Книга живых. Преподобный Сергий Радонежский

Дата: 16-04-2017 | 17:57:31

Визит 90
 
А вчера Преподобный воссиял.
 Как обычно, прямо с иконы.
 Физически-то в основном я к нему езжу.
 Послышались отдалённые голоса, поющие акафист; тонко, свежо и травянисто запахло ладаном, восточный угол чуть засветился, окуталась мягким сиянием икона Преподобного. Та самая, в серебряном окладе, которую я спас из горящего Храма в Красном Селе. В Старом мире.
 Помню чудовищные полчища, окружившие храм…
 Прихожане сгрудились в алтаре.
 Священники молились.
 Входные двери храма стали трещать под топорами.  
 И тут я вспомнил что позабыл!
 Я рванул из алтаря в храм, подбежал к столбу, снял икону Сергия, потом побежал к другому столбу, успел по дороге забрать Троеручницу.
 За мной уже бежали.
 Я увидел как ангелы эвакуируют алтарь. Целиком, вместе с иконостасом они стали поднимать его в воздух.
 За ступеньки солеи уцепилось несколько наиболее рьяных мертвяков-гопарей. Но они быстро оторвались и шмякнулись оземь.
 Алтарь унёсся в небеса вместе со всеми людьми.
 Все это я успел осознать в течение долей секунды.
 Я бежал к тому месту, где только что был алтарь. По дороге раскидывая плечами и головой нечисть, руки были заняты иконами. Подбегая к выходу, я вскочил на спинку деревянной лавочки, как следует оттолкнулся и взлетел над жуткими головами. И полетел, хорошо так, на высоте десяти метров примерно, по длинной амплитуде. Это иконы так сделали. Внизу были красные рты, много ртов с жуткими гнилыми зубами на адских черепах.
 В ту секунду, когда я понял, что долго лететь не смогу, я глянул вниз и увидел, как во дворе храма отец Фёдор, в рясе, с наперсным крестом, с горящим взором и топорщащейся бородой бьётся с мертвяками-гопарями сверкающим мечом, как бы выросшим из чёток. Похожий меч был в руке Евгения Витальевича, артиста нашего знаменитого. Братья рубились с нечистью спина к спине.
 Гопари окружили Фёдора и Евгения. Я хотел было повернуть к ним на выручку, но увидел как рядом с отцом и Женей в воздухе забрезжили ангелы.
 Они подхватили воинов за руки и быстро унесли из эпицентра неравной битвы.
 Посмотрел я на Москву дальновидением...
 У Синагоги в Марьиной Роще такая же бойня идёт как у нас, у Мечети на Проспекте Мира то же самое, у католиков на Красной Пресне, у буддуистов совсем рядом, на Бауманской… Никого не щадят. Твари.
 В правом ухе у меня коротко ржануло, и я почувствовал, что лечу дальше, но уже на опоре. Меня подхватил пегас.
 Потом, уже после, икону эту, а ещё Богородицу Троеручницу отцы позволили мне иногда брать домой, так сказать, келейно молиться. Правда, ко мне часто народ в эти дни приходит перед иконами этими постоять. Ну, то есть, не то что народ… Позавчера вот Чайковский явился. Долго на коленях стоял, шептал что-то потихоньку, и даже плакал. Естественно, я не подслушивал, не имею привычки. Сидел себе на террасе, на Кремль глядел. Флаг был обычный, красный, с орлецом, в порядке очереди.
 Потом Пётр Ильич ушёл, кивнув благодарственно и челестируя «Щелкунчика», а я поехал к Пушкину, надо было кое-что обсудить и подумать вместе как Петру Ильичу помочь...
 А вчера вдруг Преподобный.
 Оклад стал прозрачным. Всегда поражался этому свойству серебра в Новом мире…   
 Преподобный приблизился, но не как голограмма… трудно это земными словами описать… А пространство за его спиной как бы раздвинулось. Казалось, что чем дальше, тем оно просторней становится. Никак не привыкну к этим чудесам обратной перспективы.
 Я кланяюсь и говорю: «Благослови, батюшка...» И руки лодочкой складываю.
 Он благословляет и говорит: «Христос Воскресе». Я отвечаю: «Ура!»
 Он недовольно кашляет. На меня не смотрит.
 Слышу укоризненное: «Серёжа...»
 Я говорю: «Батюшка, я ж со всем почтением. Ну какая разница, буду я говорить «ура» или «Воистину Воскресе»? Я ведь радуюсь Пасхе, очень радуюсь. Великий праздник. Смерти нет! Я, вон, пасху творожную приготовил. Творог, между прочим, сам делал… Но я ведь воин...»
 Опять послышалось покашливание, на этот раз мягче.
 И голос: «Сергий...»
 Преподобный покосился на меня, коротко, аккуратно, но очень строго.
 Я сказал: «Воистину Воскресе!»
 Отец Сергий посмотрел на меня: «Так-то лучше».
 Настала моя очередь немножко вздохнуть.
 Он не заметил или проигнорировал.
 «На вот тебе гостинчик...»
