Память

Vpgavrilin

Виктор Гаврилин

1947 - 2009

      Это очень трудная задача - рассказать о поэте Викторе Гаврилине. Рассказать о человеке необычайно духовной силы и роковой судьбы, о человеке, чья поэзия забирает душу без остатка. О муже, верном друге и единомышленнике, которого мне послал Господь, за что я буду благодарить Его до скончания своих дней... Виктор был свободным человеком. Существует свобода, которую никто не может у нас отнять. Он, сидящий в инвалидном кресле, мог исполниться горечи, обиды и ненависти ко всему миру. Но он стал источником поддержки и утешения для окружающих его здоровых людей. Его отличало необыкновенное мужество и стойкость, светлость помыслов и поступков. Вот уж, действительно, где дух возвысился над плотью…

       В одном из интервью на радио на вопрос корреспондента - что Вы можете сказать о своем таланте и о судьбе - Виктор ответил: «Талант пусть останется на вашей совести, это не мне судить, а вот о судьбе творческой и о жизни… Моя судьба совпала с судьбой Родины до буквально физического состояния, до физической искореженности. По своей тяжелой судьбе чувствую ее как живой организм, все ее боли и страдания…»

202061 original

Владимир Таблер

1957 - 2010

В этих стихах живешь? Безусловно. Эти строки с кровью, болью неотпускающей? Да! В них детская растерянность и мужественная сдержанность, а главное – почти утраченная нами деликатность. Электрик, говорите? Поэт Игорь Лавленцев тоже написал о себе: "рыболов". А оказался рыбарем. Так и Таблер через свои стихи высвечивает апостольское назначение поэзии. Настоящих, достойных слов почти нет, и выразить невозможно замирание и щемоту в сердце перед лицом его поэзии, родство с ее мукой и музыкой негромкой (как он пел свои стихи!), с ее глубинными токами. Точно это сокровенные письма, перечитывать их только c благодарностью за верность своему дару, за молитву о всем сущем и любовь, что заповедана, - к матери, женщине, родине. Вновь и вновь возвращаться и к стихам, и к его жизни  –  эталону порядочности и скромности.

Как он просто и с мягкой иронией говорил о своей болезни, как мало он о ней говорил... 


Denis novikov moscow 89

Денис Новиков

1967 - 2004

Говорил ли кто-нибудь о Денисе Новикове как о христианском поэте, выделял ли эту составляющую его лирики, этот ее неотъемлемый компонент от первых до последних стихов? Связывал ли с ней его смерть на Святой Земле и длившееся несколько лет до этого молчание? «Выбор слов», о котором писал в послесловии к его книге «Окно в январе» Бродский, привел к выбору немоты, толкуемой и так, и сяк. Как и его разрыв с «литературным окружением», в чем мне видится не столько разрыв, сколько отрыв, предначертанный, как и все вообще, как и смерть на родине Христа, этим самым выбором и – способом письма. «От стихов Новикова, – пишет Бродский, – возникает ощущение пера, движущегося с ускорением души, преодолевающей тяготение эпохи и биографии: души, уступающей тяготению вовне».

Lavrencev

Игорь Лавленцев

1963 - 2005

              ...Стихи его сродни письмам к близкому человеку. Их хочется перечитывать, прикасаться к свету человеческого духа и подвига. Потому что эти письма обращены не только к незримому адресату любовной лирики или другу, но и вообще к человеку, живущему не потреблением, а потребностью... 
                Ах, как свободно текут стихи у Лавленцева! И дар этот - не компенсаторный эффект психики человека с ограниченными возможностями (травма позвоночника в 16 лет, I группа инвалидности). Игорь уже родился поэтом, лишь уточнение смыслов бытия, чуткость к ритмам природы и сердечному эху пришли позже, когда скорбь пополам со смирением посетила его в немощи и одновременно – могуществе..
                 Очевидно, что не биография поэта идет впереди его произведений, не заслуги, не трагические обстоятельства жизни предваряют восприятие читателем его поэзии. Изломы судьбы, равно как и регалии, не должны провоцировать в читателе снисхождение к автору. Только сами стихи, их бескомпромиссная состоятельность ходатайствуют за автора. И лишь когда поэт уходит, и его творческое наследие становится достоянием культуры и истории, тогда возникает у читателя некое право: смотреть на поэтическую личность через призму его жизненных невзгод и борений...

Shesholin2

Евгений Шешолин

1955 - 1990

       Не имея специального исторического образования, он имел сильно развитое чувство истории. Прекрасно ориентировался во времени. Изучение древних культур было его любимым занятием, и там он находил дорогих его сердцу собеседников: Чжуан-цзы и Ли Бо, Басё и Ранран, Калидаса, Бхартрихари и Сурдас, Низами, Хафиз и Бедиль, Кирмани и Галиб. Несколько лет жизни он посвятил усвоению мусульманской культуры, самостоятельно изучал язык фарси, и его переложения великого Галиба на русский язык я нахожу лучшими из существующих. Любимые русские поэты, насколько мне известно, - Мандельштам и Ходасевич. Ходасевич как-то особенно близок оказался ему по складу души и нерву мироощущения. Любил Гумилёва. Из современников отдавал предпочтение Иосифу Бродскому. Его преданность самообразованию и культуре исключительна на фоне всеобщего невежества нашего, даже среди творческой интеллигенции...

   ...В таких явлениях, как творчество Евгения Шешолина, ещё раз сбываются слова Фёдора Достоевского о всемирной отзывчивости русского человека. И пусть это явление будет негромким и скромным, но для нас - обнадёживающим, ибо оно в ряду других, подобных ему явлений, таких, например, как неузнанный до сих пор отчаянно-нежный мир Александра Башлачёва, и иных, ещё скрытых до срока.