времени сего,
          А не по замышлению Бояна.
          Боянъ бо вещий, вещий песнопевец,
          Аще кому хотяше песнь творити...
      ХОР. Когда хотел воспеть кого-нибудь...
      СКАЗИТЕЛЬ. То растекался мыслию по древу,
          Пластался серым волком по земле,
          Шизымъ орломъ взмывал под облака.
      ХОР. Так вспоминал он, по словам его,
          Усобицы времен первоначальных.
      СКАЗИТЕЛЬ. Тогда он десять соколов пускал
          На стаю белокрылых лебедиц:
          Какую сокол первой настигал,
          Та преди песнь пояше...
      ХОР. Та и пела
          Великому ли князю Ярославу,
          Отважному Мстиславу, что зарезал
          Редедю пред касожскими полками,
          Или Роману, прозванному Красным.
      СКАЗИТЕЛЬ. Боянъ же, братие, не десять соколовь
          На стаю лебединую пускал,
          Но вещие персты свои певец
          На стаю струн притихших въскладаше;
          И оживали струны те, и сами
          Они же княземъ славу рокотаху...
      ХОР. Князьям великим славу рокотали...
      СКАЗИТЕЛЬ. Ну что же, братья, время начинать
          От старого Владимира сказанье
          До нынешнего Игоря, который
          Направил ум свой доблестью, а сердце
          На оселке отваги заострил;
          И, ратоборством одухотворенный,
          Повел свои бесстрашные полки
          На землю Половецкую
          За землю Русскую.
      ХОР. И вот, взглянув на солнце, видит князь:
          Затмилось тьмою светлое светило
          И мглой легло на воинов его.
          Тогда к дружине Игорь обратился:
      СКАЗИТЕЛЬ. Собратья и дружина! Не достойней ль
          В бою погибнуть, нежели в плену?
          Воссядем же на борзых коней, братья,
          Да поглядим, каков он, синий Дон!
      ХОР. Желанье опалило княжий ум;
          Великая охота искусить,
          Отведать Дон великий заступила,
          Затмила князю грозное предвестье.
      СКАЗИТЕЛЬ. «Хочу, — сказал он, — преломить копье
          О поля Половецкого рубеж.
          Как вы, не знаю, русичи, а я
          Готов хоть голову свою сложить —
          А все ж напиться Дону из шелома».
      ХОР. Боян, о соловей былых времен,
          Лишь ты соловьим щекотом своим
          Воспеть сумел бы Игореву рать;
          Лишь ты, скача по мысленному древу,
          То воспаряя думой к облакам,
          То рыща по Трояновой тропе
          Через поля на горы, — мог бы свить
          Былую славу с нынешнею славой,
          Обаполы времен соединить.
          Наверное, внук Велеса Боян,
          Ты так бы песнь об Игоре повел:
      СКАЗИТЕЛЬ. «Не буря соколы занесе
          Чрезъ поля широкая —
          Галици стады бежать
          Къ Дону великому».
      ХОР. А может быть, и так запел бы вещий
          Внук Велеса, внук песенного бога:
      СКАЗИТЕЛЬ. «Комони ржуть за Сулою —
          Звенить слава въ Кыеве;
          Трубы трубять въ Новеграде —
          Стоять стязи въ Путивле!».



Сказание первое

Путивль.

