Книга живых. Смерти нет

Дата: 16-04-2017 | 17:57:31

***
А вчера Преподобный воссиял. Как обычно, прямо с иконы. Физически-то в основном я к нему езжу. Послышались отдалённые голоса, поющие акафист; тонко, свежо и травянисто запахло ладаном, восточный угол чуть засветился, окуталась мягким сиянием икона Преподобного. Та самая, в серебряном окладе, которую я спас из горящего Храма в Красном Селе. В Старом мире. Помню чудовищные полчища, окружившие храм… К тому времени Рябинин с Зудиной уже пали, защищая храмовые приношения, остальные сгрудились в алтаре. Батюшки молились. Входные двери храма стали трещать под топорами. И тут я вспомнил что позабыл! Я рванул из алтаря в храм, подбежал к столбу, снял икону Сергия, потом побежал к другому столбу, успел по дороге забрать Троеручницу. За мной уже бежали. Я увидел как ангелы эвакуируют алтарь. Целиком, вместе с иконостасом они стали поднимать его в воздух. За ступеньки солеи уцепилось несколько наиболее рьяных мертвяков-гопарей. Но они быстро оторвались и шмякнулись оземь. Алтарь унёсся в небеса вместе со всеми людьми. Все это я успел осознать в течение долей секунды. Я бежал к тому месту, где только что был алтарь. По дороге раскидывая плечами и головой нечисть, руки были заняты иконами. Подбегая к выходу, я вскочил на спинку деревянной лавочки, как следует оттолкнулся и взлетел над жуткими головами. И полетел, хорошо так, на высоте десяти метров примерно, по длинной амплитуде. Это иконы так сделали. Внизу были красные рты, много ртов с жуткими гнилыми зубами. В ту секунду, когда я понял, что долго лететь не смогу, я глянул вниз и увидел, как во дворе храма отец Фёдор, в рясе, с наперсным крестом, с горящим взором и топорщащейся бородой бьётся с мертвяками-гопарями сверкающим мечом, как бы выросшим из чёток. Похожий меч был в руке Евгения Витальевича, артиста нашего знаменитого. Братья рубились с нечистью спина к спине. Гопари окружили Фёдора и Евгения. Я хотел было повернуть к ним на выручку, но увидел как рядом с отцом и Женей в воздухе забрезжили ангелы. Они подхватили воинов за руки и быстро унесли из эпицентра неравной битвы. Посмотрел я на Москву дальновидением... У Синагоги в Марьиной Роще такая же бойня идёт как у нас, у Мечети на Проспекте Мира то же самое, у католиков на Красной Пресне, у буддуистов совсем рядом, на Бауманской… Никого не щадят. Твари. В правом ухе у меня коротко ржануло, и я почувствовал, что лечу дальше, но уже на опоре. Меня подхватил пегас. Потом, уже после, икону эту, а ещё Богородицу Троеручницу отцы позволили мне иногда брать домой, так сказать, келейно молиться. Правда, ко мне часто народ в эти дни приходит перед иконами этими постоять. Ну, то есть, не то что народ… Позавчера вот Чайковский явился. Долго на коленях стоял, шептал что-то потихоньку, и даже плакал. Естественно, я не подслушивал, не имею привычки. Сидел себе на террасе, на Кремль глядел. Флаг был обычный, красный, с орлецом, в порядке очереди. Потом Пётр Ильич ушёл, кивнув благодарственно и мурлыкая «Щелкунчика», а я поехал к Пушкину, надо было кое-что обсудить и подумать вместе как Петру Ильичу помочь... А вчера вдруг Преподобный. Оклад стал прозрачным. Всегда поражался этому свойству серебра в Новом мире… Преподобный приблизился, но не как голограмма… трудно это земными словами описать… А пространство за его спиной как бы раздвинулось. Казалось, что чем дальше, тем оно просторней становится. Никак не привыкну к этим чудесам обратной перспективы. Я кланяюсь и говорю: «Благослови, батюшка...» И руки лодочкой складываю. Он благословляет и говорит: «Христос Воскресе». Я отвечаю: «Ура!» Он недовольно кашляет. На меня не смотрит. Слышу укоризненное: «Серёжа...» Я говорю: «Батюшка, я ж со всем почтением. Ну какая разница, буду я говорить «ура» или «Воистину Воскресе»? Я ведь радуюсь Пасхе, очень радуюсь. Великий праздник. Смерти нет! Я, вон, пасху творожную приготовил. Творог, между прочим, сам делал… Но я ведь воин...» Опять послышалось покашливание, на этот раз мягче. И голос: «Сергий...» Преподобный покосился на меня, коротко, аккуратно, но очень строго. Я сказал: «Воистину Воскресе!» Сергий посмотрел на меня: «Так-то лучше». Настала моя очередь немножко вздохнуть. Он не заметил или проигнорировал. «На вот тебе гостинчик...» Перед иконой сформировался в воздухе большой пакет, похожий на бумажный, только странного цвета. Он не был одного цвета. Возможно, он даже вообще не был