Линда Пастан "Пересчёт овец" и др.

Дата: 08-04-2013 | 16:48:52

Линда Пастан Пересчёт овец.
(Перевод с английского).

"Пересчитывание овец, как утверждают учёные, может оказаться слишком скучным делом и продолжается очень долго, а вот, если представить себе успокоительный образ береговой линии ..., это завладевает вашим вниманием и концентрирует его".
Из газеты "New York Times".

Когда я достигаю
тысячи,
то начинаю замечать,
как у одной овцы
расширились глаза,
как будто от волненья
об ягнёнке,
а, может быть, от дум,
как будет мёрзнуть стадо
после стрижки.
На счёте тысяча и пятьдесят
я замечаю, что один баран
теснит курчавую податливую самку
и на мгновенье
в мозгу мелькнула
смутная картинка секса.
Довольно трудно
составить столь огромный ряд
овец для пересчёта -
они же не парад,
скорее это море,
всё в барашках.
И я тогда подумала
про берег,
где масса надоедливых
песчинок,
досыта отлежавшись,
потом скользит
сквозь пальцы.
На ум приходят бури,
солнечное пекло,
быстрины и медузы.
Учёные уже усыплены
экспериментами,
расчётами,
мечтами.
А я заснула,
наконец, считая их:
биологов
и физиков,
генетиков
и астрономов,
и всех премногих знатоков
по части сна.

Linda Pastan Counting Sheep

Counting sheep, the scientists suggested, may simply be too boring to do for very long, while images of a soothing shoreline . . . are engrossing enough to concentrate on.
"The New York Times"


When I reach
a thousand
I start to notice
how the eyes
of one ewe are wide,
as if with worry
about her lamb
or how cold
the flock will be
after the shearing.
At a thousand fifty
I notice a ram
pushing up against
a soft and curly female,
and for a moment
I'm distracted by errant
images of sex.
It is difficult
to keep so many sheep
in line for counting —
they are not a parade
but more like a roiling
sea of whitecaps,
which makes me think
of the shore —
of all those boring
grains of sand
to keep track of
as they slip
through the fingers,
of all the dangers
of sunstroke,
riptide, jellyfish.
The scientists fall
asleep lulled
by equations,
by dreams
of experiments,
and I fall asleep
at last by
counting them:
biologists and
physicists,
astronomers,
geneticists,
and all the many experts
on the subject
of sleep.
From "Prairie Shooner", Volume 85, №3, Fall 2011.

Линда Пастан Потому что, поскольку и оттого.
(Перевод с английского).

Всё оттого, что ты звал меня ночью,
а луна исцелилась и стала
из четвертушки вновь полной;
оттого, что жизнь показалась вдруг слишком короткой,
оттого, что она предо мною простёрлась
тёмным залом, полным кошмаров;
оттого, что отчётливо знала, чего хотела,
оттого, что в точности я ничего не знала,
оттого, что вышла из детства и из детской одежды -
и то и другое уже износилось с годами;
оттого, что глаза твои были темнее отцовых;
оттого, что отец мне советовал выбрать получше;
оттого, что мне страстно хотелось сказать тебе "Нет !";
оттого, что Стенли Ковальский выкрикивал: "Стелла, Стелла !";
оттого, что ты был надёжною крепкой защитой;
оттого, что любые итоги предсказаны прежде зачина;
оттого, что предвидела: лет через двадцать
ты вырастишь сад, так что даже зимой
можно будет в тех джунглях заснуть нагишом,
оттого, что я независима и вольна;
оттого, что всё предназначено;
я и сказала "Да !"

