Кристиан Медард Мантойффель. Любовники колдовской поэзии

 

 

Кристиан Медард Мантойффель

Любовники колдовской поэзии...

(Их  последнее убежище у могилы Фредерика Шопена)


Этот текст основан на материалах форума немецкой литературной ассоциации Эльзе-Ласкер-Шюлер-Gesellschaft, которая проходила в актовом зале университета Вроцлава на 12-19 октября 2003 по случаю семидесятой годовщины гитлеровской акции сожжения книг противников зарождающегося национал-социализма. Тогда и во Вроцлаве пылал такой костёр. Я приехал в Вроцлав с немецкими коллегами, которые извлекали из пепла имена «сгоревших поэтов. Мы сделали выставку книг, которые люди спрятали от нацистов. В заметном месте мы представили по фотографии гробницы Фредерика с примостившимся у его подножия скромным надгробием ...

... действительно, загадочно выглядит  старое черно-белое изображение этих двух могил. Евтерпа с помпезной мраморной гробницы Фредерика, кажется, читает эпитафию на скромной могиле у  его ног:

Je n'aurais pas duré plus que l'écume

Aux lèvres de la vague sur le sable

Né sous aucune étoile un soir sans lune

Mon nom ne fut qu'un sanglot périssable

Ci-git Jean-Sans-Terre

И имена : Иван Голль - Клэр Голль.

Клэр Голль выбрала эпитафию из франкоязычных баллад Ивана под названием  „La chanson de Jean sans terre”. . Вот перевод этих строк по версии, опубликованной впоследствии на немецком языке:

 

(Я был не дольше

Пены после волны на песке

Под какой-то звездой безлунной ночью

Мое имя было только мимолетным вздохом.)

Jean Sans Terre ( Иван без Земли))

«Ничего больше, чем мимолетный вздох ...». Когда ушёл Шопен,  Роберт Шуман сказал: «Душа музыки пролетела над миром.»

Евтерпа вздохнула, когда лопнувшая струна её лиры издала последний звон, и уснула, склонившись ...

1. Когда я это пишу , подходит к концу в Польше Шопеновский год, миновало 17 лет с момента этой встречи во Вроцлаве, когда во время форума нашей ассоциации в Университете Вроцлава, наши гости были удивлены фотоснимками соседних могил. Передо мной лежит книга Юргена Серке Die verbrannten Dichter (Сожжённые поэты )- труд посвящённый     антифашистским художникам и попыткам стереть их имена из истории европейской литературы . Она из книг, которые всегда со мной в моих скитаниях между Польшей и Германией. Эта книга привела меня немного позже, в 1990 году, в немецкую литературную ассоциацию, Общество Эльзе-Ласкер-Шюлер. Председатель ассоциации открыл для меня весь архив. Имена Ивана и Клэр Голль были видны на нескольких толстых папках ,обозначенных как  и название книги Юргена.

Что касается эпитафии - Jean sans Terre , то есть Джон Безземельный : Голль был в вечном поиске убежища. Его работы опубликованы под различными псевдонимами. Наиболее распространенные из них  Iwan Lassang, Tristan Torsi, Tristan Thor, Jean i Hans, самое последнее немецкое издание  его стихов вышло под псевдонимом «онемеченным» Iohann Ohneland.

Иван Голль родился в 1891 году во французском городе Сен-Дье, который в 1871 году вошёл в состав Германской империи и в школах ввели немецкий язык в качестве языка обучения. В 1914 году Иван оказался под угрозой призыва в немецкую армию и участия в войне против соотечественников. Он бежал в Швейцарию. Кроме того, как он сам писал, судьба сделала его евреем» .

Еще до прибытия в Лозанну он выпустил свои первые - экспрессионистские - произведения, написанные на французском и немецком языках. В Германии, где милитаристский угар был обычным явлением, он чувствовал себя одиноким. В Швейцарии уже были другие писатели, связанные  с пацифистской идеей, среди которых Стефан Цвейг, Карл Стернхейм, Франц Верфель, Герман Гессе. Был также Ромен Роллан, вокруг которого были сосредоточены французские пацифисты. Парадоксально, но, многие из этих творческих пацифистов возлагали надежды на идеи социальной справедливости – приносимые ветрами русской Октябрьской революции. Они мечтали о «большой весне», которую должна была принести Мюнхенская революция. Но, конечно, это были всего лишь мечты.

Клэр прибыла в Швейцарию после начала войны. Она эмигрировала в Швейцарию от войны в 1916 году , у неё уже был за собой неудачный брак.Она начала обучение в Женеве, была активным пацифистом,  работала в качестве журналиста. Через год она встретила Ивана. Они сблизились на нейтральной территории , они полюбили друг друга. Но после  опыта неудачного первого брака Клер не согласилась, однако, формализовать отношения.