      ХОР. Ржут за Сулою вражеские кони —
          А слава в стольном Киеве звенит;
          Чуть затрубили в Новгороде трубы —
          А уж к Путивлю стянуты полки.
      СКАЗИТЕЛЬ. Ждет мила брата Всеволода Игорь.
          И князю буй тур Всеволод сказал:
      ВСЕВОЛОД. Один мне брат, один мне светоч светлый —
          Ты, Игорь, — Святославич, как и я!
          Седлай же борзых комоней своих, —
          Мои-то под седлом давным-давно
          Стоят в бору под Курском наготове.
          Мои куряне — воины исправные:
          Под трубами повиты-рождены,
          Под шлемами взлелеяны,
          С конца копья воскормлены;
          Пути им, тропы ведомы,
          Овраги ими знаемы,
          А луки их напряжены,
          Колчаны их отворены,
          Изострены их сабли и мечи;
          А сами скачут, словно волки серые,
          На поле брани ищучи, взыскуя
          Для князя славы, чести для себя!
      СКАЗИТЕЛЬ. Вступил тогда в злат стремень Игорь-князь
          И вскачь по полю чистому пустился.
          А солнце тьмою застит путь ему;
          Глухая полночь стонами грозы
          Птиц пробудила; встал звериный свист;
          Див половецкий взбился, встрепенулся,
          Сел на вершину дерева и кличет:
          Зовет своих, прислушаться велит
          Незнаемой для русичей земле:
          И Волге, и Поморию,
          И Сурожу, и Корсуню,
          Посулью и тебе,
          Поганый истукан Тмутороканский!
      ХОР. А половцы путями неготовыми,
          Дорогами неторными бегут
          На Дон великий русских упредить.
          Средь ночи половецкие телеги,
          Как cпугнутые лебеди, кричат.
      СКАЗИТЕЛЬ. Князь Игорь к Дону воинов ведет!
      ХОР. Уже его беду подстерегают,
          Взалкав добычи, птицы по дубам
          Да волки завывают по яругам,
          Грозу-ненастье кличут-въсрожатъ;
          Орлы степные клекотом своим
          Зовут зверье на кости человечьи;
          Шакалы брешут; скалятся лисицы
          На русские червленые щиты.

Поле Половецкое.

      ИГОРЬ. О Русь-земля! уже ты за холмами!
          Вот вы и за холмами, земляки!
      ХОР. Ночь меркнет долго. Мгла поля покрыла.
          Заря свет уронила-запала.
          Уснул под утро щекот соловьиный.
          Но только говор галок пробудился —
          Как русичи червлеными щитами
          Великие поля пересекли,
          Вдали от дома ищучи, взыскуя
          Для князя славы, чести для себя.

Победа

      СКАЗИТЕЛЬ. И рано утром, в пятницу, они
          Рассеяли поганых, потоптали,
          Побили половецкие полки;
          И, стрелами рассушась по степи,
          Калеными рассыпавшись по полю,
          Помчали красных девок половецких,
          А с ними злато, ткани дорогие:
          И паволоки, и оксамиты;
          И рукодельем пленных половчанок —
          Кафтанами, накидками, плащами
          И всякими узорочьями — стали
          Мосты мостить по топям да болотам
          И покрывать грязивые места.
      ХОР. А стяг червлен, серебряно копье,
          Червлену челку, белую хоругвь
          Князь Игорь взял, отважный Святославич.
      СКАЗИТЕЛЬ. Заснуло в поле храброе гнездо
          Олегово. Далече залетело!
      ХОР. Но не были птенцы того гнезда
          Ни соколу назначены в добычу,
          Ни кречету степному, ни тебе,
          Поганый ворон, черный половчанин.
      СКАЗИТЕЛЬ. А в это время серым волком Гзак
          Несется к Дону русских упредить.
          И Гзаку правит след к реке великой,
          Указывает тропы хан Кончак.




Сказание второе

 

Поле Половецкое.

 

      ХОР. Назавтра вельми рано поутру

          Кровавые зарницы возвещают

          Рассвет кровавый. Тучи грозовые,

          Стремясь прикрыть четыре русских солнца,

          Идут от моря, иссиня-черны, —

          И молнии в них синие трепещут.

      ИГОРЬ. Великому быть грому над полями,

          Тут стрелами калеными дождю

          Идти на нас от Дона и от моря!

      ВСЕВОЛОД. Тут копьям изломиться,

          Тут саблям поизбиться

          О шлемы половецкие у Дона

          Великого, на речке на Каяле!

      ИГОРЬ. О Русь-земля! уже ты за холмами!

          Вот мы и за холмами, земляки!

      СКАЗИТЕЛЬ. Вот ветры, внуки-правнуки Стрибога,

          Слетелись: веют стрелами от моря

          На Игоревы храбрые полки.

          Земля гудит; текут, мутнеют реки;

          Стоит по-над степями пыль столбом;

          Глаголют стяги: половцы идут

          От Дона и от моря, отовсюду

          Пообступили русские полки.

      ХОР. Все поле боя перегородили

          Звериным кликом дети сатаны,

          А русичи отважные щитами

          Червлеными поля пересекли.

 

Битва.