никакого цвета, и поэтому мне казалось, что он всех цветов. Опять-таки, трудно объяснить внятно человеческим словом… Я пакет взял, на стол поставил, открыл. А оттуда радуга шустрой дугой нырнула в окошко. Я за ней. Гляжу, она уже до Кремля достаёт. Открывается окошко в Президентских Палатах, выглядывает Президент. Радугу увидал, улыбается. Потом меня увидел, рукой машет. Я ему в ответ помахал и вернулся в гостиную. Принялся доставать из пакета яйца. Они были всех цветов радуги и даже больше. Перепелиные, куриные, утиные, гусиные, павлиньи, страусиные и одно яйцо птицы Зиз. Оно в пакете уменьшенным лежало, а я как достал, тут же стало увеличиваться до своих обычных размеров и в конце концов мне пришлось откатить его на террасу. Я улыбаюсь: «Спасибо, батюшка! Удивили!..» Он смеётся: «Специально попросил птиц в радуге полетать. А страус с павлином побегали». Мы посмеялись. Он говорит: «Фараоныч идейку подбросил. Сказал, тебе понравится». Я киваю: и правда понравилось. Он вдруг погрустнел: «Вчера Рублёв с Тарковским повздорили». Я ахнул: «Как так?!..» Преподобный грустно головой покачал: «С самого начала подозревал, что не выйдет толку из этой затеи». Я в нетерпении: «Да какая затея-то, ваше святейшество!» Он посмотрел строго: «Какое я тебе святейшество! Не патриарх я, сколько раз говорить!» Я затрепетал: «Простите, ваше преподобие! Как-то само вырвалось!..» Он вздохнул и продолжил рассказ. «Тарковский Рублёва позвал к себе на картину художником-постановщиком. Андрей почему-то согласился». Я говорю: «Так я это знаю. Порадовался тогда за обоих». Он продолжает: «Нет, он благословения испросил. Я подумал: в общем-то греха в этом нет, ну и дал. Хотя и подумал тогда, что скорее всего сам откажется. Он не отказался, пошёл. Какое-то время всё хорошо было, даже очень. Они вместе сработали интереснейшую визуальную концепцию «Гамлета». Им ещё кто-то из прерафаэлитов помогал… Не помню сейчас. Россетти наверное. Но это не важно. Важно, что Андреи оба на седьмом небе пребывали от совместной работы. А потом будто кошка какая пробежала. Вот я и решил у тебя спросить: не знаешь ли ты чего-нибудь, Сергий, сугубого? И самое главное: не знаешь ли как поскорей помирить шалопаев? Ни к чему нам сейчас раздоры-то». Я говорю: «Помирим, Сергей Кириллович, не волнуйтесь. Я слово заветное знаю». Он смотрит с доброй мудрой улыбкой. Я продолжаю: «Культура. Поэтому что бы там у них ни произошло, они сами помирятся. Надо только чуть-чуть подождать. А может и не чуть-чуть. Но только сами. А наше вмешательство может только хуже сделать. А причина, думаю, творческие разногласия, а что ещё». Он немного подумал. «Может и прав ты. Не знаю пока. Ладно. Это только первое дело. Есть и второе. Отправил я Пересвета с Ослябей и ещё двумя монахами на дальние рубежи Солнечной системы. Что-то там и правда неспокойно. Как ты и сказал. Ежли что, сможешь к ним слетать? Оценить степень опасности, если сведения подтвердятся». Я киваю с готовностью: «Батюшка, Сергей Кириллыч! Я ж всегда, вы же знаете!» Он кивает, серьёзно на меня глядя. «Хорошо. Тогда благословляю тебя. Как уйду, икона замироточит. Это тебе в дорогу. Что делать с ним, знаешь сам». Я киваю: «Спаси Господи». Он мягко улыбается: «Во славу Божию...» Ободряюще кивает и исчезает. Пропадает сияние вместе с песнопениями, остаётся только аромат ладана. Ааа, вот и новый аромат подоспел. Я достаю из серванта маленький хрустальный пузырёк и подхожу к иконе. На ней проступили прозрачные маслянистые капельки. Стекая к низу иконы, они начали собираться и течь вниз по специальному почти незаметному желобку, а я уже подставил пузырёк. Словно сок берёзовый, ей-богу! Полный флакончик набрал, сто тридцать восемь миллилитров ровно. Надолго хватит теперь. Я подумал: «Вот ведь странное дело… Вроде обычное ароматное масло, а такие чудеса вытворяет вместе со святой водой, что никак без них в космосе...» И пошёл звонить Рублёву. Надо узнать, что у них там всё-таки с Тарковским стряслось.

Продолжение следует...

Романично. Нравится.

...
Христос Воскресе!

Спасибо! Ура!

Всё-таки  Фараоныч молодец, всегда хорошую идею подскажет, да и вааще...-:)))

Со Светлой Пасхой, Серёжа!!!  Смотри, в Космосе не забухай! А то миро кончится, а как назад..) в смысле - обратно?..-:)))

Хорошая вещь получилась, Сергей! Благословляю!..-:)))

ХРИСТОС   ВОСКРЕСЕ!!!

Спасибо, Вячеслав Фараоныч! Да, сгодилась идея, хорошая!

С праздником! Христос воскресе!