 Но годом позже она встретила Райнера Мария Рильке. Раздвоение чувств на двух партнеров оставило след в ее работе, как и в поэзии Рильке. Он был на пике своей поэтической славы, когда писал 27-летней Клэр: Как это красиво, когда одно сердце поднимается над другим, и не в первой четверти его, но, как месяц в  ночь полнолуния... Он называл её Лилианой. В 2000 году переписка между двумя влюбленными дождалась книжного издания под названием « Я очень скучаю по твоим голубым письмам». Первое письмо из опубликованных  в этом томе датировано 17-м ноября 1918 года ,оно было написано в Мюнхене. Рильке отзывается в нём на стихотворение Клэр, которое им было уже получено и договаривается о встрече ... «Вчера это было, увы, слишком поздно, а теперь ожидается визит моего друга, так что я не могу выйти, но было бы хорошо, если бы я мог ждать Вас у себя . Как Вы пожелаете , сразу после обеда или около полудня, или позже, к чаю. Могу ли я просить Вас (...), ответить по телефону (33313), чтобы я мог лелеять надежду на Ваш приход сегодня?». В одном из последующих писем Клэр  пишет Райнеру: ... «Я хотела бы эту чуждую комнату немного согреть. Я хотела бы положить немного красного на стены перед Твоим приходом. Я не хотела бы допускать дождь до Твоей души! Только солнце для драгоценных камней Твоих глаз! Желаю Тебе тысячу лет одиночества! И большой голубой дружбы с ящерицами ! Ах, нет ничего, чего бы я Тебе не пожелала!. У меня болят руки после вчерашних ласк ...» В одном из многочисленных стихов, написанных Клэр, Райнер, кажется, шепчет своей возлюбленной в объятьях:  

Laß uns in der dunklen Süßigkeit

 Nicht der Tränen Richtung unterscheiden.

 Bist du sicher, daß wir Wonnen leiden

Oder leuchten von getrunknem Leid?

 (Оставь нас в этой сладкой темноте / не разделяя наши слезы. .Убедитесь, что мы страдаем наслаждением, / Или мы лучистым напоены страданием?)

А ведь годом ранее Клэр  клятвами любви обменялась с Иван Голлем : …Ich will immer neben dir gehen, ganz gleich, wie dein Weg sein wird. (Я хочу идтти  рядом с тобой той дорогой, которая будет твоей.). И Иван : ...ich bin dein, auch wenn ich gestorben bin.  (... я твой, даже если я умру.)

*

Автору упомянутой выше книжки, Юргену Серке, посчастливилось найти героиню своей работы, Клэр, за два года до её смерти. Ей было уже 85 лет, и жила она одиноко в Париже в доме без лифта. К её жилищу вело 100 ступенек лестницы. Как пишет  Серке, её союз с Рильке длился два года. Он распался, потому что не могло быть иначе. Клэр поведала Серке  о ситуации между ней, Рильке и Иваном: : Иван хотел сразу же иметь ребёнка как плод великой любви. Клэр не соглашалась. Но забеременела она от Рильке. В свою очередь уже Рильке совсем не хотел детей.. Она избавилась от ребёнка. Вернулась к Ивану. Вместе выехали в Париж..

Жила в одиночестве в Париже? Увы, да. Все, которые составляли её мир, отошли.Её окружали памятные вещи, письма, фотографии, книги, картины.

Великие артисты, жившие в её время, восхищались ею, любили, её рисовали, писали о ней, для неё и ей...

 В 1917 году модернистский немецкоязычный литературный журнал "Действие" выходящий с 1911 года,и представляющий свободную политику, литературу и искусство, посвятил целый номер поэзии Ивана Голла. Клэр написала обширное введение. Ранг журнала упрочил их положение в литературной среде..

По окончании войны они выехали во Францию. В 1919 году они поженились. Их выезд во Францию был в условиях новой действительности очередной эмиграцией, как оказалось, теперь бегством от активно возрождающегося немецкого национализма. В Париже они оказались в группе решительных противников фашизма. В их доме гостили среди других Андре Бретон, Поль Элюар, Марк Шагал, Пабло Пикассо, Ханс Арп, Джеймс Джойс, и другие выдающиеся писатели, художники, интеллектуалы тогдашней Европы.

В своих произведениеях Иван и Клэр никогда не отождествляли себя с какой-либо нацией . В письме к Владимиру Маяковскому от 5 июля 1924 года Иван Голль подчёркивал: Я пишу по-немецки и по-английски, но принадлежу Европе.