 

      СКАЗИТЕЛЬ. Стоишь ты, яр тур Всеволод, в бою

          И осыпаешь стрелами врагов,

          Мечами харалужными-булатными

          О шлемы половецкие гремишь!

          Куда ты ни поскачешь, ярый тур,

          Посвечивая шлемом золотым,

          Там половчане падают снопами,

          Там головы язычников лежат,

          Там саблями калеными твоими,

          Буй Всеволод, поскепаны, побиты

          Аварские шеломы и щиты.

      ХОР. Какой же раны, братья, побоится

          Тот, кто забыл богатство и почет

          И города Чернигова златой

          Отцовский стол, и свычаи-обычаи,

          Любовь и ласку милой и желанной

          Своей прекрасной Глебовны — забыл!

      СКАЗИТЕЛЬ. Века Трояна были — и прошли

          И годы Ярослава миновали;

          Но были и Олеговы походы,

          Олега Святославича полки.

          Ведь тот Олег мечом ковал крамолу

          И стрелы-копья сеял по земле.

          Едва он в городе Тмуторокане

          В злат стремень свой вступает, как уже

          Звон этот слышит Всеволод великий,

          Сын прозорливый князя Ярослава,

          В то время как Владимир что ни утро

          В Чернигове закладывает уши.

      ХОР. А храброго и молодого князя

          Бориса Вячеславича на суд,

          На Божий суд до срока призвала

          Неслыханная слава-похвальба

          И на Канине паполому-ложе

          Постлала и зеленым покрывалом

          Укрыла за Олеговы обиды.

          И с этой же Каялы Святополк

          Велел отца погибшего везти

          На угорских-венгерских иноходцах

          К святой Софии в стольный Киев-град.

      ХОР. Олег тот незадаром прозван был

          Олегом Гориславичем, — при нем

          Междоусобицами засевалось

          И, прорастая, гибло на корню

          Владение Даждьбожьего потомка.

      СКАЗИТЕЛЬ. И укорачивался век людской

          В раздорах княжьих. Редко в те поры

          Перекликались пахари за плугом,

          Но граяло нередко воронье,

          Деля между собою мертвечину.

          И стаи галок речи заводили,

          Сбираясь на уедие-поживу.

      ХОР. И было так в те рати, в те полки,

          Ну а такой не слыхано доселе!

          С утра до ночи, с ночи до рассвета

          Рой стрел каленых застит небеса,

          Гремят мечи и сабли о шеломы

          И копья харалужные трещат

          В незнаемых для русичей полях,

          Среди земель бескрайних Половецких.

      СКАЗИТЕЛЬ. Была в той битве черная земля

          Запахана копытами коней

          И белыми засеяна костями,

          И алой кровью вдоволь полита.

          Тугою-горем зерна те взошли

          В тот страшный год по Русской по земле.

      ХОР. Что мне шумит,

          Что мне звенит —

          Пред зорями чем свет издалека?

      СКАЗИТЕЛЬ. Свои полки князь Игорь ворочает —

          Жаль мила брата Всеволода князю.

      ХОР. Билися день,

          Бились другой;

          На третий — пали Игоревы стяги.

      СКАЗИТЕЛЬ. К полудню разлучился с братом брат

          На берегу реки Каялы быстрой.

          Кровавого вина тут недостало;

          Попировали русичи на славу:

          И сватов уложили, напоив,

          И сами напились и полегли

          На землю Половецкую

          За землю Русскую

      ХОР. Трава поникла с жалости, а древо

          В печали наклонилось до земли.

 

После поражения

 

      СКАЗИТЕЛЬ. Настало, братья, время невеселое.

          Пустыня силу Русскую прикрыла.

          Усобица-обида поднялась

          Средь воинства Даждьбожьего потомка,

          Оборотилась девой-лебедицей,

          На землю на Троянову вступила,

          Всплескала лебедиными крылами

          И времена достатка прогнала,

          На синем море плещучи, у Дона.

      ХОР. И перестали русские князья

          С погаными сражаться, ибо так

          Сказал родному брату брат родной:

          Вот это — мой удел, и это — мой.

          И принялись князья наперерыв

          Твердить о малом, словно о великом

          И сами на себя ковать крамолу.

          А между тем поганые пошли

          Со всех сторон с победами на Русь.