Linda Pastan Because

Because the night you asked me,
the small scar of the quarter moon
had healed—the moon was whole again;
because life seemed so short;
because life stretched before me
like the darkened halls of nightmare;
because I knew exactly what I wanted;
because I knew exactly nothing;
because I shed my childhood with my clothes—
they both had years of wear left in them;
because your eyes were darker than my father’s;
because my father said I could do better;
because I wanted badly to say no;
because Stanley Kowalski shouted “Stella…;”
because you were a door I could slam shut;
because endings are written before beginnings;
because I knew that after twenty years
you’d bring the plants inside for winter
and make a jungle we’d sleep in naked;
because I had free will;
because everything is ordained;
I said yes.

Линда Пастан Учусь, как следует уйти из мира.
(Перевод с английского).

Я хочу, чтобы ты был сейчас здесь. Сегодня вечером. Тогда мы сможем поговорить, хотя бы
совсем немного. Тогда я смогу тебя поцеловать, хотя бы мимолётно.

Учусь, как следует уйти из мира,
пока он сам меня не бросил.
С луной и снегом я рассталась
и тень свою уж больше
на белое я не кину.
А мир забрал друзей
и моего отца.
Оставила ритмичный ряд холмов,
сменила их на молчаливую равнину,
и что ни ночь, разбрасываю тело,
за частью часть, всё ближе добираясь
сквозь свой костяк до сердца.
Но утро входит с небольшой отсрочкой,
с кофейной чашкой, с пеньем птиц.
И дерево, что за окном
и было только что лишь тенью,
вдруг заменяет серый сук
зелёной веткой.
Когда отодвигаюсь чуть назад,
то тёплой мордой солнце мне ложится на колени
как будто платит неустойку.

Linda Pastan I Am Learning To Abandon the World

I wish you’re here now. Tonight. Just so we can talk, even just a little. Just so I can kiss you, even just a little.

I am learning to abandon the world
before it can abandon me.
Already I have given up the moon
and snow, closing my shades
against the claims of white.
And the world has taken
my father, my friends.
I have given up melodic lines of hills,
moving to a flat, tuneless landscape.
And every night I give my body up
limb by limb, working upwards
across bone, towards the heart.
But morning comes with small
reprieves of coffee and birdsong.
A tree outside the window
which was simply shadow moments ago
takes back its branches twig
by leafy twig.
And as I take my body back
the sun lays its warm muzzle on my lap
as if to make amends.
2011

Линда Пастан Обязанность быть счастливой.
(Перевод с английского).

Быть счастливой трудней,
чем поддерживать красоту,
чем хозяйничать в доме и чем любить.
Вы ж считаете - это в порядке вещей,
так же, как утром рассвет,
не важно, что хлещет дождь,
что тучи. Мол, это обязанность солнца.

И я улыбаюсь, как будто моя
обычная склонность к печали -
это тайный порок, что мне морщит уста;
и есть подозренье на то, что любовь
и здоровье относятся к делу не больше,
чем смех в темноте и тепле,
что стихает к рассвету.

Счастье ! Пытаюсь его водрузить
вновь на мои неширокие плечи -
будто ранец, полный дукатов.
Оступаюсь, бродя по дому,
натыкаюсь на вещи.
Полагаю, один лишь Мидас
меня бы понял.

Linda Pastan The Obligation to Be Happy

It is more onerous
than the rites of beauty
or housework, harder than love.
But you expect it of me casually,
the way you expect the sun
to come up, not in spite of rain
or clouds but because of them.

And so I smile, as if my own fidelity
to sadness were a hidden vice —
that downward tug on my mouth,
my old suspicion that health
and love are brief irrelevancies,
no more than laughter in the warm dark
strangled at dawn.

Happiness. I try to hoist it
on my narrow shoulders again —
a knapsack heavy with gold coins.
I stumble around the house,
bump into things.
Only Midas himself
would understand.
2011

Линда Пастан Что ж ваши стихи так мрачны ?
(Перевод с английского).

У меня тридцать три варианта "Лунной реки" - и я не думаю, что этого будет достаточно.
Мы находимся за пределами радуги -

Разве ж луна не во тьме
в большую часть времени ?