Война оставила на них обоих болезненные следы.Это показывают эссе Ивана, общие сборники их любовных стихов.В них трудно различить, из-под чьего пера выходили строфы. Теперь они писали в основном по-французски. Мотив любви и вечной непрестанной дороги проявляется в особенности у Ивана, как в его поэзии, так и в эссеистике. Как хотя бы в прекрасном ранне-экспрессионистском стихотворении «Караван тоски».

Нашей тоски долгий караван

Не найдёт никогда оазиса, где тень и нимфы!

Любовь выжгла нас, птицы страдания

Расклёвывают неустанно наши сердца.

Ах, мы знаем о холодной воде и о ветре:

Всюду мог быть Элизиум!

Но мы бредём, бредём в постоянной тоске!

Где-нибудь кто-то бросается из окна,

 Чтобы поймать одну из звёзд, и умирает для неё,

Кто-то отыскал в паноптиконе

Своё исполненную мечту и полюбил её-

Только эта огненная страна сжигает наши алчущие сердца,

ах, и хотя бы Нил и Ниагара текли через нас

насквозь, мы кричали бы, что ещё более алчем!

( С польского перевода с немецкого. ЛБ)

 

 

Счастливая пара! Клэр и Иван. Они пишут друг другу  любовные стихи. Они живут любовью. Они дышат любовью. Нежная, рыжеволосая Клэрс огромными глазами, была заманчивым объектом для многих художников вокруг нее. Андре Мальро пытался быть всегда рядом. Херварт Волден стучался упорно в закрытую дверь. Франц Верфель и Одиберти были там же. «Счастливая пара?» -задумалась Клэр в позднем разговоре с Серке. - Я думаю, что надо быть благодарным  другому человеку за боль, которую он причиняет тебе. Существует ли счастье? Мы знаем о совместно пережитом счастье только в воспоминании. В позднейшей жизни.

*

Будучи с друзьями в Берлине , Иван познакомился с Полой Людвиг. Ему было тогда 39 лет. В 1932 году в немецких книжных магазинах появился сборник её  любовных стихов под названием « Тёмному Богу» . ... Я посылаю тебе эту песнь- писала Пола Ивану :

Я могу играть только на флейте

и только пять тонов

Когда ты на моих губах,

караван возвращается домой,

и темные скопления птиц,

к пристани гребут рыбаки,

и в ароматах Востока

возвращается вечер.

Прислонившись к стволу клена

в тени плюща,

я посылаю тебе эту песнь.

В стихотворении появляется хорошо известная из стихов Голла тема каравана. Метафора передаёт ощущение вечного бегства в воображаемый оазис тоски...

Темный Бог, Иван Голль, после знакомства также публиковал стихи, посвященные Пауле, но под псевдонимом. Теперь Его терзало раздвоение чувств, которое испытывала Клэр ранее в период любовной интриги с Рильке. Запутавшись в чувствах к двум женщинам, которых он любит, Иван описывает в своих письмах Клэр свою любовницу как странный тип крестьянки, дочь гробовщика, будто из дерева выстроганная голова... но с чувствительной душой. Через три года Голль собрал стихи, посвященные Пауле, и опубликовал на французском языке в сборнике « Малайские песни». Литературная критика прияла эти стихи за подлинные малайские песни и сравнивала их с песнями Соломона и Сафо.

Голль отправил из Берлина Клэр в Париж и сборник стихов Паулы, посвященный Темному богу...

Человек, который в этой книге воспет, был заколдован, он не сделал ничего другого, кроме того, что был.

 Клэр ответила: Мужчины такие гордецы ... И кто из них имеет достаточно силы, или отстранённости, чтобы в конце концов не посчитать себя царём или богом, когда его таким образом возносят до небес? Так же и я пела тебе, но позже, когда уже мы  вместе прошли через годы.Теперь я молчу. Я жду тебя с бесконечной нежностью.

 

Она не только ждала его возвращения – она боролась за Ивана. Она слала ему письма полные понимания и с чувством тяжести собственной вины ... будь счастлив, насколько сможешь. Однажды ппопыталась покончить с собой. Была спасена, но оставила прощальное письмо для него, в котором просила: « Хотя в эти минуты я прощаю тебе всё,но прошу одного: не живи с Паулой Людвиг, ты не можешь делить жизнь с кем-то, кто тебя украл у меня.»

 

Мечтания Ивана о существовании « Страны без боли»закончилось холодным выводом: такая двойная жизнь означает двойное одиночество.