      СКАЗИТЕЛЬ. Далече русский сокол залетел,

          Птиц избивая половецких, — к морю!

          А Игорева храброго полка

          Не воскресить. Уже свой клич по нем

          Победный Карна крикнула, а Желя

          По Русским землям так и поскакала

          И пламень погребальный понесла

          В пылающем сосуде роговидном.

      ХОР. И жены русские заголосили,

          Восплакались, причитывая, вдовы:

          Уже нам лад своих, своих любимых,

          Ни мыслию не смыслить,

          Ни думою не сдумать,

          Ни взором не узреть,

          А серебра и злата и подавно

          Теперь не потрепати, не потрогать.

      СКАЗИТЕЛЬ. И застонал от горя Киев-град,

          А град Чернигов, братья, от напастей.

          Тоска по Русским землям разлилась,

          Обильная кручина заструилась.

      ХОР. Но продолжали русские князья

          Ковать крамолу на самих себя.

          А половцы поганые меж тем

          По землям Русским рыскали победно

          И брали дань по белке от двора.

      СКАЗИТЕЛЬ. Все потому, что Всеволод и Игорь,

          Два храбрых Святославича, два брата

          Лжу-кривду половецкую уже

          Своею пробудили которою,

          Своим самоуправством, — ведь его

          Прибил было грозою их отец,

          Мечами харалужными пресек

          Князь киевский, великий Святослав;

          Тяжелою стопою наступил

          На землю Половецкую у Дона;

          Пригорки и яруги притоптал;

          Взмутил ручьи и реки, и озера;

          Потоки и болота иссушил;

          Поганого Кобяка, словно вихрь,

          Из лукоморья выторже, изверг,

          Развеяв половецкие войска,

          Железные великие полки.

          И пал во граде Киеве Кобяк,

          У Святослава в гриднице высокой.

      ХОР. За это немцы и венецианцы,

          За подвиг этот греки и морава

          Поют и славят князя Святослава.

          А Игоря не славят, а клянут,

          Что потопил он русское богатство

          На дне Каялы — речки Половецкой, —

          Просыпал злато русское в степи!

      СКАЗИТЕЛЬ. Так в рабское-кощеево седло

          Князь Игорь пересел — из золотого.

          Забрала городские приуныли,

          Веселие поникло в те поры.




Сказание третье 

Киев.

      ХОР. А князю Святославу смутный сон
          Приснился в стольном Киеве на горах.
      СВЯТОСЛАВ. Сегодня ночью с вечера меня
          Рядили в погребальные одежды
          И черной паполомой-покрывалом
          На тисовой кровати убирали;
          И черпали мне синее вино
          С печалью вперемешку; крупный жемчуг
          Из тул опустошенных, из колчанов
          Языческих мне сыпали на грудь;
          И, обряжая, нежили меня.
          Уже и доски были без князька,
          Разобран был высокий потолок
          В моем золотоверхом терему.
          И с вечера всю ночь не умолкал
          Вороний грай зловещий: воронье
          У Плесенска на болони, на пойме
          Сбивалось в стаи, тучами неслось
          Над Кисанской дубравой к синю морю.
      ХОР. И так бояре князю отвечали:
      БОЯРЕ. Кручина, княже, ум твой полонила.
          Ведь это же два сокола, два брата,
          Оставив стол отцовский золотой,
          Искать Тмутороканя полетели
          Или шеломом Дону зачерпнуть.
          Но половцы поганые мечами
          Попешали им крыльца, подсекли;
          Самих же путинами оковали,
          Опутали железными цепями.
      СКАЗИТЕЛЬ. Темным-темно на третий было день:
          Померкли два светила золотые,
          Погасли два багряные столба,
          А вместе с ними тьмой заволоклись
          Два месяца — Олег и Святослав —
          И в сине море канули у Дона.
          И превеликую гордыню-буесть
          В поганой пробудили хинове.
      ХОР. Тьма свет покрыла на реке Каяле —
          Тьмы половцев набросились на Русь,
          Как пардуже-гепардово отродье.
          Уже хула упала на хвалу,
          Насилие ударило на волю
          И прянул див на земли-города.
      СКАЗИТЕЛЬ. А готские красавицы-девицы
          На бреге моря синего запели
          И, русским златом-серебром звеня,
          О славном веке Бусовом поют,
          Лелеют месть за хана Шарукана.
          А мы уже, дружина, петь забыли!
      ХОР. И злато слово Святослав великий,
          С слезами смешанное, изронил:
      СВЯТОСЛАВ. Сыны мои, вы, Всеволод и Игорь!
          До срока цвелить, разорять мечами
          Вы землю Половецкую взялись
          И за военной славою гоняться.
          Но от меня тайком вы не по чести
          Победу одержали над врагом,
          Пустили кровь поганым не по чести.
          Должно быть, ваши храбрые сердца
          Несокрушимым скованы булатом
          И смелости огнем закалены.
          Что ж седине серебряной моей
          Вы сотворили, милые сыны?
          Уже я власти брата моего,
          Черниговского князя Ярослава,
          Богатого и сильного, не вижу;
          Ни витязей бесчисленных его:
          Черниговских бояр и воевод,
          Татранов и шельбиров, и ревугов
          И топчаков с ольберами — не вижу!
          Они ведь без доспехов и щитов,
          С одними засапожными ножами
          Одолевают кликами полки,
          Великой славой прадедов звеня.
          Но вы сказали: «Сами повоюем:
          Присвоим славу прошлую себе,
          А будущую сами и поделим!»
          Собратья, разве так уж невозможно
          Мне, старику, опять помолодеть?
          Когда перелиняет старый сокол,
          Высоко птиц взбивает, загоняет:
          Не даст в обиду своего гнезда.
          Но вот беда — князья не в помощь мне,
          И наизнанку вывернулось время.
          Вот в Римове под саблями поганых
          Кричат и стонут, а Владимир, князь
          Переяславский, ранен тяжело:
          Несчастье сыну Глебову и горе!

