Джейн Хиршфилд "Пришелица" и другое. Цикл

Дата: 15-01-2017 | 03:34:49

Джейн Хиршфилд Пришелица
(С английского)

Однажды в дом залезла крыска,
прошло два дня - змея.

Увидевши меня,
метнулась длинной лентой,
чтоб скрыться, под кровать
и там свернулась, как ручной зверёк.

Не знаю, как вошла и как исчезла,
но с фонарём её не отыскала.

Я чувствовала целый год,
как что-то - Несчастье ? Радость ? Или Ужас ? -
вошло в меня и угнездилось.

Не знаю, как вселилось.
Не знаю, как умчлось прочь.

Туда, где пряталось, слова не долетали.
И свет туда не проникал и не будил.
Оно не пахло ни змеёй, ни крысой,
ни жизнелюбием, ни аскетизмом.

Такие есть лазейки в нас,
которых мы совсем не изучили.

Сквозь них
в нас проникают и бродят как хотят,
стада желающих напиться тварей,
при бубенцах и длинноногих, покрытых иноземной пылью.


Jane Hirshfield The Envoy

One day in that room, a small rat.
Two days later, a snake.

Who, seeing me enter,
whipped the long stripe of his
body under the bed,
then curled like a docile house-pet.

I don't know how either came or left.
Later, the flashlight found nothing.

For a year I watched
as something - terror? happiness? grief? -
entered and then left my body.

No knowing how it came in.
Not knowing how it went out.

It hung where words could not reach it.
It slept where light could not go.
Its scent was neither snake nor rat,
neither sensualist nor ascetic.

There are openings in our lives
of which we know nothing.

Through them
the belled herds travel at will,
long-legged and thirsty, covered with foreign dust.


Джейн Хиршфилд Задача
(С английского)

Обычная одежда, носимая всем миром.
Мы в ней проснёмся, глаза откроем, косы заплетём,
раскроем свой халат -
и расцветаем в розовом шелку, а после нагишом.

Мы взяли на себя
совсем не сложную задачу,
хоть и большую, -
от сумерек и до рассвета,

потом с рассвета до заката нас восхваляют,
и лишь бы не ослепнуть от похвал.
Затем прилечь, как кошка на горячем
припёке солнца, вся пылающая мехом,

в мечтах о мышке.
И после бодрствовать - пусть мышка подождёт -
в закрытой комнате, куда сквозь пышность кроны
свет солнца не проникнет. А вся земля ещё цветёт.


Jane Hirshfield The Task

It is a simple garment, this slipped-on world.
We wake into it daily - open eyes, braid hair -
a robe unfurled
in rose-silk flowering, then laid bare.

And yes, it is a simple enough task
we've taken on,
though also vast:
from dusk to dawn,

from dawn to dusk, to praise, and not
be blinded by the praising.
To lie like a cat in hot
sun, fur fully blazing,

and dream the mouse;
and to keep too the mouse's patient, waking watch
within the deep rooms of the house,
where the leaf-flocked

sunlight never reaches, but the earth still blooms.


Джейн Хиршфилд Здание с многими крышами под лунным светом
(С английского)

Мне показалось,
будто я большое
объёмное строение
со сложной крышей - под лунным светом.

Такая мысль меня проела
так просто, как могла бы моль.
Таким вот чувством нафаршована была я, будто рыба.

Во мне звучали собственные мысли,
но не в ушах, и это было не фортепиано.

А вскоре заурчала печь,
и надо мной затопали шаги.

Тут я опять лицо своё умыла горячею водой,
как делала, когда была ребёнком.

Jane Hirshfield Many-Roofed Building in Moonlight
 
I found myself
suddenly voluminous,
three-dimensioned,
a many-roofed building in moonlight.

Thought traversed
me as simply as moths might.
Feelings traversed me as fish.

I heard myself thinking,
It isn't the piano, it isn't the ears.

Then heard, too soon, the ordinary furnace,
the usual footsteps above me.

Washed my face again with hot water,
as I did when I was a child.


Джейн Хиршфилд Первые лёгкие завитки в перистых облаках
(С английского)

Десятки в двадцать пятой степени молекул
достаточно,
чтоб яблоком назвать что выйдет, не то лесным дроздом.
В колибри тех молекул меньше,
в наручных часиках их меньше в десять раз.