 

Вечно влюблённые заколдованы в поэзии? Или  же влюблены в заколдованную поэзию? Хотя сегодня эту пару поэтов мало кто знает в Германии, однако было время, когда они были без сомнения признаны в Германии как немецкие поэты. Для немецких нацистов  они были только предателями. Когда в мае 1933 года был составлен список литературы, враждебной духу великого немецкого народа, не забыли  и о тех двоих. Они были в самый раз для горящих штабелей. Это было 10 мая 1933, когда Германия Адольфа Гитлера решила убрать из сознания своего народа целое поколение писателей, чьё творчество не соответствовало нацистскому пониманию немецкого духа. Пламени были преданы книги почти всех немецкоязычных авторов ,не смотря на их имена и ранги. Книги жгли везде, где были университеты и высшие школы. Профессора освящали это событие торжественными речами. Студенты бросали книги в огонь.В ритуальном обряде  утвержденных Геббельсом пропагандистских лозунгов, призывающих к сожжению,  были упомянуты те, кто ненавидел нацистов. Такие, как Иван и Клэр. Гитлер искал жизненное пространство для своих сверхчеловеков также  и за западной границей. В этой ситуации не было лля пары влюблённых поэтов поэтов места  и во Франции. Они попали на последний корабль, отплывавший  в Америку.  В Америке уже через год Иван Голль  настолько овладел английским, что мог писать на этом языке ... Они первоначально жили как студенты. Затем Иван нашел работу в американской информационной службе. Свои работы на французском языке он публиковал во франкоязычных эмигрантских журналах .Вскоре они вошли в круг  других лиц, ищущих убежища.

Это не было убежище его мечты. Если вообще убежище может быть мечгой жизни.

(Иван писал:

 

Продай смерть, купи за неё эвмениду,

Перепродай свободу,

Выкупи мечты, перепродай,

Продать, купить, купи, распродай.

Куплю Манхэттен,  подмигну,

 И куплю чары бессмертия,

Поскольку блеск песка теряется в темноте,

Камень уже мечтает о своем превосходстве).

( подстрочник)

Ему не нравилась мишура американского капитализма, но гораздо более мучило сознание триумфа зла на его родном континенте. Некоей немецкой журналистке, которая ещё мечтала, что наступит чудесная перемена в её краю, он не пожалел горьких слов: Вы защищаете сегодня немцев с тем же запалом, как и демократы в 1933 году: позвольте Гитлеру править, пусть покажет что сумеет. Даже Чемберлен говорил о хороших немцах. Может быть. Но эти добрые немцы постоянно имеют злых тиранов, которыми восхищаются и позволяют им править.Для мира всегда есть одна и та же угроза, которой надо опасаться, это немецкая угроза... Эта немецкая угроза существует неизменно тысячу лет. Это мысль о создании « Всемирной немецкой империи»

 

Голля одолевают слабость и усталость. Столько печалей всего мира терзают меня, - жалуется он. Он был смертельно болен, что старалась скрыть от него Клэр.

 

 Когда американские врачи нашли у Ивана лейкемию, Голли вернулись в 1947 году в Париж, который после окончания войны был другим, чужим. Не было уже того художественного сообщества, в котором они имели своих верных друзей ; многие из них остались в эмиграции, некоторые погибли на войне или в концлагерях. Болезнь Ивана сделала Клэр сильной независимой личностью. Но её самоотверженность не могла уже ничего изменить. Десяток молодых писателей и художников отдавали свою кровь для него. «Lasst Mich Alleine mit meinem Tod = laissez-moi seul avec ma mort! - попросил он по-немецки и по-французски.- (Оставьте меня наедине с моей смертью!)

Иван и больной не переставал писать . В своей работе он вернулся к немецкому языку, как будто в  свободу. В письме из больницы Альфреду Дёблину он пишет: После двадцати лет я вернулся к  немецкому языку с таким  наслаждением для памяти, право, с бьющимся  сердцем. Но это не язык крика и демагогии; это язык, в котором возникли строфы самой прекрасной поэзии.

Иван просил Клэр уничтожить все его творения, и оставить только то, что он писал во время болезни. Клэр, однако, не выполнила эту просьбу. На кладбище Пер-Лашез, у подножия могилы Фредерика Шопена, Иван нашёл своё последнее прибежище 27 февраля 1950 года. Клэр не примирилась с его отсутствием. В окружении его произведений  и памятныех вещей своих друзей, она прожила ещё 27 лет. Она не вернулась в Германию, где мало знают о ней.

В конце концов, ничего не изменилось. Снова кто-то бросится из окна за своей звездой, умрет за нее, а караван не остановится .

 

Примечание: Биографии Ивана и Клэр Голль можно найти в Википедии. Есть подробные публикации о них и переводы стихов. (ЛБ.)

 

 

 

 

 

 

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!