Призыв к единению 

      СВЯТОСЛАВ. Князь Всеволод великий! Хоть бы думой
          Тебе из дальней дали прилететь
          Стол золотой отцовский поблюсти!
          Ты можешь веслами своей дружины
          Всю Волгу раскропити, расплескать,
          А шлемами повычерпать весь Дон.
      ХОР. Когда б ты был, то пленных половчан
          Мы продавали бы втридешева:
          Чага-рабыня стоила бы грош
          И ни гроша б не стоил раб-кощей.
          Ведь можешь ты и посуху стрелять
          Шереширами-копьями живыми —
          Сынами удалыми князя Глеба.
      СВЯТОСЛАВ. Буй Рюрик, ты, и ты, Давыд Смоленский!
          Не ваши ли дружинники купались
          По шлемы золоченые в крови?
          Не ваши ль храбрецы, когда поранят
          Кого из них в незнаемой степи
          Стрелой каленой, — рыкают, как туры?
      ХОР. Вступите же в злат стремень, государи,
          За нынешние беды и обиды,
          За землю Русскую,
          За удалого Игоря,
          За раны Святославича!
      СВЯТОСЛАВ. Князь Ярослав, великий Осмомысл!
          Ты в Галиче высоко на своем
          Престоле златокованном сидишь,
          Ты угорские горы подпираешь
          Железными дружинами своими,
          Ты заступил дорогу королю,
          Реке Дунай ворота затворил,
          Ты мечешь громы через облака
          И рядишь суд до самого Дуная;
          По землям растекаясь, как гроза,
          Ты отворяешь Киеву ворота
          И с отчего престола золотого
          Султанов бьешь за тридевять земель.
      ХОР. Стреляй скорей, великий государь,
          В поганого кощея, в Кончака,
          За землю Русскую,
          За удалого Игоря,
          За раны Святославича!
      СВЯТОСЛАВ. Ты, буй Роман Мстиславич, и Мстислав!
          Ваш разум мысли храбрые влекут
          На подвиг ратный. Высоко паришь,
          Роман Мстиславич, в буести-отваге;
          Как храбрый сокол, вспарываешь воздух,
          Намереваясь птицу закогтить.
      ХОР. У вас, князья, есть витязей немало
          В латинских шлемах, в панцирях железных.
          От ваших ратей дрогнула земля,
          И много стран — Литва и Хинова,
          Ятвяги, Половцы и Деремала
          В сраженье копья наземь уронили,
          А головы подставили свои
          Под ваши харалужные мечи.
      СКАЗИТЕЛЬ. Но солнца свет для Игоря померк,
          А древо не к добру листву сронило:
          Поганые по Роси и Суле
          Между собою делят города,
          А Игорева храброго полка
          Не воскресить. Дон кличет на победу
          Тебя, Роман, и всех князей зовет.
          Лишь Ольговичи, храбрые князья,
          Откликнулись и к брани подоспели.
      СВЯТОСЛАВ. Князь Всеволод и Ингварь Ярославич!
          И три Мстиславича, — не из худого
          Вы, шестикрыльцы-соколы, гнезда!
          Однако не по жребию побед
          Расхитили владения себе.
          Для этого ль вам золотые шлемы
          И палицы, и польские щиты?
      ХОР. Достаньте стрелы острые свои
          И полю Половецкому ворота
          Загородите, русские князья,
          За землю Русскую,
          За удалого Игоря,
          За раны Святославича!