 Перед иконой сформировался в воздухе большой пакет, похожий на бумажный, только странного цвета. Он не был одного цвета. Возможно, он даже вообще не был никакого цвета, и поэтому мне казалось, что он всех цветов. Опять-таки, трудно объяснить внятно человеческим словом…
 Я пакет взял, на стол поставил, открыл...
 А оттуда радуга шустрой дугой нырнула в окошко.
 Я за ней.
 Гляжу, она уже до Кремля достаёт.
 Открывается окошко в Президентских Палатах, выглядывает Президент.
 Радугу увидал, улыбается. Потом меня увидел, рукой машет.
 Я ему в ответ помахал и вернулся в гостиную.
 Принялся доставать из пакета яйца. Они были всех цветов радуги и даже больше. Перепелиные, куриные, утиные, гусиные, павлиньи, страусиные и одно яйцо птицы Зиз. Оно в пакете уменьшенным лежало, а я как достал, тут же стало увеличиваться до своих обычных размеров и в конце концов мне пришлось откатить его на террасу.
 Я улыбаюсь: «Спасибо, батюшка! Удивили!..»
 Он смеётся: «Специально попросил птиц в радуге полетать. А страус с павлином побегали. Фараоныча идея. Хорошая, по-моему».
 Мы посмеялись.
 Он вдруг погрустнел: «Вчера Рублёв с Тарковским повздорили».
 Я ахнул: «Как так?!..»
 Преподобный грустно головой покачал: «С самого начала подозревал, что не выйдет толку из этой затеи».
 Я в нетерпении: «Да какая затея-то, ваше святейшество!»
 Он посмотрел строго: «Какое я тебе святейшество! Не патриарх я, сколько раз говорить!»
 Я затрепетал: «Простите, ваше преподобие! Как-то само вырвалось!..»
 Он вздохнул и продолжил рассказ. «Тарковский Рублёва позвал к себе на картину художником-постановщиком. Андрей почему-то согласился».
 Я говорю: «Так я это знаю. Порадовался тогда за обоих».
 Он продолжает: «Нет, он благословения испросил. Я подумал: в общем-то греха в этом нет, ну и дал. Хотя и подумал тогда, что скорее всего сам откажется. Он не отказался, пошёл. Какое-то время всё хорошо было, даже очень. Они вместе сработали интереснейшую визуальную концепцию «Гамлета». Им ещё кто-то из прерафаэлитов помогал… Не помню сейчас. Россетти наверное. Но это не важно. Важно, что Андреи оба на седьмом небе пребывали от совместной работы. А потом будто кошка какая пробежала. Вот я и решил у тебя спросить: не знаешь ли ты чего-нибудь, Сергий, сугубого? И самое главное: не знаешь ли как поскорей помирить шалопаев? Ни к чему нам сейчас раздоры-то».
 Я говорю: «Помирим, Сергей Кириллович, не волнуйтесь. Я слово заветное знаю».
 Он смотрит с доброй мудрой улыбкой.
 Я продолжаю: «Культура. Поэтому что бы там у них ни произошло, они сами помирятся. Надо только чуть-чуть подождать. А может и не чуть-чуть. Но только сами. А наше вмешательство может только хуже сделать. А причина, думаю, творческие разногласия, а что ещё».
 Он немного подумал. «Может и прав ты. Не знаю пока. Ладно. Это только первое дело. Есть и второе. Отправил я Пересвета с Ослябей и ещё двумя монахами на дальние рубежи Солнечной системы. Что-то там и правда неспокойно. Как ты и сказал. Ежли что, сможешь к ним слетать? Оценить степень опасности, если сведения подтвердятся».
 Я киваю с готовностью: «Батюшка, Сергей Кириллыч! Я ж всегда, вы же знаете!»
 Он кивает, серьёзно на меня глядя. «Хорошо. Тогда благословляю тебя. Как уйду, икона замироточит. Это тебе в дорогу. Что делать с ним, знаешь сам».
 Я киваю: «Спаси Господи».
 Он мягко улыбается: «Во славу Божию...»
 Ободряюще кивает и исчезает.
 Пропадает сияние вместе с песнопениями, остаётся только аромат ладана. Ааа, вот и новый аромат подоспел.
 Я достаю из серванта маленький хрустальный пузырёк и подхожу к иконе. На ней проступили прозрачные маслянистые капельки.
 Стекая к низу иконы, они начали собираться и течь вниз по специальному почти незаметному желобку, а я уже подставил пузырёк.
 Словно сок берёзовый, ей-богу! Полный флакончик набрал, сто тридцать восемь миллилитров ровно. Надолго хватит теперь.
 Я подумал: «Вот ведь странное дело… Вроде обычное ароматное масло, а такие чудеса вытворяет вместе со святой водой, что никак без них в космосе...»
 И пошёл звонить Рублёву. Надо узнать, что у них там всё-таки с Тарковским стряслось.

Романично. Нравится.

...
Христос Воскресе!

Спасибо! Ура!

Всё-таки  Фараоныч молодец, всегда хорошую идею подскажет, да и вааще...-:)))

Со Светлой Пасхой, Серёжа!!!  Смотри, в Космосе не забухай! А то миро кончится, а как назад..) в смысле - обратно?..-:)))

Хорошая вещь получилась, Сергей! Благословляю!..-:)))

ХРИСТОС   ВОСКРЕСЕ!!!

Спасибо, Вячеслав Фараоныч! Да, сгодилась идея, хорошая!

С праздником! Христос воскресе!