Завершена ли страница,
если она бела,

и без тёмных крапин
азбучных литер ?

Творец, сказал: "Да будет свет !" -
но тьмы не изгонял.

Напротив, он создал
и ворон, и гагат, и эбен,

да родинку слева
на вашей скуле.

Вам хочется спросить:
"Зачем вы часто так грустны ?"

Узнайте у луны,
о чём она пророчит.


Linda Pastan Why Are Your Poems So Dark?

I have thirty-three versions of Moon River. I don’t think it will ever be enough.
We’re after the same rainbow’s end—

Isn’t the moon dark too,
most of the time?

And doesn’t the white page
seem unfinished

without the dark stain
of alphabets?

When God demanded light,
he didn’t banish darkness.

Instead he invented
ebony and crows

and that small mole
on your left cheekbone.

Or did you mean to ask
“Why are you sad so often?”

Ask the moon.
Ask what it has witnessed.
2011.

Линда Пастан Вблизи раскопок жертвенника в Пестуме, 1997 г.
(С английского).

В такие дни, как нынче,
так хочется, чтоб мне позволили забыть
про многоликую жестокость.
Хочу, чтоб лица прошлого сегодня -
взамен потомков - представляли только
одни лишь маки да ещё каштаны,
чей цвет здесь прорывается наружу
из твердокаменных стволов. Я знаю, что жестокость
тут расцветает вдоль дороги, упорная,
как скрюченные корни, что заполняют
частично разорённый лес.
Но в день - такой, как нынче,
когда сквозь Божьи облака льют водопады света, -
я, как о милости, прошу забвенья.
Хочу открыто обратиться к солнцу,
которое, я знаю, убивало
необычайно щедро;
к тому ж вдыхаю запах наперстянки,
не думая при этом об отраве,
которую она скрывает в листьях.

Linda Pastan Near the Sacrificial Site.
Paestum, 1997

On an afternoon like this
I want permission to forget
the many varieties of cruelty.
I want the only figures of the past to be
ancestors of these wild
poppies, of this chestnut tree
whose blossoms break through
the hardest wood. I know that cruelty
flourishes just down the road, persistent
as these gnarled roots which overrun
the partly ruined woods.
But on an afternoon like this -
Old Master clouds and waterfalls of light -
I ask for the mercies of amnesia.
I want to open myself to the sun
which I know has killed
with its munificence,
to smell the foxglove
with no thought of the poison
hidden in its leaf.
From "Carnival Evening".

Линда Пастан Три черепа на восточном коврике.
Сезанн. Холст. Масло.
(С английского).

Чьи это черепа,
притом не ужас ли,
что мы довольны,

видя этот холст ?
Мы скажем, натюрморт -
простое сочетанье

цветов и форм, чтобы создать
рисунок и, слепя, обескуражить
глаза и сердце.

А то, что черепа -
предмет для натюрморта -
совсем не важно, все мы тащим

с собою костяки,
не исключая черепа,
всходя по мрамору

ступеней галереи.
Изъять всё личное,
оставив лишь абстрактность -

не то, что умереть.
Всё то, что мы здесь видим, - больше,
чем реальный эксклюзив.

То пурпур с красным
здесь цветут, кровоточа,
а сверху три яйцеобразные предмета.


Linda Pastan Three Skulls on an Oriental Rug:
Cezanne, Oil on Canvas.

Whose skulls are these,
and isn't it dread
that informs our pleasure

in this canvas?
A still life, we're to
ld,
is simply the marriage

of form and color to create
a design—a razzle dazzle circuit
between eye and heart.

So if the objects
are skulls it shouldn't matter,
although we each carry

our own skeleton with us,
skull and all,
up the marble staircase

and into this gallery.
To leach the personal
from the abstract

is a different kind of death.
What we see is more
than a brilliant oriental shape

bleeding its dense
flowery purples and reds
under three ovoid objects.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!