Беседа за трапезой 

      СВЯТОСЛАВ. Уже ведь не серебряные струи,
          А мутные Сула-река несет,
          Не защищает град Переяславль.
      БОЯРЕ. Вот и Двина у грозных полочан
          Под кликами поганых обмелела
          И жижею болотной потекла.
      СКАЗИТЕЛЬ. Один лишь сын Васильков Изяслав
          Изостренными саблями своими
          Позвякал о литовские шеломы;
          Подсек под самый корень, притрепал
          Он славу деда своего Всеслава,
          А сам был под червлеными щитами
          В сражении притрепан, посечен;
          На травы окровавленные пал —
          Возлег на ложе брачное со смертью,
          Супругой нареченною, — и молвил:
      ХОР. Твою дружину, княже, боевую
          Птиц крылья осенили, приодели,
          А звери кровь живую полизали.
      СВЯТОСЛАВ. И не было ни брата Брячислава
          Там, ни другого — Всеволода-брата.
          Так в одиночестве он изронил
          Через златое ожерелье душу
          Жемчужную из доблестного тела.
      ХОР. Уныли голоса, веселье сникло,
          Лишь трубы городенские трубят.
      СКАЗИТЕЛЬ. Все внуки Ярослава и Всеслава!
          Склоните долу стяги боевые,
          Вложите в ножны старые мечи,
          Вережени, побитые в раздорах.
          Ведь предали вы дедовскую славу,
          Вы начали крамолами своими
          Полки поганых наводить на Русь,
          На жизнь, на достояние Всеслава.
          Из-за усобиц ваших к нам пришло
          Насилье от земель от Половецких!
      СВЯТОСЛАВ. Вот на седьмом Трояновом веку
          Всеславу кинуть жребий довелось,
          Как о желанной девице, о граде.
          Он кознями оперся о коней,
          Скакнул ко граду Киеву, коснулся
          Стола златого киевского пикой.
      БОЯРЕ. И, словно лютый зверь, от киевлян
          Из Белгорода за полночь скакнул,
          Окутан синей мглою, а наутро
          Ударил в топоры и отворил
          Ворота новгородские — порушил
          Он славу Ярослава, — серым волком
          С Дудуток до Немиги доскакал.
      СКАЗИТЕЛЬ. Не жатва на реке Немиге — битва,
          Там не колосья — головы срезают,
          Снопы на поле стелют из голов,
          Цепами харалужными молотят,
          Там на току кровавом жизнь кладут,
          От тела душу веют. Берега
          Кровавые Немиги не добром
          Посеяны, — а белыми костями,
          Костями храбрых русских сыновей!
      ХОР. Уныли голоса, веселье сникло,
          Лишь трубы городенские трубят.
      СВЯТОСЛАВ. Всеслав-князь над людьми расправу-суд
          Вершил и города князьям рядил,
          А сам, как лютый волк, ночами рыскал;
          Из Киева он до Тмутороканя
          Дорыскивал до первых петухов;
          И перерыскивал, перебегал
          Пути великому светилу-Хорсу.
      БОЯРЕ. Звонили князю в Полоцке чем свет
          К заутрени в колокола во храме
          Святой Софии, — он же слышал звон
          Тот в Киеве.
      СВЯТОСЛАВ. Хоть вещая душа
          Была в могучем теле у Всеслава,
          Но часто от напастей он страдал,
          Которые накликивал себе.
      ХОР. Давно уже о нем сложил припевку
          Боян премудрый, вещий песнопевец:
      СКАЗИТЕЛЬ. «Ни хытру, ни горазду,
          Ни птицю горазду
          Суда Божиа не минути».
      СВЯТОСЛАВ. О, сколько, Русь-земля, тебе стенать,
          О древности седой воспоминая,
          Князей воспомнив древности седой!
          Ведь старого Владимира того
          Нельзя было на месте удержать,
          Прибить гвоздями к Киевским горам.
          А ныне стяги славные его
          Давыдовы и Рюриковы стали,
          Но розно их полотнища трепещут,
          Но розно копья княжие поют!
      ХОР. Уныли голоса, веселье сникло,
          Лишь трубы городенские трубят.