Всех азбучных молекул
со вкусом мёда, соли и железа -
не сосчитать,

как нам не счесть числа тех струн,
которые звучат в ответ на наши голоса,
хоть к струнам мы не прикасались.

Так было с нами, когда в сердцах жила любовь.
Она смотрелась из лица в лицо и отовсюду.

Она была в деревьях, в скалах, в облаках.

First Light Edging Cirrus  
by Jane Hirshfield


10- 25 molecules
are enough
to call woodthrush or apple.

A hummingbird, fewer.
A wristwatch: 10- 24.

An alphabet's molecules,
tasting of honey, iron, and salt,
cannot be counted—

as some strings, untouched,
sound when a near one is speaking.

As it was when love slipped inside us.
It looked out face to face in every direction.

Then it was inside the tree, the rock, the cloud.


Джейн Хиршфилд Дерево
(С английского).

Безумие
позволить тису
расти у дома.

Ведь это
на долгий срок.
Вообразите:

Спокойный быт
с хламьём кастрюль и книг.

И первые уж ветви скребнут в окно.
Весь космос будет вечно рваться в вашу жизнь.


Jane Hirshfield Tree

It is foolish
to let a young redwood
grow next to a house.

Even in this
one lifetime,
you will have to choose.

That great calm being,
this clutter of soup pots and books—

Already the first branch-tips brush at the window.
Softly, calmly, immensity taps at your life.


Джейн Хиршфилд  О том, что нас скрепляет
(С английского)

Есть то, что нас скрепляет
и сильною и слабой связью.
Взгляни вокруг, и ты увидишь:
вот кожа в медицинской чашке;
вот скрепы, заржавевшие во швах;
и подходящие размерами суставы -
детали, прилегающие плотно
в узлах, куда их поместили,
где мало - скажет врач - лишь силы веса.

Взгляни, как снова отрастает плоть
на месте раны - яростно и страстно -
гораздо крепче,
чем неиспытанная прежняя поверхность.
У конников окрепшие в заездах
тела коней. - Их называют гордой плотью.

Любая плоть
гордится ранами, что вынесла она,
как честью, что воздали после битвы,
и как наградою, приколотой на грудь.

А если двое влюблены друг в дружку,
то, сам взгляни, как то похоже
на шрамы между их двумя телами,
такими, чем положено гордиться.
Их связь их делает единой тканью,
которую никто не разорвёт и не изменит.

Jane Hirshfield For What Binds Us

There are names for what binds us:
strong forces, weak forces.
Look around, you can see them:
the skin that forms in a half-empty cup,
nails rusting into the places they join,
joints dovetailed on their own weight.
The way things stay so solidly
wherever they've been set down—
and gravity, scientists say, is weak.

And see how the flesh grows back
across a wound, with a great vehemence,
more strong
than the simple, untested surface before.
There's a name for it on horses,
when it comes back darker and raised: proud flesh,

as all flesh,
is proud of its wounds, wears them
as honors given out after battle,
small triumphs pinned to the chest—

And when two people have loved each other
see how it is like a
scar between their bodies,
stronger, darker, and proud;
how the black cord makes of them a single fabric
that nothing can tear or mend.


Джейн Хиршфилд Тяжёлые минуты и часы.
(С английского)

Тяжёлые минуты и часы
сходны со сливами в рассоле.
Все сморщены, бормочут дружка с дружкой.
По цвету - как акульи плавники.
Но после бедствия - успокоенье.
Сперва томятся в банке умебоши*,
а после ими сдабривают рис.

Jane Hirshfield All the Difficult Hours and Minutes

All the difficult hours and minutes
are like salted plums in a jar.
Wrinkled, turn steeply into themselves,
they mutter something the color of; sharkfins to the glass.
Just so, calamity turns toward calmness.
First the jar holds the umeboshi*, then the rice does.
Май 2008.

Примечание.
*Умебоши - популярная в Японии кухонная приправа из слив.

Джейн Хиршфилд  Зелёные полосатые дыни.
(С английского).

Они лежат
под звёздами на поле.
Они лежат на поле под дождём,
под солнцем.

Иные люди -
вроде этих дынь.
Они - как живопись,
что замалёвана другой картиной.

Нежданная увесистость тех дынь
кричит о спелости.

Jane Hirshfield Green-Striped Melons

They lie
under stars in a field.
They lie under rain in a field.
Under sun.