Сказание четвертое

Путивль.

      СКАЗИТЕЛЬ. Со стен Путивля к самому Дунаю
          Чем свет несется голос Ярославны;
          Зегзицею княгиня выкликает,
          Кукушкою незнаемою кычет.
      ЯРОСЛАВНА. Зегзицей полечу я по Дунаю,
          Рукав шелковый омочу в Каяле,
          Омою на могучем теле князя
          Кровавые запекшиеся раны.
      СКАЗИТЕЛЬ. Чем свет княгиня плачет Ярославна
          В Путивле на забрале, причитает:
      ЯРОСЛАВНА. Ветрило-ветер! Для чего, могучий,
          Навстречу князю веешь? Для чего
          Ты вражьи стрелочки хиновьи мычешь,
          Стремишь на легких крыльицах своих
          На войско князя, лады моего?
          Тебе ли, веющему высоко
          Под облака, — тебе ли мало было
          Лелеять корабли на синем море?
          Зачем, могучий, ты мое веселье
          По ковылю развеял в чистом поле?
      СКАЗИТЕЛЬ. Чем свет княгиня плачет Ярославна
          В Путивле на забрале, причитает:
      ЯРОСЛАВНА. О Днепр Словутич! Каменные горы
          Ты в землях Половецких проточил;
          Лелея Святославовы ладьи,
          Ты нес их до Кобяковых полков.
          Так прилелей же ладу моего
          Ко мне, могучий, чтобы я к нему
          Слез на море не слала спозаранку.
      СКАЗИТЕЛЬ. Чем свет княгиня плачет Ярославна
          В Путивле на забрале городском,
          Стенает, причитает у бойниц:
      ЯРОСЛАВНА. О светоч, солнце, светлое трикраты!
          Всем от тебя и ласка, и тепло!
          Зачем же ты, могучее светило,
          Свои лучи горячие простерло
          На войско князя, лады моего?
          Зачем в безводном поле Половецком
          Ты луки им в дугу скрутило жаждой,
          Тугой-кручиной колчаны заткнуло?
      ХОР. И прыснуло тут море, восплескало
          В полуночи, за смерчем взвился смерч:
          Идут сплошною тучей, — это Бог
          Путь кажет князю Игорю из плена,
          Выводит из земли из Половецкой
          На волю, в землю Русскую ведет,
          К отцовскому престолу золотому.

Вежи половецкие.

      СКАЗИТЕЛЬ. Уже погасли зори ввечеру,
          Князь Игорь спит — не спит, — князь Игорь бдит,
          Князь Игорь мерит мыслию поля:
          От Дона от великого дорогу
          Следит в край отчий к малому Донцу.
      ХОР. За речкой в полночь половец Овлур
          Коней ретивых свистом подзывает
          И пленнику велит уразуметь:
      ОВЛУР. Нельзя тебе, князь Игорь, быть в плену:
          Тебя погубят половцы со зла
          При неуспехе нового похода.
      СКАЗИТЕЛЬ. Тут кликнула да стукнула земля,
          Трава к земле пригнулась, зашумела
          И вежи половецкие средь ночи
          Проснулись, заходили ходуном.
      ХОР. А Игорь-князь к прибрежным тростникам
          Проворным горностаем поскакал,
          Метнулся белым гоголем к реке —
          И на воду, с воды — на скакуна,
          Со скакуна скатился серым волком
          И побежал к излучине Донца;
          И соколом взлетел под облака,
          Гусей и лебедей сбивая с лету
          Себе на ужин, завтрак и обед.
      СКАЗИТЕЛЬ. Коль соколом князь Игорь полетел,
          То серым волком побежал Овлур,
          Стрясая с трав студеную росу:
          Загнали борзых коней беглецы.

Берег Донца.

      ХОР. Вот Игорь-князь на берегу Донца
          Остановился дух перевести.
          Вдруг Игорю Донец и говорит:
      ДОНЕЦ. Немало, князь, величия тебе,
          Что ты на Русь вернулся невредим;
          Руси же в том веселия немало,
          А Кончаку — нелюбия и горя.
      СКАЗИТЕЛЬ. И отвечает Игорь-князь Донцу:
      ИГОРЬ. Тебе, Донец, величия немало,
          Что ты лелеял князя на волнах,
          Стелил ему зеленую траву
          На берегах серебряных своих
          И теплой дымкой князя одевал
          Под сенью зеленеющих дерев;
          Его стерег ты гоголем на водах,
          На струях чайкой, чернядью на ветрах.
          А вот река Стугна не такова:
          Имея ненасытную струю,
          Вобрав чужие реки и ручьи,
          Расширенная, ростренная к устью,
          Стугна сокрыла князя Ростислава.
      ХОР. Стоит на темном берегу Днепра
          Мать Ростислава, плачет-причитает
          По юноше, по князе Ростилаве.
          Цветы уныли с жалости, а древо
          В печали наклонилось до земли.

Погоня

      ХОР. То не сороки за полночь стрекочут —
          По следу князя Игоря бегут
          Кончак и Гзак. И вороны в ту ночь
          Не граяли, и галки приумолкли,
          Сороки, даже те не стрекотали, —
          Лишь поползни в полуночи ползли.
      СКАЗИТЕЛЬ. Вот застучали дятлы по деревьям:
          Дорогу кажут Игорю к реке.
          И песнею веселой соловьи
          Зарю предвозвещают, поведают.
      ХОР. Гзак Кончаку тогда и говорит:
      ГЗАК. Уж если сокол вырвался на волю
          И полетел к гнезду, а соколенок
          В неволе остается, — расстреляем
          Мы золотыми стрелами его.
      ХОР. И отвечает Гзаку хан Кончак:
      КОНЧАК. Уж если сокол вырвался на волю
          И полетел к гнезду, а соколенок
          В неволе остается, то его
          Опутаем мы девицею красной.
      ХОР. Гзак говорит на это Кончаку:
      ГЗАК. Коль девицею красной соколенка
          Опутаем мы, то у нас не будет
          Ни красной девицы, ни соколенка.
          И снова птицы русские начнут
          Нас в поле Половецком побивать.

Заключение

      ХОР. Сказали так Ходына и Боян,
          Два песнетворца князя Святослава,
          Старинных Ярославовых времен
          Певцы, любимцы старого Олега:
      СКАЗИТЕЛЬ. «Тяжко ти головы кроме плечю,
          Зло ти телу кроме головы».
      ХОР. Как голове без плеч живой не быть
          И телу погибать без головы, —
          Так и без князя Игоря — Руси!
      СКАЗИТЕЛЬ. Светило-солнце на небе сияет —
          Князь Игорь возвращается на Русь.
      ХОР. Запели девы на реке Дунае —
          И голоса их вьются через море,
          Во граде стольном Киеве слышны.
      СКАЗИТЕЛЬ. Вот едет по Боричеву князь Игорь,
          Творить молитву едет, к Пирогощей
          Иконе Богородицы святой.
      ХОР. Ликуют села, рады города!
      СКАЗИТЕЛЬ. Ну а теперь, князей восславив старых,
          Пришла пора восславить молодых.
      ХОР. Слава Игорю Святославичу,
          Слава буй туру Всеволоду,
          Слава Владимиру Игоревичу!
      СКАЗИТЕЛЬ. Во здравие дружины и князей,
          Которые встают за христиан,
          Язычников полки одолевая!
          Князьям великим слава и дружине!
          Аминь.

16 ноября 1994 — 24 января 1995
г.Орск


Лифшиц Ю.И. Тетрадь и Слово и полку: Сб. поэм. Черноголовка: Богородский печатник, 2001.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!