Some people
are like this as well—
like a painting
hidden beneath another painting.

An unexpected weight
the sign of their ripeness.
2006


Джейн Хиршфилд Обещание
(С английского)

"Не увядайте !" - я сказала
цветам букета.
Они лишь наклонили
свои головки.

"Не убегай !" - сказала пауку.
Он скрылся.

"Не улетай, листок !"
Он покраснел
в своём смущении передо мной.

"Не старься !" - говорю я телу.
Оно присело по-собачьи,
послушное мне на мгновенье,
и вскоре снова затряслось.

"Не изменяйтесь !" - говорю земле
приречной луговой долины,
окаменевшему откосу,
песчаникам с известняком.
Они лишь молча оглянулить,
всё время обновляя облик.

"Останьтесь !" - говорила
всем любимым.
И каждый отвечал мне:
"Навсегда !"

Jane Hirshfield Promise

Stay, I said
to the cut flowers.
They bowed
their heads lower.

Stay, I said to the spider,
who fled.

Stay, leaf.
It reddened,
embarrassed for me and itself.

Stay, I said to my body.
It sat as a dog does,
obedient for a moment,
soon starting to tremble.

Stay, to the earth
of riverine valley meadows,
of fossiled escarpments,
of limestone and sandstone.
It looked back
with a changing expression, in silence.

Stay, I said to my loves.
Each answered,
Always.
2011.


Джейн Хиршфилд Сентенции
(С английского)

Вот очень дивный факт, чтобы запомнить:
каменья кажутся прекрасней, когда влажны.
*  *  *
Восторг от светлых и от чёрных тканей !
Как много способов
не замечать чужой беды.
*  *  *
Излишняя тоска
отталкивает нас
как кислый хлебный дух,
как ржавчина на стали.
*  *  *
Издалека и непосредственно вблизи
нам кажутся пологими крутые склоны.
*  *  *
Засунув руки в шерстяные рукава,
мы будто слышим замершее блеянье овец.
*  *  *
Любая точка на окружности - её начало.
Начав желанное, не завершайте - затем, чтоб продолжать мечтать.
*  *  *
В той комнате, где пустота,
случалось,
был всё же сладкий запах табака.
*  *  *
Кто очень стар, пусть вспомнит предков,
обняв себя руками.
*  *  *
Не избегай опасных уязвимых мыслей -
иначе будешь одинок.


Jane Hirshfield Sentencings

A thing too perfect to be remembered:
stone beautiful only when wet.
*   *   *
Blinded by light or black cloth—
so many ways
not to see others suffer.
*   *   *
Too much longing:
it separates us
like scent from bread,
rust from iron.
*   *   *
From very far or very close—
the most resolute folds of the mountain are gentle.
*   *   *
As if putting arms into woolen coat sleeves,
we listen to the murmuring dead.
*   *   *
Any point of a circle is its start:
desire forgoing fulfillment to go on desiring.
*   *   *
In a room in which nothing
has happened,
sweet-scented tobacco.
*   *   *
The very old, hands curling into themselves, remember their parents.
*   *   *
Think assailable thoughts, or be lonely.
Декабрь 2010.

Интересные тексты.

Оригинальные и такие далёкие от славянской лирики. КМК

Спасибо, Владимир, за просвещение!..-:)))


Вот здесь описки:

2."Затем прилечь, как кошка на горячем
припёке солнца, вся пылащая мехом,"   (?)

3." Таким вот чувством нафаршована была я, будто рыба."

Наверное:  нафаршированная?

Вячеславу Егиазарову.

Благодарю за внимание к этим (действительно, вовсе не славянским) текстам,  Но кругозор расширять нужно.  Ведь неизвестно, на каком

языке потом заговорят с нами адские черти или Святой Апостол Пётр.

Спасибо за ценные замечания.

Пылающую мехом кошку призову к порядку.

С нафаршованной рыбой я сам в неразрешённом пока сомнении.

В Интернете это слово встречается. Я - не первый его применивший.

Знаю, что фаршированная рыба - это лишь шкурка, напичканная

смачным фаршем. А нечто нафараршованное мне представляется

чем-то более целым, но с полостями опять же набитыми вкусностями и

специями, а можно просто овощами или кашей.  Впрочем, полной

уверенности в том, что я прав, у меня нет. Нужно спросить гурманов и

знатоков.

С уважением

ВК